Thursday, July 14, 2016

Подвергая себя и животных риску/ Putting Your Self(ie) and Animals at Risk

источник/ source

Автор: Адам М. Робертс, «Рожденные свободными», США/ Adam M Roberts, Born Free Chief Executive Officer

Какова подлинная цена фотоснимка? Какова цена мгновения восторга, волнения, одного-единственного в жизни шанса оказаться... так... близко к дикому животному?

Я писал эти слова по поводу тенденции заводить экзотических животных в качестве домашних — шимпанзе, макак, тигров или любых других. Я понимаю неудержимое желание оказаться поближе к дикому животному. Потрогать его, быть рядом. Это так волшебно и волнующе.

А еще это опасно, бесчеловечно и глупо. Это дикие животные, то есть им надлежит быть в дикой природе. Они кусаются и царапаются. Они переживают ужас и боль, находясь к противоестественных условиях, к которым их вынуждают люди. Они могу сбежать и причинить вред. Их конфискуют у жестокосердных владельцев, они оказываются в местном приюте или заповеднике.

А дикие животные должны быть в дикой природе, на воле.

А теперь появились селфи, возможность заснять себя с диким животным. Я видел это в Канкуне, Мексика, где неисправимые туристы «фоткались» с беззащитными животными. Всего за доллар можно потискать пожилого, сидящего на цепи шимпанзе.

Я видел это в Таиланде, где люди кормили из бутылки тигренка, позируя для селфи. Для такого юного тигренка близость к людям опасна (высок риск заболеваний). Всё это часть массового бизнеса по разведению тигров в неволе. Молодых тигрят принуждают быть фотореквизитом; взрослые животные сидят в клетках; в итоге большинство будут убиты и проданы в Китай, где есть спрос на органы тигров.

Феномен «селфи» — это нечто за гранью, это хуже буйного помешательства. Извращенное злоупотребление нашими новообретенными технологиями вкупе с нездоровым стремлением запечатлевать каждое мгновение.

Фотографируйте диких животных на воле, на лоне природы, когда они ведут себя естественно. Не манипулируйте дикими животными. Не трогайте их. Не лишайте их природной среды обитания ради обновления статуса в фейсбуке.

Интернет переполнен селфи с дикими животными. Аргентинские пляжники вытащили из воды дельфиненка и передавали его друг другу, «фоткаясь» — пока несчастное животное не погибло. У озера Тахо туристы, рискуя жизнью, лезут как можно ближе к диким североамериканским черным медведям, чтобы сделать снимок. Путешественники в национальном парке Йеллоустон подвергаются нападениям бизонов и прочих диких животных при попытке «сфоткаться» с ними. В Македонии туристка выволокла из воды лебедя ради селфи с ним, после чего птица погибла от стресса. В Доминиканской республике из воды выудили молодую акулу – тоже ради селфи; и тоже трагичный финал – гибель ни в чем неповинного животного.
Даже в США Национальное управление океанических и атмосферных исследований (National Oceanic and Atmospheric Administration, NOAA) вынуждено было издать предписание с запретом делать селфи с детенышами тюленей, поскольку это опасно для жизни последних.

Я пытаюсь понять, возникла ли эта разрушительная и крайне опасная тенденция – селфи с дикими животными – из общественного утилитарного отношения к животным, как к неодушевленным предметам, а не живым существам. Это отношение, увековеченное зоопарками, помещающими животных на обозрение зевак; цирками, которые вынуждают животных проделывать противоестественные для них трюки; средствами массовой информации, которые эксплуатируют животных в качестве стильных аксессуаров – издевательское использование животных стало нормой и всячески поощряется обществом.

Дикие животные – не побрякушки; они рождены не для нашего развлечения; близкий контакт с ними может быть опасным для человека. Диким животным место в дикой природе, на воле. Точка.

Хотите сделать красноречивое и впечатляющее фото? Делайте – но чтобы для его описания не нужны были слова «жестокость», «увечья», «стресс», «мучение», «гибель».
Делайте селфи со своими кошками и собаками! (на фото вверху - автор статьи со своим псом)

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Wednesday, July 06, 2016

Трагедия полярного медведя в пустыне/ Arturo the tragic polar bear

В продолжение статьи 2014 года: Артуро, полярный медведь в пустыне

4 июля 2016 года

30-летний полярный медведь по кличке Артуро умер в аргентинском зоопарке Мендоза (Mendoza Zoo).

Катастрофическая ситуация с условиями содержания Артуро привлекла внимание международной общественности еще в 2013 году, когда впервые были опубликованы ужасающие фотоснимки и отчеты об этом полярном медведе.
Артуро выдерживал неприемлемые условия в неестественном климате более 20 лет.

В течение последних месяцев наш Фонд «Рожденные свободными» (Born Free Foundation), обеспокоенный условиями содержания и качеством жизни Артуро, общался с властями Аргентины. Мы предложили руководству зоопарка проведение аудита и сотрудничество в поисках наилучшего решения для полярного медведя.
Неравнодушные граждане всего мира выступали в защиту Артуро, подписывали петиции и письма.
Специализированный зоопарк в Канаде предложил поместить Артуро у себя – в более подходящих и комфортных для животного этого вида условиях.

И, несмотря на всё это, зоопарк Мендоза остался незаинтересованным в перемене участи полярного медведя. В конце концов, представители этого зоопарка позволили провести так называемую «независимую оценку» состояния Артуро сотрудниками других зоопарков, и в 2015 году, по результатам этой «оценки», полярный медведь был признан «в отличном состоянии, как физически, так и психически, учитывая возраст животного». Было рекомендовано медведя не подвергать перевозке.

И итоге полярный медведь остался на прежнем месте, в том же загоне, где провели мелкие «улучшения».

Недавно руководство зоопарка Мендоза выразило обеспокоенность ухудшением состояния здоровья Артуро. Рассматривалась возможность эвтаназии, для прекращения мучений животного. Тем временем Артуро скончался.

В дикой природе полярным медведям грозит опасность вследствие уничтожения ареалов обитания этого вида животных (см. статью).
Однако Фонд «Рожденные свободными» (Born Free Foundation) убежден, что содержание и разведение полярных медведей в неволе не играет надлежащей роли в сохранении этого вида. Опыт содержания полярных медведей в неволе снова и снова показывает, что эти животные попросту не приживаются в неволе, в особенности в зоопарках стран с жарким климатом.
Как ни печально, полярных медведей продолжают держать в зоопарках таких стран, как Мексика, Сингапур, а до недавнего прошлого – в Чили и Южной Африке.

Фонд «Рожденные свободными» (Born Free Foundation) продолжит работу ради достижения любых позитивных изменений для животных. Наша цель – сделать так, чтобы сцены мучений полярных медведей в зоопарках с чудовищными условиями, в жарком климате, ушли в прошлое.

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Tuesday, June 21, 2016

«Элегия к Арктике» (Elegy for the Arctic)

Знаменитый итальянский композитор и пианист Лудовико Эйнауди (Ludovico Einaudi, род. в 1955) исполнил одно из своих произведений на плавучей льдине в Северном Ледвитом Океане, на фоне глетчера (ледника) Валенбергбрин (Wahlenbergbreen), у острова Свальбард, Норвегия.

Вдохновением для создания произведения под названием «Элегия к Арктике» (Elegy for the Arctic) послужили восемь миллионов голосов жителей планеты, призывающих защитить и сохранить Арктику. «Восход Арктики», судно «Гринпис», доставило композитора, а также голоса миллионов жителей планеты, к острову Свальбард.
«Гринпис» призывает представителей OSPAR Commission (Конвенция по сотрудничеству в области охраны окружающей среды), встреча которых проходит на этой неделе, с 20 по 24 июня 2016 года на острове Тенерифе (Канарские о-ва) защитить Арктику.



источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Monday, June 20, 2016

Почему я стал вегетарианцем/ Why I've become a vegetarian

29.07.2014

Цзян Йи (Jian Yi), китайский режиссер независимого кино, художник. В 2009 году снял документальный фильм о мясной промышленности под названием «Что на ужин?» (What's For Dinner?). В интервью молодой режиссер рассказывает о растущем рынке разведения домашнего скота в Китае, о своем переходе к вегетарианству, о жестокости к животным и о влиянии мясопромышленности на окружающую среду.

Цзян Йи (Jian Yi): Я был вегетарианцем всего месяц, когда мне предложили снять этот фильм. Основательница нью-йоркской эко-группы Brighter Green Миа Макдональд (Mia MacDonald) связалась со мной и спросила, могу ли я сделать короткий фильм о влиянии мясной промышленности на окружающую среду. Сначала я не давал согласия – я только недавно перешел на вегетарианскую диету и считал себя недостаточно разбирающимся в данном вопросе. Но Миа присылала мне различные отчеты по этой теме. Вчитавшись в них внимательно, я был просто поражен. Раньше я никогда не задумывался, насколько радикально нечто самое обычное и основополагающее, например, наша пища, влияет на всех нас. Если мы не задумаемся и не изменимся, природа рано или поздно отомстит. И я решил взяться за эту работу, пользуясь возможностью как следует разобраться и сделать проблему достоянием широкой публики.

Что вы узнали, что открыли для себя, делая фильм?

В процессе работы над этой документальной лентой я стал непоколебимым вегетарианцем. Раньше я относился к этому как к небольшому эксперименту по изменению стиля жизни. Я не был уверен, буду ли держаться безмясной диеты постоянно. Работа над фильмом «Что на ужин?» доказала мне – пути назад нет. Никогда в жизни совесть не позволит мне сидеть и поедать плоть животного, как ни в чем не бывало, будто я не наношу вреда природе. Я узнал, что у людей есть выбор, есть гуманные варианты питания. Как же я могу убивать животных в пищу? Как я могу забыть, что людской аппетит приводит животных к неимоверным мучениям? Как притворяться, будто проблемы окружающей среды не имеют ко мне отношения? Я так не могу.

А что в фильме повлияло на вас сильнее всего?

Вегетарианцы, у которых мы брали интервью. Они действительно делают что-то конкретное, демонстрируя людям возможности лучшего, здорового стиля жизни. Кроме того, с их помощью я и моя жена смогли устроить вегетарианскую свадебную церемонию, а теперь воспитываем ребенка-вегетарианца. Когда общество в целом недостаточно понимает важность здоровых и экологичных привычек в питании, поддержка таких вот друзей – бесценна.

Как вы думаете, насколько осведомлены жители Китая о проблемах, затрагиваемых в вашем документальном фильме?

Подавляющее большинство ничего не знает о губительном влиянии мясопромышленности на окружающую среду. Это важная информация, её легко найти в интернете. Так почему же большинство людей остаются в неведении? Знаете, людям свойственно избирательно «слепнуть и глохнуть», когда речь заходит о тех или иных трудных вопросах. Это происходит не только в Китае, везде. Нашим социумом управляют такие «ценности», как удовольствия, развлечения, деньги, поощрения. Гражданское общество слабое, нет места для публичных дискуссий. Большинство связанных с окружающей средой проблем не воспринимаются всерьез, не говоря уже о полном игнорировании разрушительного воздействия мясной промышленности.

Хочу отметить, что даже если люди знают о проблеме, они вряд ли что-то предпримут для ее решения. Примеров тому масса. В отличие от вождения автомобиля и неуемного шоппинга (все это также негативно влияет на окружающую среду), питание – это то, что касается всех без исключения. Это одновременно и очень личный, и очень общественный вопрос. Какие продукты ест каждый из нас – дело очень личное.
Отличный пример тому – отношение моих родителей к вегетарианской диете нашего ребенка. Родители нормально восприняли наш с женой переход к вегетарианству. Однако они яростно воспротивились тому, что мы делаем выбор диеты за нашего ребенка. Им кажется, что мы проводим некий эксперимент. Или, скажем иначе, они находятся во власти общепринятого взгляда на мясоедение – и стараются внушить его нашему ребенку.

Однако вопросы питания имеют еще и общественный, социальный аспект. Когда пищу выращивают или разводят, собирают урожай, подвергают переработке (processed food), продают – все это социальные, общественные вопросы для обсуждения. Как всё перечисленное влияет на общество в целом – и на отдельных его граждан? Вот на что следует обратить особое внимание.
Недостаток поддержки, непонимание, сопротивление со стороны окружающих, и даже близких людей – это необязательно нечто плохое для нас, вегетарианцев. Гораздо хуже равнодушие. Неприятие, сопротивление окружающих подталкивает нас к размышлениям: что, как и почему мы едим? Это ведет к лучшему пониманию того, как именно выбранные нами продукты питания влияют на планету. Вегетарианцы относятся к животным, ко всей нашей планете с любовью и состраданием. Так почему нельзя так же относиться к тем людям, которые пока что не достигли нашего уровня понимания проблемы?

Какие факторы, по-вашему, влияют на рост потребления мяса в Китае?

Меня потрясли факты о масштабах разрушительного влияния мясной промышленности на нашу окружающую среду. Но более всего меня беспокоит то, что в Китае, с населением, составляющим одну пятую всех жителей планеты, мясная промышленность растет, становясь более интенсивной по мере экономического роста. Есть множество научных исследований, которые доказывают: это, вкупе с огромным населением Китая, вскоре крайне негативно скажется на здоровье людей, на положении животных, на безопасности продуктов питания, в области климатических изменений, а также во многих других областях. Причина коренится в изменившихся ценностях в жизни китайцев.

В последние тридцать лет в Китае наблюдается экономический рост, вследствие чего китайское общество и наши ценности переменились. Самооценка людей теперь определяется их способностью покупать и потреблять. Однако рыночные реформы не были завершены: нам все еще не хватает действующих на местах законов и прозрачности процессов, свойственных рыночной экономике.
Экономическое развитие может влиять и на политику западных стран. Однако проблема Китая в том, что правящая партия и правительство тесно взаимосвязаны. Законность правительства практически полностью зависит от экономического роста. И власти всячески способствуют росту ВВП и превращению экономической активности в доминирующую в жизни людей. Любая социальная деятельность превращается в экономическую. Это как лапша быстрого приготовления – пустые калории, никаких витаминов.

Внезапное обретение денежных средств привело к тому, что китайцы, ранее привыкшие к низким стандартам жизни в условиях плановой экономики, стали считать себя хозяевами жизни. В определенном смысле это верно: у нас появились деньги, мы можем путешествовать и даже эмигрировать, мы можем покупать, можем есть деликатесы со всех концов планеты, водить спортивные автомобили, плавать на яхтах и летать на частных самолетах. Есть деньги – делаешь, что хочешь; всё, вроде бы, отлично.

Но все эти материальные возможности сопряжены с уроном, наносимым окружающей среде; будущее всего человечества оказывается под угрозой. Если для описания мира использовать язык экономики, если для самоопределения пользоваться имуществом, материальными накоплениями, – конечно, невозможно услышать стоны и жалобы природы, крики истязаемых животных, нельзя заботиться о будущих поколениях.

Я стал вегетарианцем пять лет назад [в 2009]. Мы с женой тогда заметили, что супружеская пара, наши друзья, ведет тихий, скромный образ жизни. Они вдохновили нас отказаться от мясной пищи. Вскоре я начал работу над документальным фильмом «Что на ужин?» – и понял, что буду и далее придерживаться вегетарианства.

До этого я уже пробовал перейти на вегетарианскую диету, это продлилось год. Накануне празднования китайского нового года в 2005 году я снимал деревенскую семью, которую переселяли в другое место. Они были очень бедны; из имущества – только ветхая мебель и курица. Курица была для них таким богатством, что они всю жизнь держали её привязанной к кухонному столу за ногу. Переезжая, они решили убить курицу для новогоднего ужина. И вот, хозяин перерезал горло птице, в потом перерезал веревку, на которой та просидела всю жизнь. Это зрелище заставило меня задуматься. Я не был религиозным, однако судьба этой птицы показалась мне символом нашей судьбы. Может, мы тоже освобождаемся от своих пут только накануне смерти?..
Тогда я попробовал вегетарианство, в течение года, но не дольше.

[актер Стив Мартин:
Глядя на бекон, я вижу свинью, вижу друга,
и поэтому не могу это есть. Всё очень просто.]

Кое-что еще произошло в моей жизни, что снова подтолкнуло меня к отказу от мясоедения. В 2008 году я был в Нью-Йорке, мы ужинали в компании друзей из разных стран. Принесли блюдо из курицы, кто-то сказал: вкусное. На английском выражение «курица» и «куриное мясо» не отличаются, поэтому для меня комментарий прозвучал так: курица хорошо сделала, что дала нам на съедение свое мясо. Для людей нет разницы между животным и его мясом. Для обедавших жизнь курицы не имела никакой ценности – разве что быть съеденной. Я в те годы ел много мяса, и это рассуждение меня поразило.

Я вспомнил слова моего друга Брайана, вегетарианца. Он рассказывал, что его 4-летняя дочь очень гордится тем, что она вегетарианка: это значит, что она не врет, когда в эту минуту любуется симпатичными зверюшками из мультика, а в следующую садится к столу и ест мясо животного.

Ваш документальный фильм нацелен на городского зрителя? В городах ведь уровень потребления мяса выше?

Я не ставил такую цель. Да, вероятно, фильм увидят больше горожан. Я не изучал вопрос об уровне потребления мяса в городе и в деревне, не могу ничего сказать. Но я точно знаю, что в наше время в сельских областях едят гораздо больше мяса, чем раньше. А про города и говорить нечего – цифры выросли многократно. Выше стали зарплаты, достаток, поэтому в городах едят очень много мяса. В ресторанах подают самое разное мясо; мясо экзотических животных особенно хорошо продается. Это приносит гораздо больше прибыли, чем вегетарианские блюда. Поэтому владельцы ресторанов очень заинтересованы, чтобы склонить своих посетителей заказывать мясные блюда.

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/



see also: China's cloned cows: meat on the table or environmental disaster?

Wednesday, June 15, 2016

В тот день мою собаку съели на обед/ The day my dog was cooked for dinner

Автор - Джулиана Ли (Juliana Liu), корреспондент Би-Би-Си в Гонконге.

28 июня 2015 года

Собаки на продажу - Юлинь фестиваль

На этой неделе [2015 год] более 10 000 собак и множество кошек были убиты во время ежегодного празднования в юго-западном Китае. Самый длинный день в году здесь отмечают поеданием мяса собак и кошек. Для журналистки Би-Би-Си Джулианы Ли это стало напоминанием о самом травмирующем событии её детства в г. Чанша (город в Центральном Китае).

Джулиана Ли: Мне было три года, помню, я месяцами просила родителей подарить мне щенка. И вот настал день, когда мой дядя, водитель грузовика, привез мне от бабушки (она жила далеко в горах) пушистую светло-коричневую дворняжку. Это был самый счастливый день моего детства. Я назвала пёсика Догги, и мы стали неразлучны.
Я родилась в 1979 году, после введения политики «одна семья – один ребенок», поэтому почти всё время проводила в одиночестве. И Догги сразу же стал моим лучшим другом. Он бегал по двору, поглощал остатки риса и уютно дремал около костра.
Но эти безмятежно-счастливые дни длились недолго.

Уже через год родители сказали мне, что от Догги надо избавиться.
В начале 1980-х в городах Китая держать собаку считалось крайне нежелательным, буржуазным поведением. Собак не было ни у кого из наших соседей. Это было почти незаконно. Ветеринарной службы практически не существовало, не было вакцинаций, поэтому считалось, что домашние животные являют угрозу здоровью граждан.

Однажды мама объявила мне, что мы идем за покупками. А когда мы вернулись – Догги был подвешен за задние лапы в общем дворе. Вскоре из него сделали рагу, приправленное травами и сваренными вкрутую яйцами.
На мои рыдания никто не обратил внимания. Соседи говорили: ты скоро обо всем этом позабудешь. Сами они были в приподнятом настроении. До экономического бума в Китае было еще далеко. В те годы туша целого животного была редким праздником.
Я есть рагу не стала – и никогда в жизни не ела собачатины.

Традиция употребления мяса собак в пищу укоренилась в Китае с незапамятных времен. Еще в каменном веке собак одомашнили – наряду с коровами, свиньями, козами, лошадями и птицей. Правда, собачатину ели не каждый день. Это особое лакомство, которое, по преданию, дает тому, кто ест мясо собаки, силу и половую мощь.

Едим блюда из собак, Юлинь фестиваль, июнь 2015 года

Специалист в области китайской пищи Фучся Данлоп (Fuchsia Dunlop) пишет:

«Наблюдая общественный протест против собакоедения в Китае, можно подумать, что собачье мясо – основа китайского рациона. На самом деле, поедание собачатины – редкость. Её не часто увидишь в меню ресторанов или на рынке.
Собачатина, наряду со свининой, используется в Китае с эпохи неолита (последний период каменного века; датируется в зависимости от региона примерно 8-м - 4-м тыс. до н.э.).
В наши дни мясо собак считается деликатесом, причем не повсеместно, а в некоторых провинциях, например, Хунань (Hunan) и Гуйчжоу (Guizhou). Согласно постулатам традиционной китайской медицины, мясо собак обладает «согревающими» свойствами, поэтому его едят зимой.
Из собачьего мяса готовят супы и рагу, приправленные имбирем, чесноком и специями. Употребляется собачье мясо и как холодные закуски.
Предпочтение отдается нежному мясу щенят, мясо взрослых и старых собак слишком жесткое.
Изучая китайскую кухню, я несколько раз пробовала блюда из собачатины. В первый раз оно напомнило по вкусу свинину, во второй – мясо ягненка».

В Китае ежегодно убивают в пищу около 716 миллионов свиней и более 48 миллионов крупного рогатого скота. Количество убитых в пищу собак гораздо меньше – по данным зоозащитных групп, около 10 миллионов.

Собаки на продажу, рынок в г. Юлинь (см. статью)

Откуда берутся эти собаки? В большинстве случаев это украденные домашние питомцы – как в случае с Догги (правда, Догги не был украден).

Когда привозили собак для забоя на Юлинь фестивале в провинции Гуанси, никаких документов, подтверждающих, что животные выращены на фермах, не было. Представители «Гуманного международного сообщества» (Humane Society International) отмечают: «Очевидно, все эти собаки – выкраденные в городах домашние животные, а также отловленные на улицах бездомные кошки и собаки».

Организация «Животные Азии» (Animals Asia) провела четырехлетнее расследование в области торговли собачьим мясом, и также пришла к выводу: большинство поедаемых в Китае собак – украдены. В отчете о работе представители организации пишут:
«В процессе расследования мы не обнаружили каких-либо крупных (100 и более животных) предприятий по разведению собак. Трудности, связанные с разведением собак в пищу, а также жажда легкой наживы толкают людей к кражам животных, нередко собак отравляют; отлавливают бездомных».

В «Гуманном международном сообществе» отмечают, что международное давление на власти Китая ведет к изменениям - граждане страны постепенно отказываются от собакоедения:
«В Китае примерно 130 миллионов собак, из которых около 27 миллионов живут в городах. То есть, в стране – большое число людей, у которых живут собаки-компаньоны. Молодежь – те, кто родились в 1990-е, гораздо активнее выступает против жестокого обращения с животными».

В 2014 году активисты-зоозащитники задержали 18 грузовиков с собаками, предназначенными к забою. Были спасены от смерти более 8 000 животных. [см. статью]
Китайские СМИ нередко сообщают о подобных задержаниях, и о сборе средств активистами для того, чтобы выкупить собак у мясоторговцев.

Сотрудники «Гуманного международного сообщества» относят начало активных протестов против жестокости к животным к 2011 году. Тогда впервые в Китае численность городских жителей превысила число жителей деревень. Жители городов, считают зоозащитники, относятся к кошкам и собакам – как к компаньонам, а не к мясу [см. статью].

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Tuesday, June 14, 2016

Норвегия: политика «нулевой вырубки лесов»/Norway - World’s First Country to Ban Deforestation

Пока не поздно

Норвегия официально объявила о реализации политики «нулевой вырубки лесов». Для того, чтобы сохранить деревья, страна отказалась пользоваться пальмовым маслом и другой продукцией, для изготовления которой необходимо уничтожать лесные массивы.

А вы знали?
Правильно высаженные около зданий деревья
сокращают потребность в кондиционировании воздуха в этих зданиях
минимум на 30%.

На протяжении многих лет Норвегия ведет последовательную политику по защите леса. В 2015 году она направила $1 млрд в Бразилию, на территории которой растет около 60% тропических лесов Амазонии. Инвестиция помогли сохранить более 85 000 кв.километров тропических лесов. А в общей сложности за последнее десятилетие благодаря поддержке Норвегии и ряда других государств в бразильской Амазонии объем вырубки деревьев снизился более чем на 75%. С 2011 по 2015 годы Норвегия с теми же целями выделила другой южноамериканской стране, Гайане, $250 млн.

А вы знали?
Взрослое дерево поглощает в 70 раз больше вредных веществ, чем посаженное недавно.

Два года назад Норвегия договорилась с Великобританией и Германией объединить усилия, нацеленные на уменьшение объемов вырубки лесов по всему миру, а теперь страна официально объявила о «нулевой терпимости» к этой сфере экономики. В частности, здесь больше не будет закупаться продукция «лесного происхождения».

Как поясняют экологи, бумага уже давно может производиться путем переработки отходов, для получения топлива и строительных материалов существует множество других источников, а необходимость пальмового масла весьма сомнительна. Кроме того, государственный пенсионный фонд изъял из своего портфеля акции целлюлозо-бумажных, угольных и других компаний, наносящих вред лесным массивам.

По данным Всемирного фонда дикой природы (WWF), за год наша планета лишается от 120 000 до 150 000 квадратных километров леса. WWF приводит наглядное сравнение: это сопоставимо с исчезновением 48 футбольных полей каждую минуту.
15% всех выбросов парниковых газов являются результатом обезлесения. Вырубка лесов также увеличивает эрозию почвы, нарушает круговорот воды и влияет на жизнедеятельность миллионов людей.
источник

«То, что мы делаем с лесами нашей планеты – ни что иное, как зекральное отражение того, что мы делаем друг с другом и с самими собой».
– Махатма Ганди

Иллюстрации отсюда


Friday, June 03, 2016

Один из величайших талантов собак — это эмпатия/ Laurie Anderson: My dog was almost pure empathy

Фильм Лори Андерсон [вдова Лу Рида] «Сердце собаки» (Heart of a Dog) - это сборник поэтических видеоэссе о любви, смерти и о том, зачем мы рассказываем истории, изложенных от лица нью-йоркской художницы/ музыканта и ее рэт-терьера.


— Сюжет «Собачьего сердца» может показаться странным и эксцентричным — фильм о собаке художника. Но внимательному зрителю станет ясно, что это кино о любви, о смерти и искусстве рассказывания историй. Как возник этот фильм — все началось с терьера Лолабель (Lolabelle)?

— Проект начался с того, что франко-немецкий канал Arte TV заказал мне фильм о том, почему я занимаюсь искусством. Не важно, что я делаю — песню, рассказ, мультимедиа-проект — это всегда рассказывание историй. Так я и решила сделать фильм про истории. Что они собой представляют? Что случается, когда мы забываем их? Что бывает, когда мы их рассказываем слишком часто? Какова их роль в наших жизнях?
История Лолабель — одна из сюжетных линий фильма. Истории — про эмпатию, а один из величайших талантов собак — это эмпатия. Поэтому я решила показать часть фильма глазами собаки, хоть иногда в фильме становится непонятно, кто рассказчик. Взгляд собаки представлен съемками камерой видеонаблюдения. Кто смотрит? Кто говорит? Вот такие вопросы затрагиваются в этом фильме.

— В фильме не говорится, как Лолабель стала вашей собакой? Были у вас собаки до этого? Кто у вас сейчас — вы сохраняете верность рэт-терьерам?

— Лу [Рид] нашел Лолабель в фотолаборатории, где она крутилась под ногами, и спросил, чей это пес. Владелец ответил: «Хочешь — забирай». И мы взяли ее домой. В детстве у нас обоих были собаки. Я всегда советую людям, которые жалуются, что у них нет на животное времени: разделите с кем-то еще заботу о собаке. Когда у нас появилась Лолабель, мы оба были очень заняты проектами и гастролями. Нам казалось, что она не впишется в нашу жизнь, но она вписалась, и мы ее очень полюбили.
Потом мы взяли еще одного пса — Маленького Уилла, ему четыре года, бордер-терьер. Он не играет на пианино и не рисует. Он очень любит играть с мячом. И много есть.

— Вы не только сняли фильм о собаке, но еще и даете концерты для собак. Последний был на Таймс-сквер в Нью-Йорке — собираетесь давать их и впредь?

— Когда я сделала первый концерт для собак в Сиднее в 2010-м, я стала получать очень много предложений делать еще такие выступления. Я поклялась, что не буду этого делать. Не хотелось становиться «артистом, который дает концерты для собак». Позже я дала еще несколько таких концертов, очень мало — в Швеции, Англии, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. И теперь я — «артист, выступающий для собак». Но я хочу сказать, что нет ничего более забавного, чем во время таких выступлений всматриваться в аудиторию и видеть напряженно-пытливые лица.


* * *
Лори Андерсон: «Моя собака была воплощенная эмпатия. Я попыталась это показать».

Художница и музыкант-экспериментатор, Лори Андерсон сняла фильм под названием «Сердце собаки» (Heart of a Dog), вдохновением для создания которого стала жизнь и смерть её собаки по кличке Лолабель. Картина посвящена умершему в 2013 году мужу Лори, Лу Риду.
В марте 2016 года Лори Андерсон стала гостьей ежегодного британского фестиваля в Брайтоне (Brighton festival).

Вы участвуете во множестве мероприятий, подобных нашему фестивалю. А также создаете массу неожиданных проектов – включая концерты для собак.

Лори Андерсон: Я дала зарок никогда не проводить новые подобные концерты, потому что не хотелось становиться Музыкантом, делающим концерты для собак (Artist Who Does Concerts for Dogs). Но теперь я официальный Музыкант-делающий-собачьи-концерты. Шоу на Таймс-сквер в январе 2016 года было самым коротким и холодным из всех (на фото внизу).

Police officers with their dogs at Laurie Anderson’s canine concert in Times Square, New York, January this year. Photograph: Shaun Tandon/AFP/Getty Images

Была полночь и почти арктический холод. Офицеры национальной безопасности привели всех своих собак – эти громадные, прекрасные создания, размером с пол-человека. Собаки непрерывно двигались. «Почему они все время двигаются?» спрашиваю. А мне отвечают: «Как только перестанут двигаться – значит, пора беспокоиться, поскольку это знак, что собаки почуяли бомбу». А тогда, в январе, животные просто замерзли. Как и люди, которые их сопровождали.

Что для вас значил ваш песик, терьер Лолабель? В вашем фильме собака – это и домашний компаньон, и друг, и альтер-эго.

Лори Андерсон: Это фильм о сострадании, об эмпатии. Лолабель была воплощением эмпатии. Именно это я старалась показать. Она не была моим лучшим другом – мне необязательно нужна была рядом собака, играющая на пианино. Я хотела найти способ помочь ей, потому что когда собака ослепла, ей было очень тяжело, она была в ужасе.
Собачий тренер мне сказала, что научила своих собак играть на пианино: «Думаю, Лолабель это поможет». И мы начали проводить такие ежедневные концерты – собака что-то играла на пианино, и я думаю, музыка буквально спасла ей жизнь. Она сумела воссоздать свой мир, социальные связи посредством музыки.
В финале вашего фильма есть великолепный кадр – когда Лу Рид и собака Лолабель уютно прижимаются друг к другу. Наверное, не очень многие люди считали Лу Рида собачником.

Лори Андерсон: А он был собачником, собаколюбом. Знал очень много о собаках, каждый год посещал собачье шоу в (нью-йоркском) Вестминстере. У него с детства были собаки-компаньоны. Лолабель была ему очень дорога.
Наш ветеринар сказал: «Придется усыпить Лолабель. Всю оставшуюся жизнь ей пришлось бы жить в кислородной палатке». А Лу ответил: «А где купить кислородную палатку?»
И мы в тот же день её купили – и собака прожила еще год. Лу был настоящий борец, ему нравилось находить решения, выход из трудной ситуации.
Это было колоссальное переживание для нас – жизнь нашей Лолабель. Она была славная старая собака. Она очень многому научила меня - о том, как надо стареть.

источник: Laurie Anderson: ‘My dog’s character was pure empathy. I tried to express that

Отрывки; см. подробнее


Thursday, June 02, 2016

«Храм тигров» в Таиланде закрыт/Thailand Tiger Temple: dead cubs in freezer

См. также:
О Храме тигров - 2008 год;
О селфи с тиграми и прочими животными

1 июня 2016 года

40 мертвых тигрят найдены в холодильнике знаменитого тайского Храма тигров. Этот буддийский храм обвиняется в незаконной эксплуатации диких животных.

Полиция и представители природоохранных организаций в понедельник, 30 мая 2016 года, начали операцию по изъятию всех живых тигров из «Храма».

Расположенный в Канчанабури (Таиланд), «Храм тигров» уже давно стал популярной приманкой для туристов. Со времени проведения рейда по изъятию животных он закрыт.

Вокруг «Храма тигров» уже давно ведутся споры (см. статью ниже).

Представитель полиции отметил, что после обнаружения трупиков новорожденных тигрят (им был день-два от роду) природоохранные власти возбудят дело по обвинению в совершении уголовного преступления.

Представитель Таиландского департамента национальных парков комментирует: «Очевидно, тела тигрят были зачем-то нужны храму. Но зачем – не могу даже представить».

Как известно, кости и органы тигров активно используются в традиционной китайской медицине.

Журналистам не удалось поговорить с кем-то из «Храма тигров», но ранее они отрицали все обвинения в незаконном использовании диких животных.

На фейсбук-страничке «Храма тигров» сообщалось, что уровень смертности тигрят в храме «сравнительно невысок», и что умерших животных обычно кремировали, но «в 2010 году ветеринар изменил этот порядок, возможно, чтобы сохранять доказательства против обвинений в торговле тигрятами».

Британец, который волонтером работал с тиграми, рассказал «Би-би-си», что останки умерших своей смертью тигрят были заморожены, чтобы доказать, что животными не торгуют: «Некоторые трупики полуразложились, потому что они тут хранятся более пяти лет. Это можно проверить. Было бы глупо хранить трупы так долго, если собираешься их продать».

По информации Тома Тейлора (Tom Taylor) из Фонда друзей дикой природы (Wildlife Friends Foundation), в холодильнике найдены фрагменты тел и других животных: труп кабана, органы животных, в контейнерах хранились внутренности.

Из 137 тигров, содержавшихся в «Храме», несколько десятков уже были вывезены. Операция будет проводиться в течение недели.
Некоторые работники и волонтеры «Храма» выступают против вывоза животных. Однако «Всемирный фонд дикой природы» (World Wildlife Fund) позитивно откликнулся на проведение операции, а также обратился к властям страны с требованием впредь запретить «Храму» содержать тигров.

Начиная с 2001 года власти Таиланда вели борьбу с монахами «Храма» с целью конфискации животных – после того, как появились обвинения в незаконном использовании и жестоком обращении с дикими животными. Монахи отрицают обвинения в правонарушениях.

Монастырь, официально именуемый Wat Pha Luang Ta Bua, десятки лет служил популярным местом для туристов. Посетители могли сфотографироваться с тиграми, потрогать их, помочь монахам в уходе за животными.

Однако зоозащитники давно ведут борьбу за прекращение деятельности «Храма тигров». Представители PETA заявляют, что «животных держат в неволе, отказывая в любых естественных потребностях и условиях, присущих им в дикой природе».

источник: Thailand Tiger Temple: Forty dead cubs found in freezer

* * *
Долгая история обвинений «Храма тигров»

1 июня 2016

Новая волна обвинений в жестоком обращении с животным всколыхнулась вследствие недавнего закрытия «Храма тигров».

«Храм тигров» (также известный как Wat Pha Luang Ta Bu Yannasampanno), находится в провинции Канчанабури (Таиланд), к западу от Бангкока. Первый тигренок очутился в храме в 1999 году, в том же году появились еще семь.
В 2016 году «Храм» содержал 137 тигров. Это бенгальские тигры или смешанные породы.
Есть информация, что помимо тигров в «Храме» без всяких разрешительных документов содержались также шакалы, птицы-носорог и азиатские медведи.

Посетители платили 600 тайских батов (около 16 долларов; 11 фунтов) за вход в «Храм».
За дополнительную плату можно потрогать или покормить животных.
Тысячи туристов ежегодно посещают это сомнительное «развлечение», чтобы «сфоткаться» с тиграми.

В Таиланде немало подобных «развлечений» - когда за плату туристам дают возможность «пообщаться» с дикими животными. Но «Храм тигров» - самый крупный и знаменитый среди туристов. Таиландский «Фонд друзей дикой природы» (Wildlife Friends Foundation of Thailand, WFFT), неправительственная организация, с 2004 года активно борется за закрытие «Храма тигров».

Буддийские монахи, управляющие «Храмом тигров», давно уже обвиняются общественностью в небрежном и жестоком обращении с тиграми; в нелегальном разведении тигров в неволе; в незаконной торговле тиграми. Все обвинения монахи называют беспочвенными.

Бывшие работники «Храма тигров» свидетельствуют, что животных регулярно избивают, плохо кормят, отказывают в необходимой ветеринарной помощи, держат в тесных клетках с цементным полом.
Ранее в 2016 году журналисты National Geographic обвинили «Храм тигров» в разведении тигров ради наживы. «Фонд друзей дикой природы» (WFFT) заявляет, что ведется незаконная торговли дикими животными, однако доказательств не предоставляет.

В декабре 2014 года из «Храма» исчезли три взрослых тигра. Согласно юридическим требованиям Таиланда по содержанию вымирающих диких животных в неволе, тигры были микро-чипированы – что давало возможность отследить их местонахождение. Однако храмовый ветеринар, уволившись с этого места, заявил, что у этих трех тигров-самцов микрочипы были вырезаны.

«Храм тигров» на своей фейсбук-странице 4 марта опубликовал информацию: обвинения храма в торговле тигрятами на черном рынке «неправда», а некоторые волонтеры просто «поспешили с выводами».

По данным «Фонда друзей дикой природы» (WFFT), ежегодный доход «Храма» составляет 100 миллионов бат (около $2.8 миллионов долларов, или £1.9 миллионов фунтов).
Монахи храма отметили, что действительно «кое-что зарабатывают» на деятельности, связанной с тигрятами.

Зоозащитные власти с 2001 года вели борьбу с монахами «Храма тигров» за закрытие этого «предприятия». Департамент национальных парков (Department of National Parks, DNP) Таиланда неоднократно пытался конфисковать животных, однако монахи оказывали сопротивление, не пуская представителей властей на территорию храма.
Недавно «Храм» обратился с просьбой о выдаче ему лицензии «зоопарка» - что позволило бы ему легально продолжать держать у себя зверей. Лицензию временно выдали – но вскоре отобрали.

30 мая 2016 года власти, «Фонд друзей дикой природы» и прочие неправительственные зоозащитные организации, начали масштабную операцию по конфискации тигров «Храма». Монахи не пустили на территорию никого – в храм ведут единственные небольшие ворота.
Во вторник, 31 мая, власти получили разрешение суда на вход в храм, при необходимости применяя силу.

В первые два дня рейда вывезли 40 тигров. В операции участвует около тысячи человек.
Еще на территории «Храма» остается минимум 97 тигров. Об этом рассказывает Том Тейлор (Tom Taylor) из «Фонда друзей дикой природы». Он добавляет, что монахи не только не сотрудничают с властями, но пытаются помешать. Например, отпускают тигров, сидевших на цепи. Это замедляет и усложняет операцию. Четверо тигров ночью вышли на волю и начали убивать домашних животных в округе. Позже их удалось поймать.

Оставшихся пока в «Храме» тигров кормят зоозащитники – монахи отказываются заботиться о животных.

В среду, 1 июня 2016 года, в храмовом холодильнике обнаружили трупики 40 новорожденных тигрят, а также органы животных.

Освобожденные из «Храма» тигры будут перевезены в специальные центры по выращиванию животных, что в провинции Рачабури (Ratchaburi Province). В дикую природу этих животных выпустить не удастся: «Тигров вырастили в неволе, то есть у них нет естественных природных инстинктов, они не боятся людей. Мы обеспечим этих животных необходимой заботой», - говорит Том Тейлор (Tom Taylor) из «Фонда друзей дикой природы».

источник: Thai Tiger Temple's long history of controversy

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Tuesday, May 31, 2016

Бегство осьминога Инки/ Octopus Inky escaped from National Aquarium of New Zealand

апрель 2014

Это был дерзкий побег под покровом ночи.

Выбравшись из своего аквариума сообразительный акробат незаметно пересек помещение, плавно скользнул в узкое дренажное отверстие (диаметром около 15 см.) и выпрыгнул в море. Это был не прославленный иллюзионист Гарри Гудини, а самый обычный новозеландский осьминог по кличке Инки (Inky).

Побег произошел в национальном аквариуме новозеландского города Нейпир. Видимо, Инки сумел выскользнуть через небольшую щель в крышке своего резервуара.

Работники аквариума заметили пропажу только утром.
Второй, менее свободолюбивый осьминог, остался в аквариуме.

Менеджер аквариума рассказал журналистам местной радиостанции, что его сотрудники обшарили трубопроводы аквариума, но Инки не обнаружили.
Побег произошел несколько месяцев назад, но лишь недавно новость стала сенсацией СМИ.

Впрочем, для морских биологов в побеге Инки нет ничего сенсационного. Осьминоги известны своей ловкостью, силой и сообразительностью.

[Головоногие, или цефалоподы (лат. Cephalopoda, от др.-греч. «голова» и др.-греч. «нога») — класс моллюсков, характеризующийся двусторонней симметрией и 8, 10 или большим количеством щупалец вокруг головы, развившихся из «ноги» моллюсков.
Подавляющее большинство современных головоногих (подкласс колеоидеи, Coleoidea), в отличие от большинства других моллюсков, не имеют наружной раковины.
Каракатицы, кальмары и осьминоги (представители подкласса колеоидеи) считаются самыми разумными и высокоразвитыми беспозвоночными. - википедия]

Эликс Харви (Alix Harvey) из британской Ассоциации морских биологов (Marine Biological Association) подчеркивает, что цефалоподы способны к побегу через отверстие диаметром с монетку.

Мисс Харви рассказывает, что осьминоги умеют открывать банки и проникать в самые крохотные отверстия в лодках. В качестве отвлекающего маневра против хищников, они разбрызгивают чернила. Наблюдали, как осьминоги собирали скорлупу кокосовых орехов для выстраивания подводных укрытий.

«Осьминог – фантастический мастер побега. Он природой "запрограммирован" охотиться ночью, следовательно, прекрасно ориентируется в ночное время. У этих животных сложный высокоразвитый мозг, великолепное зрение. Ученые-исследователи уверены, что осьминоги обладают способностью к обучению и созданию психических карт».
Мисс Харви описывает случай, произошедший в британском аквариуме: осьминог ночью сбежал, проник в соседний резервуар с рыбой, чтобы полакомиться – а затем вернулся в свой водоем.
Поразительная сообразительность осьминогов – отчасти следствие необходимости выживания в непростых ареалах обитания, таких, как коралловые рифы, где необходимо скрываться от хищников, одновременно подстерегая добычу.
источник

*
Си Монтгомери (Sy Montgomery), натуралист и автор новой книги «Душа осьминога» (The Soul of an Octopus: A Surprising Exploration into the Wonder of Consciousness), знакома с тонкостями психологии этих животных: «Их мозг так не похож на наш, что это и мозгом сложно назвать. Наш мозг напоминает поверхность грецкого ореха, а мозг осьминога обмотан вокруг его горла».

На самом деле, большинство нейронов осьминога расположены в щупальцах. В результате, каждое щупальце может нормально функционировать, будучи отделенным от тела. Но сверх того, щупальца обладают индивидуальным характером: некоторые конечности более дерзкие, другие – более робкие.

«Возможно, высокоразвитый интеллект – следствие утраты осьминогами наружной раковины, которой обладали их предки. Без защитного панциря осьминог – легкая добыча. Поэтому они так быстро обучаются», – поясняет мисс Монтгомери.

Си Монтгомери рассказывает и о других любопытных особенностях осьминожьей натуры, включая распознавание человеческих лиц, формирование позитивных и негативных суждений о конкретном человеке, способность находить выход из самых сложных лабиринтов, умение открывать ёмкости, даже защищенные от неумелого детского обращения.
Это тем более поразительно, если учесть, что в отличие от людей, которые живут сравнительно долго и получают когнитивные навыки от родных и друзей, жизнь осьминогов короче и это асоциальные животные.
источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Wednesday, May 11, 2016

Некомпетентность зоологических садов/ David Hancocks - The Insufficiency of Zoological Gardens (1996)

Блоггер Сью Гилберт (Sue Gilbert) пишет:

«Это было в Лондонском зоопарке... [Полярные медведи] жили в чем-то наподобии бетонной ямы, принужденные выдерживать обжигающее солнце – имея в качестве жалкой замены Северного Ледовитого океана тесный серый бассейн». (1972)

Дэвид Хэнкокс (David Hancocks), профессиональный архитектор, ставший директором зоопарка, революционизировал вольеры для животных. Превратив клетки с гориллами в вольеры, напоминающие естественные ареалы обитания, он не только изменил философию зоопарка Вудлэнд в Сиэтле (Woodland Park Zoo), но тем самым создал новую модель для современных зоопарков всего мира. Но изменения, по его словам, дались непросто:
(на фото: Дэвид Хэнкокс, 1970-е годы, вольер с гориллами, Зоопарк Вудлэнд)

«Если бы традиционный директор зоопарка увидел наши изменения, он бы тут же их пресёк. Многие директора зоопарков говорили мне, что я поступаю глупо, что это безответственно и ненужно... Если гориллы залезут повыше, они упадут и сломают шею... Мы, по их словам, рисковали здоровьем животных».
Несмотря на критику, команда зоопарка Вудлэнд продолжала работать в своем направлении, и вскоре возник термин «ландшафтное погружение». Эти перемены совпали с возникновением и укреплением движения в защиту животных.
- источник

* * *
Некомпетентность зоологических садов
источник/source

Дэвид Хэнкокс (David Hancocks), Исполнительный директор Музея пустыни Аризона-Сонора (Arizona-Sonora Desert Museum)
Доклад, представленный на «Ежегодном общем собрании Американской Ассоциации Зоопарков и Аквариумов (American Zoo and Aquarium Association, AZA)», Сиэтл, Вашингтон, 1996

Около 20 лет назад зоопарк Вудлэнд в Сиэтле (Seattle’s Woodland Park Zoo) подготовил перспективный план. Это был первый план зоопарка, подготовленный не просто архитекторами, а именно ландшафтными архитекторами. И впервые план основывался на разделении по биоклиматическим зонам.

Многие профессионалы в области устройства зоопарков подняли на смех концепцию биоклиматического зонирования. Недавно член совета архитекторов зоопарков Виктория отклонил его как бесполезный: «речь идет только о солнце, деревьях и тому подобном». Традиционалисты в индустрии зоопарков доказывали необходимость сохранения таксономического [классификационного] разделения при планировании зоопарка.

Новаторский подход, использованный в зоопарке Вудлэнд, заключался в создании масштабных экспозиций-вольеров под открытым небом, где люди и животные находятся в едином естественном пейзаже. Ландшафтный архитектор Грант Джонс (Grant Richard Jones; Jones & Jones Architects) при подготовке данного перспективного плана изобрел термин «ландшафтное погружение» (landscape immersion). К сожалению, некоторые профессионалы зоопаркового бизнеса сочли трату средств и пространства на ландшафт неэкономной, а также протестовали против акцента на растительности.

Ландшафтное погружение, естественные вольеры, воссоздающие определенные ареалы обитания, и даже биоклиматическое зонирование ныне стали общепринятыми; многие зоопарки считают их стандартами. Профессионалы в области устройства зоопарков часто называют подобную методику идеальной. И это прискорбно, поскольку данные концепции хоть и небесполезны, но особых результатов не дают. Профессионал зоопаркового дела обязан идти гораздо дальше. В своем нынешнем виде зоопарки не удовлетворяют требованиям наступающего XXI века.

Так называемое «озеленение» зоопарков на Западе в последние годы, развитие так называемых «экспозиций-вольеров среды обитания» касаются, в основном, лишь косметических проблем. Фундаментальные проблемы были просто замаскированы и приукрашены. Несомненно, по всей Северной Америке зоопарки становятся для посетителей более привлекательными, чем были в 1960-е годы, но предстоит сделать гораздо больше, и более убедительными методами.

Здесь необходимо рассмотреть исторические факты, приведшие к нынешнему состоянию дел.
Около двух столетий назад в западном мире на природу смотрели совсем иначе, чем сейчас. До тех пор всё пронизывалось и вдохновлялось ощущением божественного замысла, как правило, нравоучительного. Человек возглашал себя Высшим Существом, а всё человечество – отдельным и неповторимым творением.

Возникновение зоопарков в XVIII веке

Западноевропейские представления о природе начали меняться в век рационализма (the Age of Reason; имеется в виду XVIII век). В XVIII веке появилась первая энциклопедия, которая распространялась как «борьба с невежеством». Наступил новый век изобретений, вошла в моду наука. Общественное мнение характеризовалось демистификацией Вселенной; природу стали считать прекрасной по самой её сути; открытой человеческому пониманию.

Одновременно рос интерес к необычным растениям и животным, которых открывали исследователи неведомых земель. Сэр Стамфорд Раффлс (Sir Thomas Stamford Raffles, 1781 – 1826) возвратился из путешествий по Азии и основал Лондонское Зоологическое Общество. Оно повлекло за собой возникновение в 1828 году первого в мире публичного зоосада.


(кадры из док. фильма Zoo Revolution, 2013)
Два другие нововведения XVIII века значительно повлияли на историю зоопарков и достойны упоминания. Сначала была опубликована «Система классификации» Карла Линнея, которая буквально навела порядок в хаосе природы. Затем возникли живописные английские сады.

Зоологический сад, который развился из этих новых направлений мысли и взгляда на мир, оставался большей частью неизменным по концепции, по внешнему виду, по структуре. Зоосад и поныне сохраняется, по сути, как учреждение, которое фокусируется на крупных, визуально впечатляющих животных, представленных в живописных парках по таксономическому [классификционному] разделению.

Пожалуй, не удивительно, что в истории развития зоопарков произошли столь незначительные изменения. Только в 1960-е годы зоопарки, наряду со многими другими священными традициями, начали сталкиваться с повсеместной общественной критикой. Вид диких животных за решетками стерильных клеток вызвал неприятие и враждебность. Не по совпадению подобные настроения возникли вскоре после того, как телевидение начало регулярно демонстрировать документальные кадры с дикими животными в их естественной среде обитания.

Критика, бушевавшая лет 20-30 назад, значительно поутихла – это результат нескольких факторов: новые ветеринарные стандарты, внедрение программ витаминизации, развитие профессиональной этики, повышение стандартов сертификации, очень успешные результаты разведения в неволе. Но особенно повлияло на мнение публики возведение для животных вольеров, создающих видимость природного ареала обитания.

Однако, несмотря на все эти улучшения, во многих важных аспектах зоопарки еще не достигли целей, поставленных Хайни Хэдигером [Heini Hediger (1908 – 1992), швейцарский биолог, известный как «отец зоопарковой биологии»] почти полвека назад (1950, 1955). По-прежнему для большинства зоопарковых животных остается скорее правилом, чем исключением – проводить бóльшую часть времени в клетках или бетонных кубах, то есть в условиях, против которых выступал Хэдигер. Зайдите практически в любую зону обслуживания почти каждого зоопарка, – и вы сделаете шаг назад, в зоопарк XIX века.

Недостатки зоопарка ХХ века

Даже в новых вольерах с «ареалами обитания» очень немногие зоопарковые животные соприкасаются с чем-либо хоть приблизительно напоминающим сложность и динамизм их естественной среды обитания. Слишком мало делается в плане реконструкции и озеленения. Если зоопарк использует деревья, то зачастую это искусственные сооружения из бетона и пластика, – зоопарк обманывает и себя, и посетителей, будто тем самым создает «ареал обитания». В зоопарках часто можно найти вольеры-экспозиции, полностью выстроенные из бетонных искусственных «скал» различной формы, которые тем не менее носят название «ареал обитания».

Первые зоопарки быстро заслужили популярность благодаря унаследованному, врожденному восхищению, которое у нас, людей, вызывают животные. Во времена, предшествовавшие появлению цветной фотографии или телевидения, людям было достаточно просто увидеть – какого размера слон, какого цвета попугай ара.
Но посетив сотни зоопарков, я заскучал. Они все однообразны. По большей части зоопарки – это примитивные и безликие вариации на неадекватную тему. И наоборот, почти каждую неделю я читаю книгу по естественной истории, или смотрю документальный фильм о дикой природе, и неизменно узнаю нечто новое и совершенно поразительное.

Неэффективность зоопарков коренится в двух фундаментальных проблемах. Во-первых, способ составления типичных зоопарковых коллекций животных, а также метод демонстрации этих коллекций посетителям.

• Неадекватность зоопарковых коллекций/ Zoo Collection Inadequacies

Дикая природа соткана из самых замысловатых и удивительных взаимоотношений — между млекопитающими, и микробами, и деревьями, и грибами, и насекомыми, и цветами, и птицами. Но никто и никогда не слышит об этом в зоопарках. В зоопарке посетителей обязаны изумлять некие факты, как правило, примитивные, — например, что шея жирафа состоит из семи позвонков, как и у людей. У предлагаемых фактов неизменно отсутствует как контекст, так и смысловая нагрузка. Упоминать эволюцию избегают; остерегаются идей, которые могли бы потребовать от посетителей малейших умственных усилий; знания, которые могут подтолкнуть посетителей к чуть меньшему материализму во взглядах, не приветствуются ровно так же, как возможность заказать вегетарианское блюдо в ресторанах на территории зоопарков.

Сверх того, возложенные на самих себя ограничения мешают зоопаркам просветить своих посетителей на тему взаимосвязей и взаимозависимости живых существ, а также раскрыть взаимодействие экосистем в динамике. Само название «зоологический сад» подразумевает ограничение только животными.

Но подобные ограничения характерны не только для зоопарков. То же самое верно в отношении дендрологических и ботанических садов, геологических музеев, а также всех прочих разрозненных естествоведческих учреждений, являющихся продуктом бытовавшего в XVIII веке центрально-европейского взгляда на мир. Эти самоограничивающиеся учреждения оказываются неэффективными и недостаточными в новом, почти наступившем [XXI] столетии. На самом деле, я думаю, что они неэффективны уже и для дня сегодняшнего [1996 год].

Несмотря на то, что за последние 200 лет существенно увеличилось число разнообразных популярных естествоведческих учреждений, общий уровень знаний и понимания мира природы находится на обескураживающе низком уровне. Хуже того, он еще снижается по мере того, как люди утрачивают связь с природой.

Информация, собранная старшим поколением об окружающем естественном мире уже не сохраняется в коллективной памяти молодого поколения. Хотя молодежь сегодня, наверное, знает больше фактов о видах животных тропического леса, чем их бабушки и дедушки, глубинные знания молодежи об их непосредственных биóмах* становятся поверхностными.
[*(англ. biome), биотическое сообщество, главная биотическая зона, макроэкосистема, совокупность сообществ, возникшая в результате взаимодействия регионального климата (макроклимата), региональной биоты и субстрата. Входящие в состав биом биогеоценозы (экосистемы) тесно взаимосвязаны потоками энергии и веществ. Для каждого биома (степь, тайга, тундра, чапарраль, тропический скрэб, пустыня, горы, широколиственный лес и др.) характерна определенная форма климатической климаксной растительности: для биома листопадного леса — широколиственные листопадные деревья, для степного биома — злаки. Термин “биом” используется главным образом в зарубежной литературе].
Ныне информация о дикой природе поступает к молодежи в основном из таких источников, как канал «Дискавери» (Discovery Channel, буквально «канал открытие»), где зрители лишены как раз самого переживания, опыта открытия; а также из посещений местного зоопарка, где молодым людям предоставляют искаженный и крайне ограниченный взгляд на животный мир.

Степень искаженности коллекции животных типичного зоопарка можно увидеть, сравнивая число видов, представленных в аккредитованных зоопарках Северной Америки, с числом видов, которые на самом деле встречаются в природе.
Например, в природе существует около 1.639 видов млекопитающих, а средняя коллекция в зоопарке Ассоциации зоопарков и аквариумов [AZA] состоит из 53-х. То есть, соотношение зоопарковых млекопитающих к млекопитающим в дикой природе – 1 к 31.
А виды птиц в зоопарке соотносятся с видами птиц в дикой природе как 1 к 98.
По рептилиям соотношение 1 к 104-м.
Амфибии представлены в соотношении лишь 1 к 2000 видов.
А если взять беспозвоночных, соотношение и вовсе мизерное: 1 к нескольким миллионам.
Картина, которую демонстрируют зоопарки – это перевернутая с ног на голову версия того, что есть в природе. Более 95% мировой фауны меньше куриного яйца, и она практически не известна зоопаркам.

Проблема здесь не просто в четкой и полной презентации. Я не требую равных прав. Основную мою обеспокоенность вызывает даже не тот факт, что типичные неадекватные коллекции зоопарка лишают посетителей доступа к знаниям, а тем самым и интереса к некрупным формам жизни – то есть ко всем этим жукам, тритонам, паукам, многоножкам, червям, саламандрам, скорпионам, листорезам, жабам, улиткам и многим другим, удивительным и занимательным не менее, чем, скажем, зебры или львы.
Гораздо бóльшая проблема состоит в том, что эти малые формы жизни, вероятно, более важны в экологическом смысле, чем виды животных, отобранные и концентрирующие наше внимание в зоопарках. Мелкие животные неизменно более критичны для среды обитания. Особенно беспозвоночные, имеющие бóльшую биомассу и, следовательно, насущно необходимые, будучи напрямую связаны с функционированием своих экосистем. Следовательно, без этих видов информация, которую могут дать зоопарки о поддержании и сохранении ареалов обитания в дикой природе, крайне несерьезна и не вызывает доверия.

Нелепо и парадоксально то, что зоопарки игнорируют эти малые формы жизни: ведь, как правило, модели поведения и образ их жизни гораздо более интересны и разъясняющи, чем у традиционных зоопарковых видов.
Есть даже более захватывающая и важная информация о таких микроорганизмах, как простейшие, тихоходки, коловратки, вольвокс или радиолярии; и уж наверняка нет поведения более изумительного, чем у слизевиков [(миксомицеты), группа мелких, в основном одноклеточных, организмов, стоящих между царством растений и царством животных]. Если зоопарки хотят убедить общество в том, что охрана биоразнообразия жизненно важна, им следует уделять должное внимание упомянутым видам.

Проблемы, которые возникнут в результате стремительного сокращения разнообразия в природе и исчезновения экологических связей, невозможно переоценить. Утрата биологического разнообразия, вероятно, величайшая экологическая угроза для нашей планеты. И тем не менее, очевидно, что посетители зоопарка об этом ничего не знают. Действительно, американцы «явно не осведомлены о некоторых наиболее фундаментальных фактах касательно разнообразия форм жизни». (Louis Harris Associates, 1994). Огромную обеспокоенность вызывает вырубка старых лесов, разливы нефти на побережьях, истончение озонового слоя. Эти проблемы попадают в заголовки СМИ, поскольку они ощутимы, неотложны и создают личные трудности. Но потеря биологического разнообразия? Лишь 1 из 5 американцев говорит, что хотя бы слышал о ней. А в опросе 1994 года, проведенном организацией Defenders of Wildlife («Защитники дикой природы»), 0% из 1500 опрошенных не считают потерю биоразнообразия важной проблемой. (Communications Consortium Center, 1994).

Видимо, общему пониманию угрозы, связанной с утратой биоразнообразия и её опасностей, мешают четыре проблемы. Все они зиждятся на необразованности и невежестве, и именно отсутствие знаний является одним из величайших провалов всех наших зоопарков.

Во-первых, неведение относительно того, чтó мы уже потеряли, и почему. Большинство людей знает лишь о горстке вымерших видов (таких как саблезубые тигры, мамонты, и, конечно, динозавры), и открыто демонстрируют отсутствие обеспокоенности по поводу того, что сегодня этих видов нет. Более того, практически отсутствует осведомленность о неестественно высоких темпах вымирания видов в последнее время. Но если зоопарки не могут заставить людей задуматься о масштабах и ценности всех тех видов, которые были истреблены в результате человеческой деятельности за последние 500 лет, то каким образом люди поймут опасность утраты других многочисленных тысяч видов в последующие 500 лет?

Вторая, и это взаимосвязано, дилемма состоит в ограниченности знаний общества о том, каким видам животных в настоящее время грозит исчезновение. Круг замыкается на эффектно и широко разрекламированных нескольких видах, привлекающих внимание благодаря зоопаркам: тигры, носороги, гориллы и калифорнийские кондоры. Однако эти виды – не более чем сверкающая верхушка массивного айсберга форм жизни, который погружается в пучину вымирания.

Третья проблема – недостаток общественного понимания касательно динамики ареалов обитания и сложной сети связей между почвами, растениями и животными внутри ареала. Почти столетие прошло с тех пор, как Джон Мьюир напомнил нам, что «Когда мы пытаемся выдернуть что-то одно, то обнаруживаем, что оно связано, сцеплено со всем остальным во Вселенной». Но и до сих пор большинство американцев не могут распознать какие-либо причины исчезновения биоразнообразия: лишь 8% осознают связь уничтожения среды обитания с сокращением биологического разнообразия.

Думаю, четвертую проблему составляет неспособность человека осмыслить масштабы истории. Для большинства людей история человечества протягивается не далее, чем на две-четыре тысячи лет назад. Когда люди развили способность воспринимать годовые циклы, они обрели один из ключей к цивилизации. В эпоху Возрождения возникла концепция измерения времени по столетиям. Сейчас нам необходимо пойти гораздо дальше, если мы хотим постичь последствия вымирания, эволюцию, сохранение видов. Мы должны создавать разумные выставки-экспозиции и давать захватывающую информацию, чтобы сделать вышеперечисленное понятным и стóящим изучения.

Например, после каждого из катастрофических упадков биоразнообразия в прошлом (а в истории Земли было по меньшей мере пять таких обширных спадов) – природа всегда восстанавливалась. Но эти периоды восстановления длились иногда по 100 миллионов лет. Мы попросту не в состоянии рассуждать в подобных временных масштабах. Однако менее чем за одно столетие мы способны сократить разнообразие видов до такой степени, что на процесс эволюционного восстановления потребуется миллион столетий.

Более того, люди не просто истребляют виды, но разрушают то, что Э.О. Уилсон [E. O. Wilson, Edward Osborne Wilson (род. в 1929 году) – американский биолог, исследователь, натуралист-природозащитник, писатель; ведущий мировой специалист в области мирмекологии (наука о муравьях)] называет «Театрами эволюции»; та естественная окружающая среда, в которой эволюция может начать создание новых видов. Специалисты в области организации зоопарков, считающие, что решение проблемы – это программы разведения животных в неволе, просто-напросто сражаются с ветряными мельницами. Аббревиатуру SSP [Species Survival Plan, План выживания видов] (введенную Ассоциацией зоопарков и аквариумов [AZA] для их первой программы по «сохранению») точнее было бы использовать в качестве условного обозначения понятия Self Sustaining Populations [«само-поддерживающиеся популяции»]. В любом случае, сотрудники зоопарков должны признать, что большинство нынешних видов SSP были отобраны скорее из-за их ценности для зоопарков, а не ради насущных потребностей природы.

Граничит с паранойей страх зоопарков: как бы их посетители не заскучали – возможно, потому что часто именно это и происходит. И все равно зоопарки постоянно терпят фиаско в поисках средств, которые стимулировали бы посетительский интерес. Эта паранойя проявляется в нежелании показывать что-либо, могущее потребовать от посетителей умственного напряжения и усилий. Поэтому зоопарки низводят свои просветительские послания до уровня восприятия десятилетних детей.

Я видел в зоопарках индикаторные панели для отображения графической информации, где утверждалось, что каждая потеря какого-либо вида животных равносильна потере средства от рака. Опросы, проведенные среди американских школьников, показали (и я подозреваю, что для этого весьма постарались просветители в зоопарках), что, по необъяснимым причинам, школьники воспринимают вымирание тигров как одну из крупнейших экологических проблем в мире. Отсюда вытекает аргумент зоопарка: спасая тигров, мы подтолкнем людей к спасению ареалов обитания тигров, а тем самым сохраним биоразнообразие. Истина в том, что мы не можем стимулировать устойчивую поддержку в сохранении биоразнообразия, низводя нашу идею и послание к простому чувству вины или фальшивым обещаниям.

Идея о сохранении и защите, основанная на пользе и выгоде, неизбежно в итоге потерпит крах, поскольку предполагает, что сохранять следует только полезные для человека виды, и примиряться с исчезновением предположительно ненужных, бесполезных видов. Более того, сохранение исчезающих видов в зоопарках не ведет к сохранению биоразнообразия. Защита биоразнообразия и исчезающих видов – не тождественные проблемы.

Зоопарки могут спасти гены видов, но они никоим образом не сохранят видовые взаимосвязи внутри экосистемы. Это еще одна причина, почему я считаю, что фокусирование на сохранении видов может оказаться помехой для защиты биоразнообразия. Биоразнообразие – не «вещь», которую можно сохранить. Это сложные и динамичные экологические отношения между растениями, животными и микробами в биотическом сообществе. Они включают «коэволюционные (co-evolved), совместно развившиеся союзы растений, опылителей, распространителей семян, микоризного и ризобиального объединений растений, а также симбионты микроорганизмов в кишечниках животных» (Nabhan, 1995).

Если зоопарки хотят быть более эффективными в сосредоточенности на видах с целью принесения максимальной пользы ареалам обитания, то им следует фокусироваться не на самопровозглашенных «флагманских видах», но на «основных, ключевых видах». Любой администратор может отобрать виды «флагманского» назначения, но виды краеугольные, основные определяются экологически. Они имеют решающее значение для длительного выживания или благополучия естественного ареала обитания.

Иногда краеугольные виды – это харизматичные представители мегафауны, такие как африканские слоны. В других обстоятельствах ключевым видом может стать незначительная на вид мышка. В любом случае, зоопарки принесут больше пользы сохранению ареалов обитания путем поддержания и истолкования ключевых видов, посредством размножения в неволе с целью выпустить в дикую природу, а также делая эти виды центром просветительской деятельности. Большинство людей не знают ничего о концепции краеугольных видов, не говоря уже о том, какие животные относятся к этим видам. Предоставление этой информации может стать чрезвычайно важной миссией зоопарков.

• Неадекватность истолкований в зоопарке/ Zoo Interpretation Inadequacies

Стратегические изменения, изложенные выше, могли бы произойти автоматически, если бы зоопарки сфокусировались на освещении ПРИРОДЫ, а не только ВИДОВ. Хочется надеяться, что делаются шаги в этом направлении. Растущее число вольеров-экспозиций сейчас носят названия целых ареалов обитания, а не видов животных из этих ареалов. Больше усилий предпринимается для создания целого ареала, вместо помещения тех или иных животных в экспозицию.

Более широкий фокус на всех природных составляющих внутри ареала, а также гораздо более холистическое, целостное истолкование мира природы значительно увеличили бы возможности зоопарков в реализации их потенциала. Это могло бы стать чем-то гораздо бóльшим, чем просто зоологический парк. При желании они могли бы трансформироваться в экологические парки, если не по названию, то, по меньшей мере, фактически.

Если бы зоопарки смогли приблизиться к пониманию того, что для привлечения зрителей им не следует зависеть от таких животных, как львы, медведи и жирафы, а вместо этого уделяли бы больше внимания микрофауне, то посетители зоопарка, в свою очередь, увидели бы, что в изучении лабиринтов и хитросплетений природы гораздо больше удовольствия и радости, чем показывают традиционные зоопарки.

Следовательно, обществу нужны зоопарки, чтобы демонстрировать и разъяснять взаимозависимость всех живых существ. Они нужны нам, чтобы раскрывать сложную динамику экосистем. Они нужны нам, чтобы показывать связи — между деревьями и муравьями, между цветами и минералами, между почвой и микроорганизмами, между мотыльками и сельским хозяйством, между пауками и колибри, и горами, и планктоном, и лесами, и летучими мышами — и любыми другими элементами природы.

Всё это насущная, жизненно важная информация, которую необходимо рассказывать. Если об этом не могут или не будут рассказывать зоопарки – то кто тогда? И если люди не придут к осознанию и пониманию важности информации о мире природы — на что нам надеяться?

Совокупная неадекватность зоопарков в истории, с их медвежьими ямами и клетками для львов, увековечила ложные образы в прошлом.
(фотография отсюда)
Изъяны в концепции зоопарка дня сегодняшнего, с их фиксированным фокусом на узкой группе диких животных, продолжают внушать нынешнему поколению ошибочную точку зрения.

Зоопарки не в состоянии дать базовые знания о нашей планете, о том, как она функционирует, и почему мы должны её защищать. Масштаб экологической безграмотности в современном обществе поистине устрашающ. И все равно, ежегодно ходят в зоопарки миллионы за миллионами людей, многие — с восприимчивым и непредубежденным умом, с жаждой знаний, со стремлением к контакту и лучшему пониманию этого «другого мира» природы. Всё более урбанизированное население при посещении зоопарка могло бы получить стратегически важнейшие контакты с животными.

Если бы зоопарки обновились, они могли бы помочь своим посетителям сформировать новое понимание, развить новое отношение сочувствия и уважения ко всему живому; понять, почему каждый человек должен чувствовать обеспокоенность относительно своего воздействия на окружающую среду.

Пришло время всем зоопаркам пересмотреть свою философию, сфокусироваться на продвижении биологического разнообразия.

Зоопаркам больше не надо показывать людям, кáк выглядит верблюд или леопард. Им необходимо разъяснять динамику систем в природе. Зоопарки должны сделать концепцию биоразнообразия не просто вразумительной и четкой, но увлекательной для посетителей. Богатство и взаимозависимость всех форм жизни следует рассматривать не только как потрясающе интересные, но насущные, жизненно важные для долговременного здоровья и благополучия человечества и планеты.

Со временем, охрана и защита должны быть общепризнанными всеми народами, как нечто, стоящее жертв; нечто достаточно действенное и веское, чтобы гарантировать изменения в образе жизни. Альтруизм следует рассматривать как единственный путь для поддержания и сохранения нашего существования.

Отказ от простой демонстрации видов в вольерах (особенно в противоестественном опрятном порядке таксономического [классификационного] разделения) – и переход к полной прозрений и открытий информации о мире природы станут значительным интеллектуальным вызовом для профессионалов в области организации зоопарков. Следовательно, это принесет и более ощутимое интеллектуальное вознаграждение.
А наилучшая, непреходящая ценность – в том, что это принесет неисчислимые выгоды будущим поколениям посетителей, которым, возможно, даже больше, чем нам сегодня, будет крайне необходимо осознать сложность этого мира и своё место в нем.

источник: The Insufficiency of Zoological Gardens - David Hancocks

Перевод, ссылки в квадратных скобках, фотоиллюстрации – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...