Thursday, April 23, 2015

26 апреля: Кожуховский приют устраивает собственную выстаку-пристройстройство собак/ adopt from animal shelters

Друзья,
приглашаем вас на выставку собак, которая состоится 26 апреля на Московской ярмарке увлечений!
Впервые Кожуховский приют устраивает собственную выстаку-пристройстройство собак!


Sunday, April 19, 2015

Стив и спасенные им животные/ Steve (Wolfgang2242) and his rescued animals

Пользователь Instagram под именем Wolfgang2242, или просто Стив, делит свой дом со множеством спасенных им животных.

Для HONY Стив рассказал: «Вообще-то я собирался взять из приюта другого пса, но оказалось, что его уже забрали. Тогда я решил походить и осмотреться. И увидел вот этого пёсика, по кличке Энгельберт (Engelbert).

В его файле – страниц десять с описаниями болезней и всяческих проблем: задние лапки не действуют; прежние хозяева держали его на улице – поэтому ушки пёсика совершенно обморожены; у него осталось всего три зуба. И я подумал: если его не возьму я, то этого не сделает никто». источник: Humans of New York

Автор проекта «Люди Нью-Йорка» (HONY) и фотограф Брэндон Стентон (Brandon Stanton), пишет: «Энгельберт – член семьи (один из девятерых) моего любимого пользователя Instagram: wolfgang2242.
Нынешняя семья пёсика Энгельберта: один человек, семеро других собак и свинья по кличке Бикини. Все эти животные могут похвастаться чудесными историями спасения из приютов – и являют собой поистине эпическую фотокомпозицию». (источник)

Стив: «Это Ignatius, Loretta, Edna, Bikini, Madeline, Englebert, Eeyore, Phyllis, Enoch. Будь я лет на 20 моложе, расстелил бы спальный мешок на полу, чтобы спать рядом с ними перед камином».

Стив: «Я приобрел голубые ошейники (в рамках проекта Project Blue Colour, движения ради рекламы и поддержки усыновления приютских животных) – для всех моих питомцев, включая голубки по имени Алли (если присмотреться внимательнее, на птице виден ошейник). На фото я смеюсь, потому что единственный пёсик, который "смотрит" на меня, на самом деле слепой».

*
Стив: «Я понимаю, фотография не идеальная: у Игнатиуса оказались за кадром уши, а Филлис и вовсе не видно – лишь кончики ушей. Но фраза о невозможности собрать кошек в стадо (по пословице: «Собрать стадо из баранов легко, трудно собрать стадо из кошек») – ничто, по сравнению с попытками соединить в кадре семерых собак и свинью».

Стив: «Я понял, что пришла настоящая весна, когда воздух наполнило не слишком мелодичное хрюканье весьма довольной свинки, вздумавшей погреться на солнышке у меня на заднем дворе. Бикини во всей красе».

Стив: «Свинья добродушно-весела по натуре и готова делить своё кресло-мешок с другими».


Стив: (слева) «Групповой фотоснимок: Madelyn, Enoch, Eeyore, Englebert, Ignatius, Loretta and Bikini». (справа): «В ожидании завтрака».

Стив: «Стараюсь, чтобы мои футболки гармонировали с моими питомцами. Голубка по имени Алли (Allie) помогает мне продемонстрировать новую любимую футболку от @campthepigeon.
Хотя ветеринар сказал, что Алли не сможет летать, в последнее время она демонстрирует немалые успехи, так что я не теряю надежды. В любом случае, ей всегда рады в этом доме».

Стив: «Взаимоотношения животных разных видов здесь приветствуются: Phyllis, Ignatius, Cruella, Eeyore, Oprah, Englebert, Loretta. Мне нужно ехать во Францию дней на десять. Моя бывшая жена поживет здесь, приглядывая за моей "фермой", так что проблем быть не должно».

Стив: «Эта собачка – помесь породы бишон (болонка); её зовут Эдна, ей 12 лет. Прежние хозяева отказались от неё, потому что у них не хватало времени заботиться о собаке. Она страдает парой заболеваний, но они легко и полностью излечимы. За неделю до того, как было сделано это фото, Эдна жила в клетке, на цементном полу приюта. Она даже не поднимала головы, когда к ней обращались. Я узнал о ней около месяца назад и надеялся, что кто-нибудь заберет эту собаку домой. Но этого не случилось. Теперь Эдна живет в моем доме. Она – чудесная собака».

Стив: «Эдна и почти все члены её новой семьи: Englebert, Eeyore, Loretta, Edna, Phyllis, Enoch. Спасибо всем за добрые слова и пожелания: есть немало добросердечных людей. Эдна хорошо уживается со всеми моими питомцами, включая хрюшку Бикини. Очевидно, раньше Эдна уже видела свиней, а может, уже встречала таких же крупных, щетинистых, хрюкающих и бесцеремонных собак».

Стив: «На фото я и Eeyore, Phyllis, Englebert, Ignatius. Словно опытный официант, я выучился носить разом много – чтобы приходилось совершать меньше заходов. (По иронии, в мои двадцать с лишним я работал официантом, и это была единственная работа, откуда меня уволили. Оказывается, я лучше умею ухаживать и обслуживать животных, чем людей. Но я над этим работаю...)»

Стив: «Мне ужасно не хотелось разрушать эту уютную безмятежность приходом доставщика пиццы. Но человеку надо есть.»

Стив: «Ignatius, Loretta, Eeyore, Englebert. Говоря словами моей подруги @mariakmoyer, именно так выглядит любовь».

Стив: «Встреча с глазу на глаз с Брэндоном Стентоном, проект "Люди Нью-Йорка"».


Стив: (слева) Эдна и другие;
(справа) «Эдна робко просит, чтобы её вывели погулять. Помните эту 12-летнюю собачку, которую прежние хозяева отдали в приют, потому что у них не было времени на заботу о ней? Как можно было отказаться от такого пёсика? Это за гранью моего понимания».

Источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Saturday, April 18, 2015

цирковые представления с животными - варварство/ Maria Phillimore-Slonim about circus cruelty to animals

К Международному дню цирка приурочено множество акций против дрессировки животных. Журналист Маша Слоним, у которой есть собственная ферма в Подмосковье, прокомментировала для Открытой России жестокость в цирках:

В детстве мне никогда не разрешали оставаться на второе отделение в цирке.

Бабушка и родители уже тогда считали, что это жестоко. Мне было обидно — все дети оставались, а меня с сестрой уводили. Но один раз, уже во взрослом возрасте, я, правда, увидела второе отделение с дрессированными зверями — не удержалась, привела сына и осталась вместе с ним. Было ощущение сопричастности к чему-то гнусному. Ну нельзя медведей одевать в матроски и заставлять ездить на велосипеде, а тигров — прыгать через горящее кольцо!

А каким образом идет дрессировка, сколько боли причиняется животным, можно лишь догадываться. Ведь нам не положено видеть изнанку этой магии. Зато я видела, как дрессируют лошадей, как в бока лошади впиваются острые шпоры. Несмотря на свои размеры, лошадь — существо нежное и чувствует боль, как чувствуем ее мы, а может, даже сильнее. И все эти красивые и изящные движения лошадь делает в результате причиняемой ей боли или из страха почувствовать эту боль.

В Англии, да и почти во всех цивилизованных странах цирковые представления давно запрещены. Там это считается варварством. И мне кажется, что это правильно.

В мире и без того много жестокости, может быть, хоть животных пощадим?

источник


Saturday, April 11, 2015

Портреты приютских собак/ Guinnevere Shuster’s Photo Series Helps Dogs Get Adopted


Замечательные фотопортреты собак, сделанные Гвинивер Шустер (Guinnevere Shuster) в приюте штата Юта, США (the Humane Society of Utah), помогают животным находить любящих опекунов и новый дом.
*
Сделанные в стиле «фотокиоска» портреты собак имели огромный успех – и мы счастливы сообщить, что все животные на этих чудесных снимках уже нашли любящие дома!

*

*

Гвинивер Шустер рассказывает (о портрете внизу): «Я считаю, что серия этих снимков демонстрирует его безобидный, милый и чуточку дурашливый характер.
Если взглянув на эти фото вам хочется наклониться, потискать эту славную морду и поцеловать теплый лобик – значит, я выполнила свою работу! Потому что этот парень ужасно любит ласки и поцелуи».

*

Несомненно, Гвинивер чудесно справилась со своей работой!

Фотограф занимается созданием таких «фотокиоскных» портретов собак с середины 2014 года. И делает это с неизменным успехом. Все четвероногие модели её снимков больше не бездомные приютские, а домашние собаки!


источники: Adorable Photobooth Shots Land Him A Forever Home; 2

*
Серия фотопортретов собак черного окраса

источник: Gorgeous Photo Series Helps Often-Overlooked Black Dogs Get Adopted; 2

Многие сотрудники приютов для бездомных животных отлично знают печальную и парадоксальную истину: собак и кошек черного окраса гораздо реже забирают из приютов в семью – и именно такие животные чаще всего подвергаются усыплению.

Прекрасная фотогалерея Гвинивер Шустер с портретами черных приютских собак в нарядных веночках из ярких цветов призвана изменить стереотипное негативное мнение о животных черного окраса и показать, какие это фотогеничные красавцы и красотки.

Возможно, одна из причин, по которым черных собак в приютах реже выбирают для усыновления в том, что на фотографиях такие животные выглядят недостаточно эффектно.

Штатный фотограф «Гуманного общества Юты» (Humane Society of Utah) Гвинивер Шустер (Guinnevere Shuster) полна решимости изменить ситуацию: «Я часто слышу высказывания по поводу того, как некрасиво получаются черные собаки на фотографиях. Мне очень хотелось доказать, насколько это мнение ошибочно!»

Вдохновением для Гвинивер Шустер послужили работы нью-йоркского фотографа Софи Гэманд (Sophie Gamand) и её портреты собак породы питбуль: в местных приютах большинство собак именно этой породы. Софи Гаманд тоже стремилась изменить стереотипное отношение и помочь приютским питбулям находить новых любящих хозяев.

«Нам в Гуманном обществе Юты необходимо обратить внимание на черных собак», – пояснила Гвинивер Шустер.
Её замысел отлично сработал. С момента появления в конце января 2015 года первой серии её фотопортретов, шесть из восьми черных приютских собак сумели понравиться людям, которые и забрали их домой. Среди них и два 10-летних лабрадора-ретривера, которые никого не интересовали, несмотря на их участие в еженедельной рекламе приюта на местном телевидении.

Ранее Гвинивер Шустер с большим успехом сделала портреты собак в стиле фотокиоска (photo booth; см. статью выше) – многие из позировавших животных нашли новый дом.

Чтобы сделать фотопортреты черных собак потребовалась только фантазия, навыки фотографа, а также 22 доллара: столько Гвинивер потратила на искусственные цветы, которыми украшала своих четвероногих моделей:
«Надеюсь, когда люди смотрят на эти фотографии, они понимают, как красивы эти черные приютские собаки. Это моя страсть: использовать средства фотомастерства ради того, чтобы бездомные приютские животные могли найти уютный кров и любящих опекунов. Я всегда стараюсь придумать что-то новое, чтобы помочь животным, которые в первую очередь требуют помощи».

Добросердечная фотограф надеется также, что её работа поможет не только приютским, а любым животным-компаньонам.

Кстати, на стадии разработки новый проект фотографа в рамках помощи самым нуждающимся приютским зверикам – на этот раз котам и кошкам: «В прошлом году я уже пыталась делать снимки кошек в студии, но без особого успеха. Интересно будет попробовать сделать новые серии фотографий, чтобы помочь кошкам также, как удалось помочь собакам».

Больше фотографий животных, ждущих вашей помощи (а также фотоработы Г. Шустер) – на фейсбук-страничке общества Utah Humane Society (англ. яз.).

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Thursday, April 09, 2015

Козел Джек – поводырь слепого коня Чарли/ Jack the Goat guides his blind horse friend Charlie: Animal Odd Couples

Дружба и сострадание животных

источник: Animal Odd Couples - Compassion Doesn't Know Species Lines
Документальный фильм «Необычные пары животных» (Animal Odd Couples) рассказывает о необыкновенной дружбе животных разных видов

Говорит участник этого фильма Марк Бекофф (Marc Bekoff Ph.D.):

Общеизвестно, что животные, не принадлежащие к человеческому виду, - это мыслящие и ощущающие создания, которые проявляют и переживают широкий спектр эмоций, включая радость, счастье, любовь, сострадание, печаль и глубокую скорбь. Для млекопитающих это совсем неудивительно, поскольку все они, включая людей, обладают одинаковыми структурами и нейрохимическими веществами лимбической системы, отвечающими за процессирование и проявление всего того, что мы (и они) чувствуем.

Медленно, но уверенно начинает появляться всё больше и больше наблюдений, подтверждающих наличие глубокой эмоциональной привязанности между животными разных видов. Эти случаи дружеских связей – весьма неправдоподобных! – показывают, что эмоции (такие как радость, любовь, эмпатия, сострадание, доброта, печаль, скорбь) легко могут разделять между собой маловероятные друзья, например, хищники и их потенциальные жертвы (кошка и птичка; змея и хомяк; львица и антилопа).
И, разумеется, один из ярчайших примеров межвидовой дружбы и взаимных эмоций – это все те длительные и прочные отношения, которые мы, люди, создаём с нашими животными-компаньонами, живущими в нашем доме; или с теми животными, о которых заботимся в приютах.
Документальный фильм канала PBS Nature под названием «Необычные пары животных» (Animal Odd Couples) рассказывает поразительные истории неожиданных и маловероятных дружеских отношений. Описание этой программы:
«Способны ли животные к сложным переживаниям? Недавние наблюдения над необычными межвидовыми отношениями в зоопарках и заповедниках по всему миру дают некоторые ответы на этот вопрос. Симпатичное и трогательное общение гепарда и пса-ретривера; льва и койота; собаки и оленя; козла и коня; и даже черепахи и гуся – это поразительные примеры взаимопомощи и дружбы в животном мире. Каждая такая история опровергает бытующую уверенность, будто люди – единственный вид, способный на сострадание и долговременную дружбу. Специалисты, изучающие поведение животных, высказывают свое мнение; сотрудники приютов и заповедников рассказывают о личном опыте наблюдения межвидовых отношений у животных».

Взять, к примеру, любовь. Этот документальный фильм показывает, что «любовь в животном царстве поистине не знает границ. Лев подружился с койотом. Козел стал другом и поводырем для слепого коня. Гусь привязан к черепахе...»
Растущее число историй невероятной и многолетней дружбы животных подстегнуло интерес ученых к проблеме межвидовых связей и альтруизма, проявляемого животными.

Я был очень рад участвовать в этом фильме.

Для себя я отметил, что «многие считают подобные межвидовые отношения чем-то удивительным, потому что люди не признают за животными, не принадлежащими к человеческому виду, способности к глубоким, богатым эмоциональным переживаниям; не допускают мысли, что животные испытывают все те же чувства, что и мы с вами».

Я рекомендую посмотреть этот фильм, потому что здесь собраны достоверные факты, а также потому, что эти видеорассказы о животных просто поразительны. Я убежден, что дальнейшие исследования покажут, что межвидовые отношения животных – явление, встречающееся гораздо чаще, чем мы думали; а также что эмпатия, сострадание и доброта – способны пересекать межвидовые границы. Люди не обладают монополией на нравственное поведение.

* * *
Один из эпизодов описанного выше фильма:

Козел Джек – поводырь слепого коня Чарли/ Jack the Goat who guides his blind horse friend Charlie



Рассказывает владелица приюта для животных:
«Это Чарли, наш спасенный конь. Он очень старый и совсем слепой. Когда он ослеп, мы боялись, что придется его усыпить. Но мы не подумали о дружбе между животными. Когда Чарли ослеп, наш козел по кличке Джек, тоже старичок, ему 16 лет, взял на себя обязанности поводыря Чарли...

Однажды погода предвещала торнадо; был сильный ветер... Козел Джек прибежал домой с криками, что-то вроде «Тимми упал в колодец, спасите!» Он кричал и вел нас за собой за ворота. И мы увидели: ветром завернуло молодые деревья, так, что они образовали подобие воронки, а в ней – мой слепой конь Чарли! Сам он бы не выбрался. Так что козел Джек прибежал за помощью, потому что ему самому было не под силу вызволить друга. Вот тогда я поняла, что беспокоиться по поводу моего ослепшего коня не стоит – о нем позаботятся.

Я заметила, что, когда конь ослеп на один глаз, козел Джек вел его, держась рядом, в поле зрения оставшегося зрячего глаза Чарли. А когда конь потерял зрение совсем, козел стал водить его, держась немного впереди.

За нашим домом есть большое пастбище. Джек водит туда Чарли. Причем по пути козел не отвлекается и не останавливается, чтобы поесть. Он спокойно идет впереди своего друга, не спешит – просто ведет его туда и обратно, домой.

Конь Чарли различает звук шагов – другая ли это лошадь, или кто-то из нас, или это его друг Джек. Шаги Джека он знает так же хорошо, как удары собственного сердца.
Когда козел приводит коня на пастбище – место, хорошо тому знакомое – он может расслабиться, понимая: всё в порядке, мы добрались.

Мы привыкли считать, что сострадание присуще только людям. А я говорю: это не так. Одни люди более сострадательны, чем другие; точно также и некоторые животные более сострадательны, чем другие животные. Но все мы, все живые существа, обладаем одними и теми же чувствами и инстинктами.

Козел Джек ничего не выигрывает: конь Чарли беспомощен, он не может ни защитить козла, ни что-то дать ему взамен. И Джек просто-напросто помогает, совершенно бескорыстно, своему другу. Всё, конец истории.

Без помощи Джека Чарли не было бы. Благодаря поддержке друга-козла у слепого коня есть всё, что имеют здоровые лошади. Эти животные прожили бок о бок 16 лет.

В один из дней Чарли умер... Я не ждала какой-то эмоциональной реакции от козла. Он все огладывается на дорожку позади себя; отвел Чарли на его обычное место ночлега. И тот умер. Я подумала, что козел просто не понимает, что произошло. А он постоял, опустив голову, словно говоря: ладно, старина, до встречи; и потом быстро ушел вниз по склону.

Я не хочу, чтобы эта история дружбы козла и коня осталась незамеченной.
Стереотипное и позорное мнение, будто животные – просто груда мышц и костей, не заботящаяся о чем-либо кроме пропитания!.. Слушайте, ну кто бы мог подумать, что козел возьмется опекать ослепшего коня? Что он годами будет только и делать, что нянчиться с ним – не ради выгоды, а просто потому, что конь нуждался в поддержке? Внутренний мир и отношения животных намного богаче и сложнее, чем мы привыкли думать о них.

Мы похоронили Чарли под деревьями в лесу, где они любили бродить с Джеком. Обычно конь Чарли тихонько пасся там, а козел-поводырь Джек отдыхал, лежа на солнышке.
Джек стар, и когда придет время, он снова будет рядом со своим старым другом».

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Tuesday, April 07, 2015

Отважная Робин, четыре верблюда и собака/ Robyn Davidson: One woman, four camels and a dog

В 1977 году австралийка Робин Дэвидсон (Robyn Davidson) совершила (в сопровождении четырех верблюдов и собаки) поистине эпический переход – 1 700 миль, от Элис-Спрингс (Alice Springs) до Индийского океана.

Что заставило 25-летнюю австралийскую студентку, изучавшую японскую культуру и искусство, бросить университет и отважиться на весьма рискованное путешествие через пустыни Западной Австралии? «Большинство из нас знает лишь незначительную часть своей родины: большие города на побережье да туристические достопримечательности. Так можно ли считать себя австралийцем и не знать землю, где ты живешь?» — пишет она в дневнике.
Готовясь к своему путешествию, Робин более двух лет работала на верблюжьей ферме в Элис-Спрингс: нужно было накопить денег на покупку животных, а также научиться обращаться с ними — кормить, вьючить, лечить, управляться в пути.

На протяжении девятимесячного перехода Робин Дэвидсон, фотограф Рик Смолэн (Rick Smolan) трижды приезжал и проводил фотосессии. Сделанные им фотографии были опубликованы в 1978 году изданием National Geographic, вызвав огромный интерес читателей и подтолкнув Робин к созданию книги о её путешествии (Tracks – by Robyn Davidson).
На русском языке: «Путешествия никогда не кончаются» - Робин Дэвидсон
После публикации фотографий в National Geographic Робин получила прозвище «Верблюжья леди» (The Camel Lady).

Из дневников Робин Дэвидсон:
«Наконец, 8 апреля 1977 года мы отправились в путь. Впереди — вожак каравана, взрослый верблюд по кличке Дуки (Dookie); затем молодой проказник Баб (Bub); верблюдица Зелейка (Zeleika) и её сын-подросток с громким именем Голиаф (Goliath); моя верная спутница, собака Дигити (Diggity) и я, Робин Дэвидсон, бывшая студентка Брисбенского университета. Предстояло пройти 1 700 миль [примерно 2 740 км. – Е.К.] через пустыни Западной Австралии к побережью Индийского океана...
Хотя во время подготовки в Элис-Спрингс я не раз совершала с верблюдами многомильные переходы, первый день путешествия оказался одновременно и захватывающим, и пугающим».

«...Когда на четвертый день мы подошли к Арейонге, вид у нас был далеко не блестящий. У меня на ступнях вздулись мозоли, икроножные мышцы окаменели. Дигити изрезала лапы об острые камни, и последний переход ей пришлось проделать на спине Дуки — унижение, с которым собака мирилась неохотно. У Зелейки от усталости буквально подкашивались ноги. Баб шарахался не только от диких кроликов, но и от скал и кустов, давая понять, что предпочел бы вернуться домой. Лишь Дуки расценивал происходящее как захватывающее приключение, насмешливо морщил губы, поглядывая вокруг, и важно вышагивал впереди каравана, высоко вскидывая голенастые ноги. Я подозреваю, что Дуки давно мечтал по-настоящему попутешествовать, как это делали его предки.

После четырех дней одиночества Арейонга стала для нас настоящим потрясением. За милю до поселка караван встретила крикливая и хохочущая ватага ребятишек, которые наперебой просились прокатиться на верблюдах. Когда же Дигити была спущена на землю с высоты верблюжьей спины, десятки рук протянулись погладить собаку. Не меньше восторженных ласк досталось и на долю верблюдов, хотя из-за разницы в росте дети ограничились почесыванием сухих жилистых ног «кораблей пустыни». К моему величайшему изумлению, у окраины Арейонги нас встречало всё его взрослое население: до поселка дошла весть, что белая женщина в одиночку пересекает безводную глушь. Вот они и вышли поглазеть на «рама-рама»: на языке пиджанджаджара (Pitjantjatjara dialect) это означает «сумасшедший», хотя и с некоторой долей симпатии».

На фото вверху: Робин со своей верблюдицей Зелейкой

...Когда караван миновал Округи Лассетера, на горизонте стали собираться тяжелые свинцовые тучи. Они опускались все ниже и ниже, и наконец на путников обрушился ревущий вселенский потоп. Не прошло и часа, как дорога превратилась в бурную речку.
«Тут-то я и столкнулась с первым из многочисленных сюрпризов. Дело в том, что копыта верблюдов похожи на «лысые» шины, и, естественно, им очень трудно идти по скользкой глине. Весь маршрут путешествия я прокладывала по пустыне и не предполагала, что пойдет дождь. Единственный выход — брать каждого верблюда за повод и осторожно переводить одного за другим через скользкие места. Это отнимало у всех нас последние силы. В самый проливной дождь Дуки, мой дорогой, образцовый, надежный Дуки, шедший последним, вдруг не сел даже, а тяжело шлепнулся в грязь, порвав повод. Скользя, я вернулась к нему и попыталась заставить его подняться. Дуки отказался. В отчаянии я принялась кричать и колотить кулаками бедное животное, пока Дуки чуть ли не со стоном не встал на ноги. И тут, к величайшему ужасу, я увидела, что он хромает.
Дальнейший переход к Докер-Ривер больее всего напоминал шествие калек. И все же медленно, мучительно, но мы добрели до цели.
Не буду повторяться и рассказывать, как гостеприимно нас приняли в этом маленьком поселке. Мы провели там целый месяц, пока Дуки полностью не выздоровел. За это время я взяла у аборигенов несколько уроков из курса «Выживание в пустыне». Не ручаюсь, что усвоила все их многочисленные наставления — мое знание пиджанджаджара оставляло желать лучшего, — но, во всяком случае, я научилась находить съедобных гусениц, личинок жуков, корни некоторых растений».

На фото: Робин со своими верблюдами около скалы Улуру́ (Uluru), или Эрс-Рок (Ayers Rock).
На протяжении тысячелетий скала была и остается священным местом поклонения для племен аборигенов (Pitjantjara and Loritja tribes).

«...Этот абориген под вечер прикатил в лагерь на стареньком грузовичке, кузов которого был битком набит его улыбающимися сородичами из поселков Вингелина и Пипальяджара. Я вскипятила гостям бесчисленное количество котелков чая и, когда они, довольные, оживленно беседовали, рассевшись вокруг костра, остановила взгляд на похожем на гнома старичке. Ростом он был едва ли выше пяти футов. Зато его по-юношески прямой спине и осанке (а сохранить ее, когда сидишь на корточках, поверьте, не так-то просто) мог бы позавидовать кадровый армейский офицер. Присмотревшись повнимательнее, я поразилась красоте его морщинистого, веселого и одновременно мудрого лица и необычайно выразительным рукам.
Аборигены провели в моем лагере ночь, а утром решили, что один из них будет сопровождать караван до Пипальяджары, находившейся на расстоянии двух дневных переходов. Пока обсуждалась кандидатура провожатого, я хранила вежливое молчание, навьючивая верблюдов. Потом подала команду и двинулась. Отойдя от бивака на десяток метров, я остановилась, оглянулась и встретилась взглядом с последовавшим за мной старичком-аборигеном. Несмотря на преклонный возраст, глаза его светились такой жизнерадостностью и лукавым весельем, что мы оба невольно рассмеялись. Минут пять мы хохотали, а потом он показал на себя пальцем и представился: «Эдди». Я повторила его жест и сказала: «Роби».
Следующие два дня мы объяснялись, подобно глухонемым, с помощью жестов и мимики, приправляя их ломаными фразами на английском и пиджанджаджара, и от души хохотали над ужимками и гримасами друг друга.
...Первый день пути из Пипальяджары по пустыне Гибсона в Уорбертон можно расценивать по-разному: как триумф или фиаско, в зависимости от точки зрения. Дело в том, что перед выходом мистер Эдди объявил, что намерен сопровождать меня. К полудню мы прошли 15 миль, устали, обгорели на солнце, были измучены мухами...
[...] Я распрощалась с мистером Эдди в Уорбертоне, но считаю три недели, проведенные с ним, самыми поучительными и приятными за все путешествие. Мы прошли вместе двести миль, и за это время маленький старичок с «говорящими руками» не только научил меня распознавать редких обитателей пустыни и растения, но и показал, что такое быть человеком. Я заранее договорилась, что в Уорбертоне для мистера Эдди приготовят мой скромный подарок — ружье, и очень рада, что он остался доволен им».

«На скотоводческой ферме Карнеги, находившейся у самого конца «Пушечного ствола», меня ожидал очередной неприятный сюрприз: из-за жесточайшей засухи она была покинута, и о пополнении запасов, как я планировала, нечего было и думать. Оставалось шагать еще 75 миль до Глиндейла и надеяться на лучшее. А пока пришлось перейти на собачьи галеты. Если последние дни Дигити питалась только ими и не протянула ноги, значит, и я смогу какое-то время продержаться на этом рационе.
Кстати, о Дигити. Не представляю, что бы я без нее делала! За время пути она стала моим преданным другом. Я не переставала удивляться ее выносливости: ведь за день собака пробегала не меньше пятидесяти миль [ок. 80 км. – Е.К.] и все-таки по вечерам неизменно сопровождала меня во время прогулок. Она обладала изумительным чутьем и не раз, бывало, выводила меня к лагерю наикратчайшим путем, когда я рисковала заблудиться в одинаковых барханах.
Трудно сказать, когда она умудрялась отдыхать, ибо добровольно взяла на себя еще и обязанность охранять мой сон от всяческих многоножек и змей...

[...] На 129-й день «Дорога тушенки» преподнесла нам свой сюрприз. Это была «Страна динго». Диких собак пытаются истребить с помощью отравленных приманок, во множестве разбросанных повсюду. Откуда Дигити могла это знать? Она где-то прихватила кусок «аппетитного» мяса. Ночью мне пришлось пристрелить бедняжку... Еще до рассвета мы покинули лагерь у колодца № 6...»

Теперь Робин владела единственная мысль: скорее, скорее добраться до океана.

«День 196-й. Всего шесть миль до океана! Через два часа мы увидим его!
Последний сюрприз. Мы застыли на берегу перед отсвечивающей алым в лучах заходящего солнца гладью океана. Верблюды явно ошеломлены: неужели бывает столько воды?! Пройдут несколько шагов и остановятся. И опять в изумлении смотрят на бескрайнюю водную гладь. Дуки сделал было вид, что не видит ничего особенного, но вскоре и сам не выдержал, поддавшись общему настроению.

на фото: Робин и молодой верблюд Баб – он всегда радовался шансу поплескаться в воде, даже если пить её было невозможно.

Я ехала на Бабе по кромке, когда набежавшая крохотная волна обдала его копыта пеной. Верблюд подпрыгнул и шарахнулся в сторону, едва не сбросив меня. Хорошо хоть, он оглянулся на Дуки, успевшего обрести прежнюю невозмутимость. Зелейка с Голиафом вообще предпочли не заниматься рискованными экспериментами. Но каждый раз, как только они погружали в воду морды, чтобы напиться, тут же вздергивали их и возмущенно отфыркивались: «Что за неуместная шутка? Кто и зачем испортил воду?»

Мы провели на берегу океана незабываемую неделю.
Взять верблюдов с собой я не могла и потому подарила их Дэвиду и Яну Томсонам, тем самым фермерам, что подбросили нас к океану. Они проявляли искреннюю любовь к моим четвероногим спутникам и обещали устроить им рай на земле. Что ж, друзья, пусть никогда вам не придется опять испытать тяготы и лишения, подобные тем, что случились в ходе нашего путешествия».

«Зачем нужно было претерпевать столько трудностей и лишений, путешествуя через пустыню на верблюдах?» — часто спрашивали меня по возвращении домой. Думаю, что выше я уже ответила на этот вопрос. Для тех же, кому это все еще не понятно, могу добавить: я полюбила пустыню, с её беспредельностью; её жителей, аборигенов, у которых можно многому научиться; я обрела уверенность в своих силах».

источник: Отрывки из дневника путешественницы (отредактированы)


фото и комментарии
Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

* * *
Я совершенно уверена, что Дигити была не просто собакой, вернее, не только собакой. Мне часто приходило в голову, что она, наверное, помесь человека и животного. В ней сочетались все лучшие качества собаки и человеческого существа, и она, как никто, умела слушать. За время путешествия Дигити превратилась в лоснящийся черный комок мускулов и здоровья. Она наверняка пробегала не меньше ста миль в день, потому что постоянно носилась взад и вперед между куртинами спинифекса, охотясь на ящериц.

Путешествие, естественно, приблизило меня ко всем животным, но Дигити занимала совсем особое место в моем сердце. Я знаю не очень много людей, при чьем упоминании слово «любовь» с такой легкостью вспыхивает у меня в мозгу, как при имени этой удивительной собаки. Мне трудно рассказывать о дружбе с Дигити, не впадая в экзальтацию. Но я любила ее, любила до безумия, готова была удушить ее в своих объятиях. И Дигити никогда, ни разу, ни на мгновение не отступилась от меня, хотя я бывала с ней и грубой, и несправедливой, и жестокой. Почему собаки так привязываются к людям, этого мне не дано понять.

Ау, допотопные старички фрейдисты, ау, прославленные лэнгианцы [Лэнг Р. Д. (род. 1927) — английский психиатр], хватайте, терзайте мою душу. Я признаюсь в своей слабости: я люблю собак.

Любителей животных, особенно женщин, часто объявляют неврастеничками, не способными поддерживать нормальные отношения к себе подобными. Сколько раз мои друзья, видя, как я нянчусь с Дигити, мрачно хмурили брови, как это делают психиатры, и говорили: «Послушай, а ты не думаешь, что тебе пора завести ребенка?» Этот вопрос всегда вызывал у меня бурю негодования, так как я считаю, что Бог, в своей бесконечной мудрости желая сделать нашу жизнь сносной, даровал нам три утешения: надежду, чувство юмора и собак, и самое большое из них — конечно, собаки.

...Судя по картам, такое пристанище обещал колодец номер шесть. Я изнывала от жары и нетерпения: карта говорила, что вот-вот появится пересохшее русло реки. А оно не появлялось. Справа от меня тянулся нескончаемый холм. Я накричала на Дигжити и пнула ее ногой за то, что она напугала верблюдов. У меня было скверное настроение, а бедняжка Дигити понятия не имела, в чем она провинилась, и шла рядом, понурив голову и поджав хвост. Она и без того была тяжко наказана, вернее, считала, что наказана. Уорды подарили мне кожаный намордник, боясь, как бы Дигити не польстилась на приманку со стрихнином, которую летчики с небольших самолетов разбрасывали по пустыне, чтобы истребить диких австралийских собак динго. Дигити ненавидела намордник. Она скулила и пыталась его содрать, у нее был такой жалкий вид, что у меня сердце разрывалось, и в конце концов я намордник сняла. Обычно Дигити не привлекала падаль, я хорошо ее кормила и надеялась, что она не поддастся искушению.
В ту же ночь я получила самый тяжкий и жестокий урок за всю свою жизнь. Я поняла, что смерть настигает внезапно и бесповоротно и поражает как молния. Она дождалась, пока я растаяла от самодовольства, и опустила косу. Поздно вечером Дигити съела приманку со стрихнином.

У меня оставалось мало собачьего корма, а я пребывала в таком приподнятом состоянии духа и так обленилась, что не удосужилась взять ружье и добыть для Дигити мясо. Я просто урезала ее рацион. Ночью она тихонько прокралась ко мне в спальный мешок.

— Что случилось, Диг, где ты пропадала, негодница?
Собака старательно облизала мое лицо, заползла под простыни и, как обычно, свернулась калачиком у меня на животе. Я прижала ее к себе. Вдруг она снова выскользнула, ее рвало. Я похолодела. «Господи, только не это, только не это, пожалуйста, только не это!» Диг вернулась и опять облизала мне лицо.

— Все пройдет, Диг, ты просто немножко нездорова. Успокойся, малышка, иди сюда, прижмись ко мне, я тебя согрею, а утром все пройдет.

Через минуту Дигити снова выскочила. «Нет, это неправда, Диг — моя собака, нет, она не отравилась. Это невозможно». Я встала посмотреть, что она принесла. Помню, что не могла унять дрожь и бессмысленно повторяла:

— Все в порядке, Диг, все в порядке, все в порядке, успокойся, Диг.

Она принесла недоеденный кусок падали, но я не почувствовала дурного запаха и твердила, что Диг не отравилась, не могла отравиться. Я заставляла себя верить тому, что говорила, и знала, что говорю неправду. Мысли метались, я пыталась вспомнить, что надо делать при отравлении стрихнином. Схватить за ноги и крутить над головой, чтобы собаку вырвало, но, даже если сделать это немедленно, шансов на спасение практически нет.

— Ну и пусть, я все равно не буду этого делать, потому что ты не отравилась, не отравилась. Ты моя Диг, моя собака, моя собака не может отравиться.

Дигити ходила кругами, её мучительно рвало; время от времени она возвращалась ко мне, ища утешения. Она знала. Вдруг она отбежала к черным кустам акации и обернулась. Она лаяла и выла, я поняла, что у нее начались галлюцинации, и она умирает. Два ее остекленевших глаза выжгли у меня в памяти незатухающее клеймо. Дигити подбежала, уткнулась головой мне в колени. Я подняла ее и закружила над головой. Круг, еще круг, еще. Она вырывалась изо всех сил. Я делала вид, что играю с ней. Как только я ее отпустила, она как безумная с лаем ринулась через кусты. Я бросилась за ружьем, зарядила его и вернулась к кустам. Дигити лежала на боку и билась в конвульсиях. Я выстрелила ей в голову. И застыла на коленях, потом кое-как добралась до мешка и залезла внутрь. Тело сводили судороги. Меня рвало. Подушка и одеяло намокли от пота. Мне казалось, что я тоже умираю. Я подумала, что мне в рот попал стрихнин, когда Дигити лизала мое лицо. «Так, наверное, чувствуют себя перед смертью. Значит, я умираю? Да нет же, это просто шок, прекрати, надо заснуть». Никогда прежде и никогда потом мне не удавалось сделать то, что я сделала в ту ночь. Выключила сознание, будто рубильник, и приказала себе немедленно погрузиться в небытие.
Я проснулась задолго до зари. Болезненно серый предутренний свет помог мне найти все, что нужно. Я привела верблюдов и напоила их. Запаковала вещи, погрузила и заставила себя выпить немного воды. Я ничего не чувствовала. Как-то внезапно подошло время расставаться с этим местом, и я вдруг растерялась. Мне нестерпимо хотелось похоронить Дигити. Но я убедила себя, что это нелепо. Естественнее и правильнее, чтобы тело собаки разлагалось не в земле, а на земле. И все-таки потребность совершить обряд, убедиться в достоверности, в непоправимости того, что случилось, была сильнее меня. Я подошла к Дигити и долго смотрела на нее не только глазами — всем своим существом, всей душой. Я не похоронила Дигити. Но я сказала «прощай» собаке, которую безоглядно любила. Я снова и снова говорила «прощай!» и «спасибо!», потом заплакала и бросила на ее тело горсть опавших листьев. А потом ушла навстречу утру, я ничего не чувствовала. Мое тело онемело, голова и душа опустели. Я знала только одно: надо идти.

...В тот день я прошла, наверное, миль тридцать, если не больше. Я боялась остановиться. Боялась, что меня раздавит груз вины, сознание невосполнимости утраты и одиночество. В конце концов я добралась до какой-то промоины и развела костер. Я надеялась, что отупею от изнеможения и усну. Со мной произошло что-то странное. Вопреки ожиданию ни намека на истерику, наоборот: холодная ясная голова, душа на замке, смирение. Я решила закончить путешествие в Уилуне не потому, что сдалась, а потому, что путешествие изжило себя и я это почувствовала — психологически оно завершилось, попросту подошло к концу, как роман, дочитанный до последней страницы. Ночью мне снилась Дигити, живая и невредимая. Этот сон повторялся потом почти каждую ночь еще много месяцев. И каждый раз во сне со мной случалось множество бед, но Дигити каким-то образом всегда оставалась жива и прощала меня. В этих снах она часто превращалась в человека и разговаривала со мной. Сны пугающе походили на явь. Я возвращалась в реальный мир одиночества и не понимала, откуда у меня берутся силы выносить этот мир.

Кому-нибудь, наверное, покажется странным, что смерть собаки — подумаешь, собака! — вызвала такое сильное душевное потрясение, но я должна напомнить, что из-за полного одиночества Дигити была для меня не просто игрушкой, она стала моим нежно любимым другом. Случись это несчастье в городе, в окружении людей, перенести его, конечно, было бы гораздо легче. А в пустыне, когда я находилась в совершенно особом душевном состоянии, гибель Дигити нанесла мне такой же удар, как смерть человеческого существа, потому что, заменив общество людей, Дигити в значительной степени стала для меня человеческим существом.

отрывок; источник: «Путешествия никогда не кончаются» — Робин Дэвидсон


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...