Tuesday, August 25, 2015

Карикатурист и веган Дэн Пираро/ Dan Piraro - "Roots and Shoots" interview

Даниэль «Дэн» Чарльз Пираро (Daniel Charles Piraro, род. в 1958 году) – художник, иллюстратор, карикатурист.

С 2012 года вышло 16 сборников его карикатур.

В 2002 году Дэн Пираро стал строгим вегетарианцем (веганом). Его зоозащитная деятельность отражена в карикатурах на вебсайте художника, где он касается проблем жестокого обращения с животными.

В одном из интервью Дэн Пираро отметил:
«Если вы взглянете на мои карикатуры разных лет, то увидите, что я всегда сочувствовал животным, меня заботят их права».

На своем вебсайте под названием Bizarro.com Пираро посвятил целый раздел информации про веганство и вегетарианство.

В качестве иллюстраций использованы карикатуры Дэна Пираро. См. также.

Пёс-оратор: "Мы собрали эту пресс-конференцию, чтобы объявить следующее:
принимая во внимание нынешнее состояние нашей планеты,
мы более не являемся лучшими друзьями человека".

* * *
Интервью знаменитого карикатуриста для вебсайта организации приматолога Джейн Гудолл «Корни и ростки» (Roots and Shoots).

май 2015 года

[Джейн Гудолл: Моя надежда – это начатая нами программа под названием «Корни и побеги» (Roots and Shoots). Корни дают прочную основу; побеги нежные и хрупкие. Чтобы добраться к солнечному свету им часто приходится пробиваться сквозь кирпичную стену. Стена – это социальные и экологические проблемы, которые навлекли на эту планету люди. Надежда – сотни и тысячи молодых людей всего мира, которые могут пробиться сквозь них. Наш девиз: «Каждый из нас ежедневно приносит позитивные изменения».
Участники нашей программы действительно меняют мир. Нам нужно достичь критической массы, когда эти молодые люди станут родителями, политиками, учителями, юристами, врачами, которые понимают, что не всем в мире правят деньги. - из интервью]

Вы наверняка видели хотя бы одну из карикатур или комиксов Дэна Пираро – ведь их ежедневно печатают сотни изданий! Мы встретились с Дэном после появления одной из его последних карикатур, которая приобрела широкую популярность. Написанная им «Эволюция человека» (см. внизу) повествует историю, слишком хорошо знакомую каждому из нас. Художник призывает нас хотя бы на минуту задуматься о том, что мы делаем с нашей планетой.

Вопрос: Нам так понравилась ваша карикатура! Вас удивила её массовая популярность? Как вы считаете, почему она зацепила за живое стольких людей?

Дэн Пираро: После возникновения в 1985 году моих материалов под общим названием Bizarro, я нарисовал и опубликовал более 10 тысяч карикатур. Вот этот рисунок – один из моих самых любимых. Сама по себе карикатура не «смешная», она скорее язвительная и берущая за душу. Заключенное в ней послание сегодня как нельзя более актуально.

Столетиями мы считали себя самым успешным и удачливым биологическим видом планеты, благодаря высокоразвитому и разностороннему человеческому мозгу. Ни один другой вид не доминировал на Земле, не влиял на её окружающую среду столь масштабно и действенно, как люди. Но если возникший в результате мир, созданный нашими могучими мозгами, в итоге отравит человечество до его полного исчезновения – можно сказать, что мы, скорее, наименее успешный и удачливый биологический вид на Земле. Сейчас положение вещей таково, что, по пословице, мы проигрываем по всем статьям, хотя победа была у нас в руках ("snatching defeat from the jaws of victory"). Этот рисунок, по сути, очень прост, знаком и понятен без всяких слов и комментариев, для любого человека, независимо от национальности.

"Осторожно с этим дезодорантом. Тесты на животных показали, что если напихать его в глаза побольше и оставить подольше, то вы будете мучиться и умрете".

Вопрос: Вы надеетесь, что люди почувствуют или сделают что-то... увидев этот рисунок?

Дэн Пираро: Больше всего я надеюсь на то, что это напомнит людям – планета, её флора и фауна созданы не для нашего пользования; это всё существует наряду, вместе с нами. Мы все находимся на борту крошечного кораблика, плывущего в бескрайнем море, и нам нужно бросить привычку проделывать дыры в днище нашего кораблика.

Господь: У меня такое чувство, что делать обезьян слишком умными было опасно.

Вопрос: Что подтолкнуло вас использовать творчество для выражения ваших убеждений?

Дэн Пираро: Карикатурист, продающий свои работы в различные издания, чьи рисунки появляются семь раз в неделю, обязан ежегодно выдавать 365 новых идей. Когда у тебя такой жесткий график, любая идея, мелькнувшая в голове, рассматривается как потенциальная тема для рисунка. Меня беспокоят проблемы окружающей среды, поэтому время от времени в той или иной форме это отражается в моих карикатурах, наряду с другими занимающими меня вопросами. Я не считаю это проповедями, я просто надеюсь, что мои карикатуры заставят людей задуматься о важных вещах и сделать собственные выводы.

Хозяин дома: А эта комната прославляет моё эгоцентричное равнодушие к другим видам животных.

Вопрос: Почему комиксы и карикатуры – подходящий способ передачи подобных идей и посланий?

Дэн Пираро: Я уже давно убедился, что юмор – потрясающий способ подачи не вполне удобных, нелицеприятных идей. Нечто вроде вишневого ароматизатора в сиропе от кашля, знаете.
Подопытная обезьяна: Эй, Эйнштейн, как насчет изобретения лекарства от бездушия по отношению к другим видам?

Вопрос: Можете дать советы для начинающих художников, которым хотелось бы использовать творчество для распространения важной информации? Доктор Джейн Гудолл часто повторяет, что каждый человек по-своему приносит позитивные перемены. Как молодежи лучше использовать творчество для привнесения позитивных перемен?

Дэн Пираро: Мне кажется, лучший путь для художника, для артиста – постоянно работать над созданием чего-либо; а также творить от души, искренне. Не думайте о том, ктó это увидит, какое послание прочитает. Просто творите постоянно и от всего сердца.
Сочиняйте песни, какие вы сами хотели бы слушать; рисуйте картины, на которые вам самим хотелось бы смотреть; пишите о том, о чем вам самим хотелось бы читать. Потом отдавайте это миру (с интернетом такое совсем не сложно), смотрите, как люди будут реагировать. Невозможно контролировать реакцию людей. Просто делитесь вашими произведениями и смотрите, что будет дальше. Вот творческий процесс, в двух словах.

Мясная лавка. Свинья - мужу: Ты не поверишь, какой идиотский сон я видела прошлой ночью.

Вопрос: Вы вдохновляете нас вашими рисунками. А каким образом вас вдохновила Джейн Гудолл?

Дэн Пираро: Преданность Джейн Гудолл своему делу, делу всей жизни, потрясает; это большая редкость. Каждый раз, когда мир видит человека, десятилетиями посвящающего себя единственной цели, одному устремлению – это вдохновение для всех нас. Это заставляет задаться вопросом: «Есть ли что-либо столь важное для меня, чему я готов посвятить всю жизнь?» И если нет – почему?

Жена: А я предупреждала тебя о гормонах в мясе и молочных продуктах, которые ты ешь.

Вопрос: Как вы узнали о проекте «Корни и ростки» (Roots & Shoots)?

Дэн Пираро: Всю мою взрослую жизнь я был почитателем работы, которую ведет Джейн Гудолл. О проекте «Корни и ростки» мне рассказала моя подруга Кристи Хиггис (Christy Higgins). Мы с ней убеждены, что образование будущих поколений – один из действенных способов сделать мир лучше.


источник

Перевод, подбор иллюстраций – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Friday, August 21, 2015

Лев Дуров и его кот Мишка/ Lev Durov and his cats

Интервью 2004 года:

— У меня в театре работают жена, дочь и зять.

— Дома художественный руководитель тоже вы?

— Нет, не я, а кот Мишка. Он определяет наш распорядок дня. С утра приходит, будит. Сначала бьет лапой по руке, если не реагируешь, начинает скрести по лысине. С ним надо побороться и дать ему победить — иначе не отстанет.

Недавно я разговаривал по телефону, а кот требовал к себе внимания. Я этого внимания ему не оказал, он обиделся и цапнул меня за руку. Теперь в руке четыре дырки. Такая вот у Мишки в его 18 лет (он внуку Ване ровесник) хватка.

* * *
Правила жизни, 2005 год:

Когда у котов хорошие хозяева — они долго живут. Моему коту двадцать один год.

* * *
Интервью 2006 года:

Кот Март появился у нас в марте. Его слепым котенком выбросили в форточку. Мы его подобрали и выкормили пипеткой. Март был таким маленьким, что спал в моей кепке.
К юбилею Юрия Никулина мы с ним готовили шуточный номер: я заставлял кота читать поздравительный адрес. Кот страшно обиделся и ночью ушел в форточку.

Кошка Юлька тоже была найденышем, она к нам попала в июле. Юлька отличалась бешеной сексуальностью. Рыже-белая, очень красивая, она ложилась на асфальт перед крыльцом и такое выделывала, что все окрестные коты просто безумствовали. Но Юлька била их по морде. А из-под куста акации за этим наблюдал огромный помоечный котяра, весь в лишаях, с оторванным ухом. Он вставал, потягивался. Юлька тут же ложилась, задирала хвост, а кот медленно шел к ней, скучно делал свое дело и возвращался под куст. И все повторялось.

Моя дочка тогда написала странный белый стих о том, что, когда у кота есть добрая хозяйка, миска с молоком, мягкая постель и подружка на чердаке, ему еще нужна помойка. Как и мужчине, у которого все хорошо дома, надо хоть раз в жизни нажраться в подворотне с мужиками.

Белоснежного красавца Мишу нам подарили. Мы не знали, какой он породы, а потом увидели в журнале такого же кота. Оказалось, это норвежский лесной. Мишка обожал бродить на даче под проливным дождем, любил прохладу и сквозняки, а тепло ненавидел. Бывало, он пропадал на несколько дней, но я никогда не волновался: знал, что вернется. Ходили легенды, будто в полях обитает странное огромное белое существо.

Мишка был боевым. Однажды прыгнул за птичкой и полетел с балкона. Кот лежал внизу, окровавленный, с открытым переломом задней лапы. Ветеринары зашили, но лапа стала пропадать. Я позвонил Дуровой: «Наташка, кот погибает!» — «Давай его ко мне!» Там его спасли.

Каждое утро он приходил меня будить, и начинался ритуал. Мишка бил меня по руке — я не реагировал. Он подбирался к плечу, потом стучал по лысине. Тогда я заворачивал руку в одеяло и начинал с ним драться. У меня много дырок было от Мишкиных когтей и зубов. Я давал ему себя победить.

Миша прожил 21 год. Он и сейчас каждое утро ко мне приходит. Лежу, и вдруг раз! — его лапа...

см. также


Thursday, August 20, 2015

путешественник Жиль Элькем и его пёс/ Gilles Elkaim with his dog

На фото Жиль Элькем (Gilles Elkaim) и его пес Пушок.

Жиль, французский путешественник, в 2002-2005 годах прошел в одиночку пешим ходом (каяк, лыжи, олени, собаки) по Полярному кругу от Норвегии до мыса Дежнева (Чукотка). Где-то на Ямале он нашел Пушка (или Пушок нашел Жиля), но с той поры Пушок был вожаком упряжки путешественника, не раз спасая его во время пурги.

Сам Жиль, задумчиво глядя в даль, говаривал: «Иногда я думаю, что Пушок умнее меня».
Я делал фильм об этом путешествии, «Полярная одиссея Жиля Элькема», (The Expedition Arktika), потому и пишу.

via FB Vladislav Vasilievich Bykov


Thursday, August 13, 2015

Про собак, веру и имамов/ Of Dogs, Faith and Imams

Автор – пакистанский писатель и журналист Мухаммед Ханиф (Mohammed Hanif)
24 июля 2015 года, Нью-Йорк Таймс
Карачи, Пакистан
В квадратных скобках — примечания переводчика-автора блога

Когда я беру своего пёсика на прогулку вдоль пляжа в Карачи, люди реагируют так: матери говорят детям — смотри, это собака; дети спрашивают меня, как зовут пёсика и можно ли его погладить; большинство взрослых мужчин либо отшатываются, либо спрашивают — что за порода и сколько стоил пёс. Иногда, заметив кого-нибудь, направляющегося в мечеть по соседству, я перехожу на другую сторону улицы. Среди благочестивых и религиозных бытует мнение, что коснувшись собаки они станут нечисты. Перед тем, как возносить молитвы, необходимо совершить ритуальное омовение.

В Карачи верующие обычно торопятся. Время сейчас неспокойное, и я не хочу оказаться между набожными людьми и Богом, вынуждая отсрочить их молитвы. В конце концов, они стараются исполнять свои обязательства, так же как и я.

Я вырос в очень религиозной семье, где собак не слишком любили. Но наша вера не оказывалась под угрозой каждый раз, когда у порога нашего дома появлялась собака. Подростком в нашей деревне, что в центральной провинции Пенджаб, я видел местного имама [духовное лицо, заведующее мечетью и руководящее общей молитвой], который возносил молитвы, играя со своим пуделем. Его внуки, приезжавшие однажды на лето, привезли пуделя с собой и оставили его. Я видел имама с его собачкой на улице, он гладил и обнимал её. Длинная, снежно-белая борода имама и блестящие завитки шерсти пуделька иногда соприкасались. За почти десятилетие благочестивых молитв под руководством этого имама я никогда не видел, чтобы кто-нибудь возражал против прикосновений имама к его собаке. Может, дело было в авторитете имама. Может, пуделек выглядел более чистеньким, чем некоторые из нас, религиозных крестьян. А возможно, люди думали, что такой старый и благочестивый человек как имам наверняка знает, что делает.

Сегодня, если бы какой-нибудь имам попытался приласкать на людях свою собаку, он, несомненно, лишился бы своего положения, если не головы. Наряду с мусульманами всего мира, мы тоже тоскуем по тем невинным временам, когда можно было оставаться чистыми, держа собак на расстоянии. В мечетях гораздо больше верующих теперь, чем в мои детские годы, вот только нет имамов, рассказывающих религиозные истории о любви к собакам.

Если следовать фетвам [fatwah, решение муфтия, высшего духовного лица у мусульман], провозглашаемым сегодняшними религиозными философами, некоторых собак ислам признаёт, а некоторых – нет. В лучшем случае это звучит так, словно ислам — не вторая самая распространенная религия в мире, заключающая в себе различные древние мифы, культурное наследие, а также тысячи различных упоминаний касательно отношения к животным, — а шикарный собачий клуб.

Иногда мне хочется попросить нашего имама из мечети по соседству, чтобы он рассказал историю, которую мы в детстве слышали на многих пятничных церемониях. Это исламская легенда о сострадании, прощении и собаках. Поскольку многие религии используют женскую добродетель, чтобы поучать нас тому, что есть нравственность, эта легенда повествует о проститутке, которая всю жизнь прожила во грехе. Однажды она остановилась у колодца, чтобы напиться воды, и заметила собаку, которая сидела около колодца, тяжело дыша: её мучила жажда. Женщина зачерпнула воды из колодца своей туфлей и дала собаке напиться. За этот единственный милосердный поступок Аллах простил этой женщине все её грехи. Легенда повествует о том, что каждый грешник имеет шанс на искупление. Но я не могу отделаться от образа измученной жаждой собаки, которая тяжело дышит сидя у колодца. В некоторых вариантах этого предания собака даже пытается есть влажную грязь – так ей хочется пить.

Коран по поводу собак почти безмолвствует.
Единственная настоящая собака, которая появляется в тексте Корана – собака одного из «Пещерных людей» [Cave of Ashabe-Kahf; Асха́б аль-Кахф‎‎ — обитатели пещеры; коранические персонажи, спрятавшиеся в пещере, спасаясь от преследований древнего правителя, чтобы уберечь свою веру. С ними была собака – она принадлежала молодому фермеру, который присоединился к группе верующих. По воле Аллаха юноши проспали лет в пещере 309 лет. Эпизоды, посвящённые им, изложены в Коране, в 18-й суре «Пещера»]. В течение этого сна, длившегося более трех столетий, собака лежала у входа в пещеру, охраняя её от незваных гостей. Это предание не об отвращении, но о путешествии во времени и верности.

Другое памятное упоминание собаки в Коране – в истории о человеке, идущем на поводу у своей похоти и суетных желаний, где говорится: «...он приник к земле и стал потакать своим желаниям. Он подобен собаке: если ты прогоняешь ее, она высовывает язык, и если ты оставишь ее в покое, она тоже высовывает язык». [В суре «Аль‑Араф» Аллах упрекает того, кому были дарованы знамения, но он предпочел последовать за своей прихотью. Коран 7 : 176]

Ненависть мусульман к собакам по большей части дошла до нас через Хадисы [арабск. «новость», «история»], собрание рассказов о высказываниях пророка Мухаммада. Есть множество различных, часто противоречащих друг другу, хадисов относительно того, позволяется или нет держать собаку в качестве домашнего животного-компаньона. Один хадис говорит, что собаки позволительны в целях охраны и безопасности. Их шерсть чиста, но их слюна нечиста, говорится в другом хадисе. Но если шерсть намокнет, она становится нечистой. Дозволительно погладить собаку, но целовать её нельзя. Можно держать собак, если не пускать их внутрь дома. Можно держать собак, если используешь их во время охоты. А что насчет слюны, которую охотничьи собаки оставляют на убитых ими животных? Это нормально.

Популярный хадис о собаках говорит, что ангелы не войдут в твоё жилище, если там есть собака. По всей видимости, ангелы не возражают против собаки, которая вне дома, играет на лужайке или во дворе. Это приводит нас к выводу, что ангелы не заботятся о верующих, которые живут в маленьких квартирках или в домах без двора и лужайки.

Хадис, предостерегающий нас об ангельском отвращении к собакам, иногда приписывают одному из сподвижников пророка Мухаммеда и одному из самых известных передатчиков хадисов. Его имя Абу Хурайра. Кроме того, он был самым известным любителем кошек в исламской истории. По сути, имя его означает «Отец всех кошек» [см. о кошках в исламской культуре]. Некоторые конкурирующие писания той эпохи называют его ненадежным повествователем, но никто не может обвинить его в предвзятости относительно собак: именно Абу Хурайра рассказывает историю о прощенной проститутке, напоившей собаку.

Множество других историй подтверждают факт, что забота о собаках не делают вас дикарями-язычниками.
В одном из преданий пророк Мухаммед вел свою армию в битву, когда ему встретилась собака со щенками. Он поставил своего соратника, чтобы тот охранял собаку и её выводок.
Умар, второй калиф, заявил, что берет на себя личную ответственность за то, чтобы при его правлении даже бездомная собака не ложилась спать голодной.

Существует множество людей, ненавидящих собак, но беспокоящихся о других людях; они заботятся о детях, которые просят милостыню на улицах, или о транссексуалах, которым не дают работу. Подобно им, я обеспокоен тем, дозволительно ли заботиться о дворняжках, когда весь мир вокруг разваливается на части. И я говорю себе, что именно когда мир разваливается на части ты и должен заботиться о дворняжках. В конце концов, наш пророк во время битвы позаботился о безопасности собаки и её щенков.

Наша классическая поэзия, религиозная и романтическая, еретическая и суфийская, полна стихов, в которых влюбленный мечтает стать бродячей собакой, живущей на углу улицы, где стоит дом его возлюбленной. Поэты-суфии держали собак, как символ преданности и сверхчеловеческой верности. И всё равно, даже когда благочестивые верующие нараспев вещают о своем желании стать бродячей собакой в священном городе Медина [город в Саудовской Аравии; второй, после Мекки, центр ислама; здесь находится гробница пророка Мухаммеда, основателя мусульманской религии], они не выносят вида настоящей, живой собаки, которая случайно попадается и на пути.

Мне приходится уводить моего пёсика подальше от проповедей и песнопений, потому что это его волнует, и он начинает лаять. Он, наверное, хотел бы присоединиться, но поэты и протестующие — религиозные или неверующие — не хотят, чтобы в их торжествах участвовали собаки. Мне вспоминается арабская пословица: собака лает – караван идет. Иногда лает караван, а собакам следует продолжать свой путь.

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Friday, August 07, 2015

Юрист Стивен Вайз (Steven M. Wise) и его организация Nonhuman Rights Project

Esquire встретился с американским юристом Стивеном Вайзом (Steven M. Wise, President of the Nonhuman Rights Project, Inc. ) и узнал, как он через суд добивается прав для шимпанзе, дельфинов и слонов.

Никогда прежде коллегия пяти судей апелляционного подразделения Верховного суда штата Нью-Йорк в городе Рочестер не слышала ничего подобного. Дело юриста из Флориды Стивена Вайза коллегия поставила в самый конец расписания: судьи явно хотели послушать, почему им нужно принять это историческое решение — наделить правами личности шимпанзе по кличке Кико.

С высокой трибуны коллегия смотрит, как к кафедре напротив быстро выходит приятный немолодой юрист. Он рыхлый, седой, с небольшой залысиной, лицо его в оспинах и шрамах, у него водянистый серый взгляд, тонкие очки, обаятельная и растерянная улыбка. Мужчина прочистил горло и взглянул на судей. Минутная пауза, как перед большим прыжком.

— Уважаемый суд, меня зовут Стивен Вайз, — немного сбивчиво начинает мужчина за кафедрой. — И я хочу поблагодарить вас за честь и возможность выступить перед вами от имени организации Nonhuman Rights Project с прошением о выдаче постановления хабеас корпус [(лат. habeas corpus) институт английского уголовно-процессуального права, предоставляющий (в некоторых случаях) заинтересованным лицам право требовать доставки в суд задержанного или заключенного для проверки оснований лишения свободы. Х.к. рассматривается английскими юристами как важнейшее средство защиты свободы и неприкосновенности личности – см. статью] для шимпанзе по имени Кико, которого держат на цепи в бетонной клетке в городе Ниагара-Фолс.

Юрист Стивен Вайз [Steven M. Wise, born 1952] и его организация Nonhuman Rights Project — одна из многочисленных граней борьбы за права животных, но грань уникальная. Это многовековая борьба тянется еще с добиблейских времен, и в ней успели поучаствовать Сенека, Декарт, Вольтер, Жан-Жак Руссо, Кант, эко-террористы, радикальные активисты и даже Третий рейх. Сегодня эта битва занесла Вайза в вымирающий город Рочестер на севере штата Нью-Йорк, недалеко от канадской границы. In the middle of nowhere, дыра, сказал Вайз накануне, сидя в ресторане отеля Hyatt и изучая статью о Рочестере в Википедии: население 210 тысяч человек, градообразующее предприятие Kodak прекратило производство камер, население постепенно уезжает, уровень преступности вдвое выше среднего по стране. Вайз рад, что он наконец оказался в этой дыре.

Это был долгий путь. В молодости Стив хотел быть ученым или врачом, играл в рок-группе на электрооргане, получил степень бакалавра по химии, не поступил в медицинский, работал в пульмонологической лаборатории, участвовал в движении против войны во Вьетнаме.

В 1979 году 27-летний Вайз прочитал книгу австралийского философа Питера Сингера «Освобождение животных», библию этой битвы. «Я никогда даже не думал о животных и их положении, о том, как они используются в хозяйстве и какие над ними проводятся опыты», — вспоминает он.

Вайз перестал есть курицу, потом рыбу, потом мясо вообще, перестал носить кожу и мех, но этого было мало. Он решил, что должен представлять интересы животных в суде, но быстро понял: с юридической точки зрения животное не существует, и прав у него не больше, чем у стула или лобового стекла. Единственный способ помочь — создать систему, в которой у животных есть хотя бы часть прав. Не право голосовать и избираться в сенат, а лишь право на собственное тело. В те годы только в одном американском штате был принят закон о жестоком обращении с животными, так что борьба не имела никакого смысла. Вайз стал готовиться.

Чтобы заполнить «теоретический вакуум», как это называет Вайз, понадобилось тридцать лет. Он изучал международное право, законы всех штатов и научные фундаментальные труды, общался с учеными и собирал доказательства умственных способностей животных, написал четыре книги, преподавал, возглавлял специализированные организации. Штат за штатом постепенно принимали законы о должном обращении с животными, а Вайз занялся адвокатской практикой: плохое отношение к домашним питомцам, попытки остановить охоту на оленей, транспортировка дельфинов, защита животных от усыпления. Вайз создал собственную некоммерческую организацию, до 2011 года занимался ею на общественных началах, а когда пошли пожертвования, нанял персонал.

Через два года система волонтеров по стране насчитывала уже 70 человек, и Вайз понял: время пришло.

В декабре 2013 года Nonhuman Rights Project подала сразу четыре иска, первые в истории США и мира, о присвоении человекообразным обезьянам права на неприкосновенность личности. Иски касаются Томми, Кико, Геркулеса и Лео — то есть всех шимпанзе штата Нью-Йорк, содержащихся в неволе. Ни один иск пока не удовлетворен.
— Позволите задать вопрос? — сразу перебивает Вайза председатель Нэнси Смит. — Вы не просите, чтобы Кико отпустили на улицу? Вы просите, чтобы его содержали в заповеднике. Верно?
— Верно. Мы хотим перевезти Кико в заповедник во Флориде, там есть острова, озера и...
— То есть он все равно будет затворником? Вы не говорите, что Кико должен идти на улицу?
— Это было бы опасно и для Кико, и для нас, но он не будет затворником. Он будет в заповеднике.
— То есть из одного заключения, плохого, он отправится в другое заключение, получше? — скептически спрашивает Стефан Линдлей и надевает очки.
— Гораздо, гораздо лучше, — Вайз немного запинается, но продолжает. — Примите к сведению, что это место, в котором его возможность к самоопределению расцветет так, как не может сейчас.
— Но если бы Кико был субъектом права, мы бы не стали брать его из одного заточения и везти в другое, — с сомнением говорит Линдлей. — Мы бы сказали: «Кико, ты свободен, иди куда тебе захочется».
— В истории США и Великобритании по хабеас корпус часто проходили психически нездоровые или умственно отсталые люди, дети, кабальные слуги, дети-рабы. Когда ты не можешь за себя ответить, тебя заберут из одного места и перевезут в другое.


Хабеас корпус — это положение англо-американской правовой системы, принятое английским парламентом в 1679 году и гарантирующее личную неприкосновенность: чтобы лишить человека свободы, должны быть существенные доводы — например, решение суда. У животных такого права нет, хотя из заключений ученых Вайз точно знает, что высшие приматы, дельфины и слоны не только чувствуют боль и умеют сострадать, но также осознают прошлое и будущее. Стивен Вайз называет эту ситуацию «юридической стеной», в которой он пытается пробить брешь. Приходит в низшую инстанцию суда, говорит: вот шимпанзе, его надо отпустить согласно хабеас корпус. Ему говорят: да, но ведь у шимпанзе нет такого права. Тогда Вайз подает апелляцию и требует этого конкретного шимпанзе таким правом наделить.

Англо-американская система права строится вокруг прецедента, а значит, если Томми, Кико, Геркулес или Лео получат право на неприкосновенность, то в перспективе его могут получить все шимпанзе в стране. Изменить конституцию или лоббировать федеральный закон гораздо сложнее.
— Кто-нибудь из Nonhuman Rights Project ездил проведать Кико в Ниагара-Фолс? — спрашивает председатель коллегии.
— Я, ваша честь, ездил, но не смог увидеть Кико. Я говорил с ответчиком, еще когда иск не был подан, и видел у него обезьян и птиц в клетках. Я убежден, что Кико, как и шимпанзе Чарли, который умер до того, как мы успели подать иск, находится там.
— Имеет ли значение, в каких условиях находится Кико... — Линдлей не успевает закончить свой вопрос, как Вайз восклицает: «Нет!»
— Мы в Nonhuman Rights Project называем это «проблемой Билла Гейтса». Что случится, если Гейтс возьмет моего ребенка, увезет его и будет содержать в условиях, которые многократно лучше, чем я когда-либо смог бы обеспечить? Что должен делать судья? Ребенок ли это Гейтса или мой ребенок?
— Давайте возьмем зоопарк, да? — Стефан Линдлей настроен серьезно. — Скажем, зоопарк в Сан-Диего, у них там одни из лучших условий для шимпанзе в стране. Огромные территории, бананы повсюду, — по залу прокатывается легкий смешок. — Но если вы правы, значит кто-нибудь придет и скажет: «Эй! Хабеас корпус, надо освободить этих животных».
— Если зоопарк уважает их самостоятельность и стремление к самоопределению, тогда этого не нужно будет делать.
Вайз все сильнее раскачивается на ногах, а его взволнованная жена Гейл из зала показывает большой палец: муж держится хорошо. Адвокаты, оставшиеся после своих заседаний посмотреть на удивительный процесс, с интересом тянут шеи.
— Откуда вы знаете, что шимпанзе обладают способностью к сознательной деятельности? — вылезает из бумаг Джозеф Валентино.
— У нас к делу приложено экспертное заключение на сто страниц. Оно сообщает вам: шимпанзе сознательны, там упомянуто порядка 45 их когнитивных способностей, включая способность к самоопределению, самостоятельности и прочее.
— А здесь есть вопрос собственности? Кто владеет Кико?
— Я не уверен, что Кико можно владеть, но ответчики так считают.
— Хорошо, ну а если у них есть право на обладание Кико, как он может быть у них изъят?
— Если Кико получит юридические права, то это перевесит данный факт. Ровно то же самое случилось в известном деле «Сомерсет против Стюарта». Будучи рабом, Джеймс Сомерсет добился в суде свободы, хотя его владелец не хотел, чтобы он был освобожден.

Аргумент про рабство — один из самых сильных в арсенале Вайза, он пришел к нему в конце девяностых. По его словам, от этого сравнения судьям становится неловко. Из 13 судей, перед которыми он уже предстал, двое попросили больше в их присутствии такое не говорить.

Борьбу за права животных часто ставят в один ряд с борьбой за права женщин и геев, но Вайз с этим не согласен: только рабы и животные с юридической точки зрения — бесправная вещь.
— Но почему вы не можете просто пойти к законодателям? — устало спрашивает Линдлей. — В нашем штате есть законы о правильном содержании питомцев. И это весьма детализированные указания.
— Мы совсем не беспокоимся об этом. Нет! Мы беспокоимся о том, что он находится в заключении. Он задержан, арестован, — если бы ему дали продолжить, то Вайз объяснил бы: просить лучших условий для животных — то же самое, что просить более щадящего графика работы для рабов.
— Но если вы правы, значит ли, что все шимпанзе из зоопарков должны отправиться за Кико? — с надеждой спрашивает Линдлей. Он давно уже отложил свои очки в сторону и прикрыл лицо рукой.
— В штате Нью-Йорк в зоопарках нет шимпанзе.
— А что насчет дельфинов? Их тоже надо освободить?
— В штате Нью-Йорк нет дельфинов, — не задумываясь отвечает Вайз.
— Хорошо, дельфины США.
— Если они содержатся в маленьком бассейне, то конечно.

Линдлей не моргая смотрит на Вайза. Судья Вален, не вмешивавшийся в разговор на протяжении всего заседания, наконец перестает качаться в кресле:
— Знаете, в чем мне видится проблема, господин адвокат? У вас выдающиеся бумаги, это очень впечатляет. Но как же так, мы берем самосознание из одной среды и переносим его в другую? Он же должен быть свободен. Вы будете решать, где Кико должен жить, что Кико должен есть, где Кико должен находиться.
— Но с этим... с этим... — от волнения Вайз сбивается с ритма. — С этим приходится разбираться каждый раз, когда личность недееспособна! Ребенок не может делать все, что захочет, кто-то должен принять решение, но это решение в интересах ребенка. А здесь будут учитываться интересы Кико, а не человека, который держит его на цепи.

Наконец, возникает пауза, будто кто-то хочет еще что-то сказать, но Вайз не упускает своей возможности: он знает, что уже выступает вдвое больше, чем ему доводилось прежде, и дольше, чем все юристы в этом зале до него. Он выдыхает:
— Независимость и свобода самоопределения в штате Нью-Йорк рассматриваются как важнейшая ценность. Мы имеем право отказаться от переливания крови, от препаратов, имеем право умереть.
Судья Линдлей делает последний бросок:
— Получается, Кико равноценен умственно отсталому взрослому?
— Я бы так не сказал. Он скорее как нормальный человеческий ребенок в возрасте пяти лет.
— Который никогда не вырастет?
— Который никогда не вырастет, да. Кто-то всегда должен будет принимать решение за него, но это решение будет сделано исходя из его интересов. И можно будет отстаивать его независимость и автономность, вместо того чтобы позволить ему прожить жизнь раба на цепи, согласно чьим-то чужим представлениям о том, как он должен жить.
— Спасибо вам, думаю, это все, — говорит председатель. Судьи встают.
— Спасибо вам огромное, ваша честь, — Стивен Вайз отходит от кафедры к жене, она шепчет ему: «Ты был просто молодцом, отлично, отлично выступил». Вайз улыбается.

На следующий день, 3 декабря 2014-го, Стивен Вайз узнал решение по делу другого шимпанзе, Томми: в удовлетворении иска отказано. Коллегия Рочестера свое решение обнародовала после Нового года: отказать.
Вайз собирается идти выше. Он понимает, что судьям тяжело принять решение в его пользу, один из них так и сказал: «Я не буду первым, кто совершит этот прыжок веры». Но рано или поздно, уверен Вайз, этот прыжок кто-то совершит — судьи в США избираются, идеи прав животных поддерживают все больше американцев, а сравнение с рабством однажды сыграет свою роль. В конце концов, еще один судья, вынося отказ, сказал Вайзу: «Удачи вам. Извините, я не могу подписать это решение, но надеюсь, вы продолжите борьбу. Я сам люблю животных и ценю вашу работу».

Скоро команда Стивена Вайза начнет работать в других штатах, на очереди слоны и дельфины. Вайзу 64 года, и он понимает: дело его жизни при нем не будет закончено, но его это не печалит — кто-то же должен начать строить новый мир. Именно поэтому Nonhuman Rights Project работает с юристами из Великобритании, Испании, Португалии и Аргентины. Накануне Нового года орангутанг Сандра, живущая в зоопарке Буэнос-Айреса, получила постановление хабеас корпус, и это судебное решение расширит аргументацию Вайза. Ведь прецедент есть прецедент.

источник; фотографии добавлены автором блога


Wednesday, August 05, 2015

Окровавленные львы: жизнь в неволе/ Grim Lives of Africa's Captive Lions

источник: Inside the Grim Lives of Africa's Captive Lions
22 июля 2015 года

Новый документальный фильм рассказывает правду о растущем варварском бизнесе Южной Африки.

70% южно-африканских львов проводят всю свою жизнь в неволе. Разведение львов, трофейная охота, рост торговли львиными костями – взаимосвязанные рискованные предприятия. Фото: Иэн Мишлер (Ian Michler)

Текст: Катаржина Новак (Katarzyna Nowak), National Geographic

В Южной Африке за заборами и решетками содержатся более семи тысяч львов. Их разводят и растят в неволе, на частных фермах или в охотничьих «запасниках». Львят дают потрогать и подержать туристам. Туристы могут посмотреть также и на более взрослых животных, и даже покормить их.

В итоге все животные гибнут в ходе так называемой подготовленной/ отрепетированной охоты (“canned” hunt, дословно – «консервированная» охота), когда львов выслеживают и отстреливают на специальной ограниченной территории, где животные — легкая мишень для богатых туристов.
Стоимость участия в такой «подготовленной охоте» может достигать 50 тысяч американских долларов. В качестве трофеев охотники везут на родину львиные головы и шкуры. Трупы и кости львов экспортируются в азиатские страны, где их используют в традиционной медицине.

После введения новых мер по пресечению продажи органов и костей тигров, которые находятся под угрозой вымирания, начала расти торговля костями львов. Это означает, что, наравне с «трофейными» львами-самцами, коммерческую ценность приобрели и львицы-самки.
Новый документальный фильм под названием «Окровавленные львы» (Blood Lions) призван пролить свет на темную сторону южно-африканской индустрии разведения львов в неволе и организации «подготовленных» охот. Фильм покажут в г. Дурбан, ЮАР, в рамках крупнейшего кинофестиваля Африки.

Владельцы частных ферм по разведению львов заявляют, что охота на выращенных в неволе львов помогает сохранять сокращающуюся популяцию этих животных в дикой природе.

«Это не так», — говорит доктор Люк Хантер (Dr. Luke Hunter), президент организации «Пантера» (Panthera), призванной защитить вымирающие виды крупных животных семейства кошачьих. «Эта индустрия поставляет животных для убийства прямо в их клетках, или переправляет в Азию, где высок спрос на части тел и внутренние органы крупных животных семейства кошачьих. Документальные фильм “Окровавленные львы” полностью опровергает лживые аргументы южно-африканских дельцов, которые якобы разводят львов ради “природоохранных” целей, и находят оправдание для существования этой варварской индустрии».

Фильм «Окровавленные львы» продолжает традицию таких картин, как
«Гориллы в тумане» (Gorillas in the Mist, 1988),

«Слоны и Эхо» (Echo of the Elephants, 2005),

«Бухта» (массовое убийство дельфинов в Японии) [The Cove; Taiji dolphins in Japan], Blackfish.
Все эти фильмы, по словам Уилла Трэверса (Will Travers), президента фонда Рожденные свободными (Born Free Foundation), оказали «глубочайшее воздействие на наше отношение к диким животным».

Иэн Мишлер (Ian Michler) — рассказчик и главный герой док. фильма прожил 25 лет в 15 различных африканских странах.
Журналист, гид, сафари-оператор, активист в защиту природы и животных.
Пишет об экотуризме, защите природы, об окружающей среде в целом.
Регулярно публикуется в Africa Geographic на протяжении последних 20 лет.
Участник Международной лиги писателей-природоохранников (International League of Conservation Writers).
Автор и фотоиллюстратор нескольких книг об Африке.

Из своего дома в ЮАР Иэн Мишлер рассказывает нам о львах, о съемках фильма, о реформах, которые, он надеется, этот фильм вызовет.

С чего началась ваша работа по защите львов?

Иэн Мишлер: В 1990-е годы я постоянно жил в дельте реки Окаванго (the Okavango Delta) в Ботсване, занимаясь сдачей жилья внаём. Меня увлекла проблема устойчивого развития охоты на львов в Ботсване. Этот интерес привел меня к информации о фермах и «подготовленной» охоте на львов в ЮАР.

В 1999 году в клетках содержалось от 800 до 1000 львов.
В 2005 году, когда я предоставил отчет министерству окружающей среды и туризма, в неволе находилось уже от 3 тыс. до 5 тыс. львов.
В настоящее время число крупных кошачьих хищников (львов, тигров, леопардов) в неволе в ЮАР — более 8 тыс. Наибольшее число их них – львы.

Очевидно, что эта индустрия (весьма заманчивая и выгодная для небольшой группы лиц) выросла и продолжает расти. Тем, кто выступает против разведения львов в неволе, говорят, что данные фермы существуют ради образовательных целей, а также для защиты животных.

Но подобные оправдания ни на чем не основаны. Львы относятся к видам животных, которых, вырастив в неволе, невозможно выпустить в дикую природу. Ни один эколог или биолог в ЮАР в настоящее время не занимается восстановлением популяции львов в дикой природе. А если бы кто-то и занимался — ни за что не стал бы использовать хищников, выращенных в неволе. Это лживые заявления и маркетинг.

Фото со странички International Campaign Against Canned Hunting

Этих величественных хищников растят в неволе, чтобы убить в неволе. Для меня — и для всё большего числа людей во всем мире — подобная ситуация недопустима.

Львы в ЮАР отличаются от львов, обитающих в других африканских странах?

Иэн Мишлер: ЮАР – единственная страна в мире, где всех львов подразделяют на три класса: «дикие», «управляемые» и «в неволе».

На фото:
Возможность погладить львенка – первая из нескольких стадий, которые проходят выращиваемые в неволе животные.
Финальная стадия: одомашненного льва, безо всяких шансов на побег и спасение, застреливает охотник за трофеями, который платит за этот «спорт» тысячи долларов.

По достоверным данным организаций наподобие «Пантеры» (Panthera), в ЮАР насчитывается от 2.700 до 3.200 «диких» и «управляемых» львов – в пропорции примерно 50 на 50.
Дикие львы живут в национальном парке Крюгер (Kruger National Park) и парке Кгалагади (Kgalagadi Transfrontier Park).
«Управляемые» львы живут в частных заповедниках, таких как Пхинда (Phinda) и Цвалу (Tswalu). Их сохраняют для поддержания богатства генофонда.

Ассоциация защиты хищников ЮАР (South African Predator Association, SAPA) отслеживает численность львов в неволе, а также число ферм, которые заняты в этой индустрии. Однако не каждый, кто разводит львов в неволе, обязан быть членом этой Ассоциации, и не каждый предоставляет достоверные данные. По нашим оценкам, основанным на обсуждениях с членами Ассоциации SAPA, а также с департаментом по вопросам окружающей среды, в неволе находится более семи тысяч львов.

Какова главная тема документального фильма «Окровавленные львы»?

Иэн Мишлер: Фильм вскрывает жестокость, лживость этой индустрии, а также образовавшиеся благодаря ей денежные потоки. Почти половина фильма посвящена заводчикам, владельцам ферм по разведению львов, а также охотникам за трофеями, которые хотели высказаться.

А в ЮАР проходят «честные» охоты, когда животных выслеживают в дикой природе?

Иэн Мишлер: Охота с «честным преследованием» – традиционная форма трофейной охоты, в которой преследуемое животное имеет шанс на спасение. Такие охоты проводятся издавна, без использования транспорта, пешком.
В «подготовленной, консервированной» охоте у убийцы гарантия, животному не уйти.
«Честная погоня» и охота существует в Танзании и Зимбабве до сих пор, в меньшем масштабе – в Намибии, Замбии и Мозамбике.
В 2014 году Ботсвана приняла прогрессивный закон, запрещающий трофейную охоту.
В ЮАР, с быстрым ростом здесь числа ферм по разведению львов, а также с подъемом торговли дикой природой, охоты с «честной погоней» очень редки. Я бы сказал, кроме «консервированной охоты» другой здесь нет.

Есть ли вероятность того, что охотники за «честную погоню» окажут противодействие разведению львов в неволе и практике «подготовленной охоты»?

Иэн Мишлер: Теоретически, все объединения профессиональных охотников имеют свод правил и нормы этики. Они заявляют о том, что придерживаются нравственного подхода и преследуют природоохранные цели. Однако если бы охотники на практике следовали этому, они бы поддерживали нас. К сожалению, большинство охотников не возражают против существования ферм по разведению хищников.

Ассоциация профессиональных охотников ЮАР (Professional Hunters’ Association of South Africa) – на стороне заводчиков и «подготовленной» охоты. Они пытались даже подать ситуацию как благоприятную, заявляя, что «консервированной» охоты больше нет. Потому что, по словам охотников, больше не используются приманка и транквилизаторы. Играя словами, они называют происходящее сейчас «охотой в неволе» (‘captive hunting’). Но как бы это ни называли, «консервированной охотой» или «охотой в неволе», суть одна.

Против подобной практики начали выступать профессиональные охотники за трофеями. Одна из таких групп, группа SAMPEO, будет играть важную роль в нашей кампании.

Вы надеетесь, что фильм «Окровавленные львы» спровоцирует перемены. Какие?

Иэн Мишлер: Прекращение эксплуатации животных; окончание разведения львов и прочих хищников для проведения «подготовленной» охоты.

Мы сумели встряхнуть австралийскую и американскую аудитории показом нашего промо-клипа, который подготовили для сбора средств перед созданием документального фильма. Этот промо-материал случайно увидели в австралийской организации «Во имя любви к дикой природе» (For the Love of Wildlife); они показали клип членам парламента, а оттуда он попал к министру окружающей среды. Увиденное вызвало шквал общественного протеста.
Австралия законодательно запретила трофейную охоту на львов. Австралийское правительство действовало необыкновенно проактивно. Правда, в Австралии сравнительно невелико число трофейных охотников, так что запрет не задел широкие массы избирателей.

В странах Евросоюза грядут позитивные перемены; благодаря группам «ЕС без трофейной охоты» (Trophy Free EU Group), «Члены парламента в защиту дикой природы» (MPs for Wildlife) и «Инициатива граждан ЕС» (European Citizens’ Initiative).


Слева: Кендалл Джонс, Техас (см. о ней подробнее); справа - неизвестный охотник. Фото со странички International Campaign Against Canned Hunting

Однако наибольшее число, более половины, охотников за трофеями – американцы. Я призываю таких охотников: если вы против «подготовленной» охоты и всего с нею связанного, не молчите, выражайте свое мнение, требуйте её отмены.

А молодежи, которая приезжает в ЮАР, чтобы на добровольных началах поработать на львиных фермах, я скажу: будьте очень осторожны! Вы легко сделаетесь жертвами мошенников, помогая выращивать львят, которых в итоге будут отстреливать охотники.

Кроме того, я хочу вызвать дискуссию нравственного характера, чтобы люди обсуждали проблему: как мы обращаемся с животными в целом.
Нами движет экономический интерес и прочие «оправдывающие обстоятельства».
Я призываю использовать современные знания в области благополучия животных, взаимодействия экосистем, взаимозависимости всего живого мира, – чтобы в соответствии с этим менять наше поведение и отношение.

* * *

«Львы в неволе уже давно стали позорным пятном ЮАР, пороком туристического и природного ландшафта страны. Необходимо проливать свет на трагедию львов, выращиваемых в неволе, пока эта позорная практика не нанесла невосполнимый урон репутации Южной Африки. Приветствую всех, кто посвящает этому своё время и усилия».

- Колин Белл, туристический консультант, автор книги «Наилучшее в Африке» / Colin Bell, Tourism consultant and author of “Africa’s Finest”

*
«Я поддерживаю создание этого документального фильма, посвященного нашей дикой природе, потому что я всей душой болею за сохранение окружающей среды. Я – неравнодушный гражданин, убежденный в необходимости шагов для пробуждения общественного сознания и распространения информации. Весь мир должен узнать: мы не согласны с тем, что происходит с нашим наследием. Я согласился дать интервью, потому что хочу высказаться; потому что понимаю – я обязан сотрудничать с теми, кто борется за спасение наших бесценных животных, таких как львы и носороги».

- Сибусисо Вилане, южно-африканский альпинист, марафонец, путешественник, оратор-мотиватор/ Sibusiso Vilane, inspirational speaker, mountaineer, marathon runner and adventurer. Author of "To the top from Nowhere."

*
«Разведение великолепных диких животных в лагерях смерти, чтобы убивать ради больного “эго” и денег – бесчестно и бесчеловечно; это должно быть объявлено вне закона. Львы должны жить в дикой природе, выполняя свою уникальную роль в экологической системе Африки. То, что индустрия “подготовленной” охоты продолжает существование – вопиющее злодеяние, нравственно унижающее всех нас. Этот важный фильм проливает свет на темные закоулки преступного бизнеса».

- Кормак Каллинэн, писатель и адвокат, занимающийся проблемами охраны природы / Cormac Cullinan, Cullinan & Associates Incorporated

*
«Жестокость, варварство, ужас – такими словами члены австралийского парламента описали фермы по разведению львов и индустрию “подготовленной” охоты в ЮАР.

Наша кампания рада оказать поддержку и участвовать в полнометражном документальном проекте, раскрывающем правду об этой отвратительной и жестокой индустрии «развлечений», вся бизнес-модель которой базируется на постоянной, планомерной, вопиющей жестокости по отношению к беззащитным животным.

- Крис Мерсер, основатель Кампании против «консервированной» охоты/ Chris Mercer, Founder, CACH (Campaign Against Canned Hunting)

*
«Это очень своевременный фильм, смелый, полный душераздирающих, трагических сцен. В то же время, это голос в защиту диких и бессловесных созданий… Голос, требующий: “Хватит! Никогда больше!” – протест против чудовищной триады: финансовое приспособленчество + ложь + равнодушие к животным тех, кто называет себя “помощниками в охране природы”».

- Иэн Маккаллум, новозеландский писатель, поэт, натуралист, психиатр / Ian McCallum – Author, poet, psychiatrist and naturalist

Like us on Facebook or Follow us on Twitter and we will ensure you are up to date with all BLOOD LIONS and canned hunting industry news. - see here

Перевод с английского, подбор фотографий – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Thursday, July 30, 2015

Трофейная охота: убийство льва Сесила/ Trophy hunter Walter Palmer & Cecil the lion

источник: IDA via facebook Justice for Cecil The Lion

29 июня 2015

Мы, представители организации «В защиту животных» (IDA), потрясены убийством 13-летнего льва по кличке Сесил, который обитал на территории Национального парка Хванге в Зимбабве (Hwange National Park).

Это просто омерзительный, самодовольный, подлый, бессердечный убийца, чья позорная похвальба своими мерзостными «подвигами» почти столь же возмутительная, как сами эти «подвиги».
Пирс Морган, британский журналист и телеведущий

Американский дантист Уолтер Палмер (Walter Palmer) заплатил за возможность убить льва 50 тыс. долларов. При пособничестве двух местных охотников, он выманил Сесила за территорию Национального парка: в машине Палмера был труп другого животного, который он использовал как приманку, выманивая льва за пределы охраняемой территории. Затем дантист-охотник подстрелил льва из арбалета и ранил его. Почти двое суток раненное животное страдало в агонии, а охотники преследовали его, в итоге пристрелив из ружья. Трофейный охотник и его пособники отрезали голову льва, свежевали труп (сняли с него шкуру), останки бросив под открытым небом.

Охотники из Зимбабве, Тэо Бронхорст (Theo Bronkhorst) и Хонест Ндлову (Honest Ndlovu), предстали перед местным судом по обвинению в браконьерстве и пособничестве Палмеру. Если их признают виновными, охотников ждет до 15 лет тюремного заключения. Между тем, американский дантист Палмер, главное действующее лицо в убийстве льва, остается на свободе без всяких предъявленных обвинений.


Это не первое убийство Уолтера Палмера, за ним тянется долгая мрачная история убийств диких животных в разных странах мира. Он – участник Международного сафари клуба трофейных охотников (Safari Club International, SCI), на чьем счету – 43 убийства, включая полярного медведя в 2008 году; убийство черного медведя в штате Висконсин (труп животного преступник вывез на машине за 60 км. от регистрационной станции в зоне легальной охоты).

В настоящее время стоматологический кабинет Палмера в Миннесоте закрыт. Местные жители приносят к дверям записки и мягкие игрушки, в память об убитом льве.
Он явно гордится собой, верно?
Объявление, повешенное местными жителями на двери конторы дантиста Палмера в Блумингтоне, штат Миннесота.

За последние 30 лет популяция африканских львов сократилась на 60%. В дикой природе осталось около 30 тыс. особей.
Бесконтрольный отстрел охотниками за трофеями животных, включая львов, нужно остановить. Львы должны быть включены в Акт по защите видов, которым грозит вымирание (Endangered Species Act), для обеспечения сохранения популяции.

Организация «В защиту животных» (IDA) будет следить за развертыванием ситуации. То, что Палмеру не предъявили никакого обвинения и даже не вызвали на допрос – неприемлемо. Преступление Палмера заслуживает наказания.

***
Всемирно известная приматолог Джейн Гудолл (Jane Goodall) выступила с заявлением по поводу хладнокровного убийства льва Сесила:

«Я возмущена и потрясена новостью о гибели самого любимого льва Зимбабве.
Для меня совершенно непостижимо стремление убить животное, льва (они находятся на грани вымирания). Более того: выманить Сесила с охраняемой территории национального парка, чтобы подстрелить его из арбалета!
У меня просто нет слов, чтобы выразить моё отвращение и негодование.
Агония длилась часами; труп льва обезглавили. И всё это называют словом “спорт”!
Единственное, что утешает – то, что тысячи людей всего мира узнали об этом преступлении, и выражают свое возмущение. Глаза многих открылись, люди увидели темную сторону человеческой натуры. Уверена, что теперь люди будут более активно бороться ради защиты природы и диких животных. В этом моя надежда».
источник

***
— Никогда еще на моей памяти убийство животного не вызывало подобного резонанса, — говорит Бет Олгуд (Beth Allgood), руководитель кампаний Международного фонда IFAW.

Сначала появилась информация, что убийца льва Сесила – охотник из Испании, что удивило Бет Олгуд. Но когда выяснилось, что охотником был американец, всё стало на место, подтвердился 20-летний опыт работы Бет по защите диких животных:
— Мы, американцы, не любим признавать нашу роль в нелегальной торговле дикой природой и животными. Мы любим указывать на Китай, подогревающий спрос в этой области, на Африку, где мало что делается для защиты диких животных. Но когда идет речь об истреблении львов, мы, американцы, играем главенствующую роль.

Американцы, едущие в Африку ради трофейной охоты, ежегодно составляют 60% от всех иностранных охотников за трофеями. То есть, более 15 тысяч американцев ежегодно выходят на охотничью тропу, причем каждый из них жаждет привезти с собой домой трофей: части тела убитого животного.

За последние 30 лет популяция африканских львов сократилась на 60%. Сокращение ареалов обитания и браконьерство – вот основные причины. А кроме того – трофейная охота.

На фото: Уолтер Палмер, работа и досуг
Британский актер и зоозащитник Рики Джервейс по поводу дантиста-охотника:
Это не ради пропитания. Это не ради меткой стрельбы – тогда подошли бы консервные банки. Это ради азарта убийства. Психически больной ублюдок.

Профессора Оксфордского университета изучают влияние трофейной охоты на популяцию львов в Зимбабве. Из 62 львов, за которыми вели наблюдения в этом регионе, 10 умерли от естественных причин, а 24 были застрелены охотниками за трофеями.

Ранее в Африке обитало более 200 тыс. львов, теперь осталось около 30 тыс. Это заставило представителей «Службы охраны рыбных ресурсов и диких животных США» (U.S. Fish and Wildlife Service) поставить вопрос о занесении африканских львов в число исчезающих видов животных.
Ожидается, что подобные меры ограничат список стран, из которых охотники из трофеями могут привозить «львиные трофеи», то есть органы убитых или львов.
В настоящее время 11 стран позволяют проводить у себя охоту на львов, однако новые законы будут требовать от них предоставлять данные о том, что популяция львов в данной стране полноценна и грамотно контролируется, а также что действуют все необходимые меры по охране видов.

Однако это лишь попытка наложить лейкопластырь на глубокую рану, считает Эрик Йенсен (Eric Jensen), профессор американского университета Уорика (University of Warwick), который занимается изучением общественного влияния на решение проблем охраны дикой природы:

«Эта проблема коренится в существующем издавна стереотипе, связывающем охоту на диких животных с мужественностью. Большинство американцев не поддерживают этот “спорт”. Однако для многих охота неотъемлема от, скажем, образов Дэви Крокетта (Davy Crockett, охотник и фольклорный герой) и Теодора Рузвельта, страстного охотника.
Факт есть факт: в 2015 году люди все еще отправляются за тысячи километров, чтобы убить экзотическое животное и привезти домой трофеи. Это отражает наличие глубоко укорененных проблем “цивилизованного” западного общества, где подобное должно бы быть просто немыслимым».

По поводу возмущения вокруг убийства льва Сесила профессор Йенсен добавляет:
«Скорее всего, шумиха и негодование общественности просто затихнут. Трофейная охота – сложная, многогранная проблема, для решения которой требуются фундаментальные изменения. Поворотным пунктом было бы, если бы общественность увидела в этом символ гораздо более масштабной проблемы, каковой, собственно, и является трофейная охота».

Международные авиалинии, такие как Air France и Emirates, объявили о полном запрете на транспортировку своими рейсами охотничьих трофеев: слонов, носорогов, львов и тигров. К ним присоединились крупнейшие авиалинии африканского континента, South African Airways.
источник

UPD: Нью-Йорк Таймс: гибель льва Сесила/ The Death of Cecil the Lion
31-07-2015

Гибель в Зимбабве черногривого льва Сесила от рук американского охотника вызвала волну негодования в интернет-сообществе. Охотник, Уолтер Палмер, дантист из Миннесоты, вынужден скрываться.

На фото: Протест на парковке около зубоврачебной конторы Палмера в Блумингтоне, Миннесота.

Причины общественного гнева легко понять: в нашу эпоху истощения дикой природы, быстрого роста числа вымирающих видов, масштабного браконьерского истребления слонов и других крупных млекопитающих – трофейная охота в Африке лишена той привлекательности, флер которой окутывал её во времена страстного охотника Тедди Рузвельта.

Многие люди критикуют «развлечение», состоящее в убийстве диких животных ради азарта, трофея и похвальбы. Однако охотники на львов — не единственная причина сокращения популяции последних (сто лет назад было 200 тыс. животных; теперь менее 30 тыс.). Для любых вымирающих животных основная угроза – сокращение ареалов обитания.

Со смертью льва Сесила споры вокруг трофейной охоты не утихнут, и возможно, общественное возмущение приведет к принятию серьезных мер по защите животных. Необходимо обратить внимание на виды исчезающих животных, в особенности слонов, носорогов и других, истребляемых ради бивней, рогов и прочих органов. Президент Обама во время своей недавней поездки в Африку был прав: он отказался от обычного для подобных визитов сафари, вместо этого объявив о новых юридических мерах по сокращению транспортировки и продажи слоновой кости в США.

Гнев общественности по поводу убийства льва Сесила должен также заставить трофейных охотников (большинство из которых – зажиточные американцы) задуматься. Здесь же стоит упомянуть о чудовищной практике «подготовленной/ отрепетированной» охоты (“canned” hunting; см. об этом подробнее).

UPD2: Авиалинии Delta, United Airlines и American Airlines запретили перевоз охотничьих трофеев на рейсах своих авиалиний. - источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Monday, July 27, 2015

Вегетарианцы и сыроеды дореволюционной России/ Vegetarianism in pre-revolutionary Russia

В дореволюционной России было очень популярно вегетарианство: в одной только московской вегетарианской столовой в Газетном переулке питалось 1300 человек в день.
В моде были бульоны из сена, чай из крапивы и бутерброды из маслин, кореньев и рыжиков.
- источник

***
Вегетарианцев можно найти в любом столетии и практически на любом континенте, но заметным поветрием отказ от животной пищи становится в Европе только в XIX веке.
Первое Вегетарианское общество появилось в Англии еще в 1847 году (там же придумали и само слово «вегетарианец»), но распространялась мода постепенно и неравномерно: если в Германии сразу два подобных общества открылись в 1860-х, то в Швеции — в 1894-м, а во Франции — в 1899-м.

В России вегетарианство становится популярным прежде всего благодаря Толстому — он отказывается от мяса в 1880-х и пишет невероятно влиятельный очерк «Первая ступень» (1891), называя вегетарианство первым этапом нравственного возрождения.
«Десять лет кормила корова тебя и твоих детей, одевала и грела тебя овца своей шерстью. Какая же им за это награда? Перерезать горло и съесть?»
Лев Толстой. «Путь жизни»
Эти строчки многих превратили в сторонников «безубойного питания».

В начале XX века это поветрие уже невозможно не замечать: повсюду открываются вегетарианские столовые, издаются «Вегетарианские обозрения», появляются добровольные общества.
Быть вегетарианцем в Петербурге начала века — это значит быть человеком прогрессивным и в известной степени упрямым: абсолютное большинство отечественных врачей считает вегетарианство вредной и опасной идеей, а окружающие встречают этот выбор в лучшем случае недоумением.
«Когда не знают, какой ярлык прилепить к моему лбу, то говорят: „Это странный человек, странный!“ — жалуется чеховский Астров в „Дяде Ване“. — Я люблю лес — это странно; я не ем мяса — это тоже странно».

Дореволюционные вегетарианцы делились на «идейных» безубойников и «гигиенистов». Для первых отказ от мяса — это нравственный выбор, и дело вообще не в еде; для вторых — вопрос исключительно здорового питания. «Идейных» в России подавляющее большинство (в то, что вегетарианская еда страшно полезна для здоровья, многие из них и не верят-то до конца).

«Среди вегетарианцев всего мира только русские принцип „Не убий“ поставили главным условием вегетарианства».
- «Вегетарианский вестник»
К разговорам про еду они относятся презрительно — потому что собираются, вообще-то, поменять мир, — а «гигиенистов» называют «желудочными вегетарианцами».
В Европе ситуация обратная: там большинство — «гигиенисты», и на этический пыл русских коллег они смотрят с недоумением. Немецкий журнал Vegetarische Warte пишет:
«Вообще в русском народе есть еще много идеализма. Здесь смотрят на вегетарианство большею частью с идеальной стороны; гигиеническая сторона пока что мало известна».

Пойти на званый ужин — это почти наверняка нарваться на недоуменные или даже враждебные расспросы: о них часто упоминают в письмах и дневниках убежденные вегетарианцы того времени — от Соловьева и Черткова до Лескова, Рериха, Репина и Ге.

Зато можно спокойно отобедать в городе: к началу века почти в каждом крупном российском городе есть вегетарианская столовая. Больше всего их в Петербурге — девять штук. Появление самой крупной, на Невском, 110, сопровождается скандалом: ее владелец, председатель Вегетарианского общества, самовольно тратит на открытие деньги общества.

Столовые крайне популярны: данных по Петербургу не сохранилось, но известно, что только одна московская столовая в Газетном переулке в день принимает 1300 человек, а во всех московских вегетарианских заведениях (их четыре) в 1914 году побывало 642 870 человек — в Петербурге эту цифру можно смело умножать как минимум на два.

Корней Чуковский оставил описание петербургской вегетарианской столовой, находившейся за Казанским вокзалом:
«Там приходилось подолгу простаивать и за хлебом, и за посудой, и за какими-то жестяными талонами. <…> Главными приманками в этой вегетарианской столовой были гороховые котлеты, капуста, картошка. Обед из двух блюд стоил тридцать копеек. Среди студентов, приказчиков, мелких чиновников Илья Ефимович [Репин] чувствовал себя своим человеком».

Илья Репин был, вероятно, самым известным петербургским вегетарианцем: натурой он был страстной и безубойным питанием увлекся надолго, прославляя его в лекциях, письмах и публичных выступлениях. Благодаря им нам осталось меню зажиточного дореволюционного вегетарианца.

«Я… справляю медовый месяц питательных и вкусных растительных бульонов. Я чувствую, как благотворный сок трав освежает, очищает кровь… Выброшены яйца (вреднейшая пища), устранены сыры, мясо уже и прежде оставлено. Салаты! Какая прелесть! Какая жизнь (с оливковым маслом!). Бульон из сена, из кореньев, из трав — вот элексир жизни. Фрукты, красное вино, сушеные плоды, маслины, чернослив… орехи — энергия. Можно ли перечислить всю роскошь растительного стола? Но бульоны из трав — какое-то веселье. <…>
Сытость полная на 9 часов, ни пить, ни есть не хочется, все сокращено — свободнее дышится.
Как я рад, что могу опять бодро работать и все мои платья, ботинки на мне свободны. Жиры, комками выступавшие сверху заплывших мускулов, ушли; тело помолодело, и я стал гораздо выносливей в ходьбе, сильнее в гимнастике и гораздо успешнее в искусстве…»
Илья Репин.
Письмо И. И. Перперу, 1910 год

Впрочем, с той же страстью Репин несколько раз отказывался от вегетарианства, особенно на начальной стадии. В итоге он все-таки постепенно перешел на растительную пищу, во многом под влиянием своей второй жены Натальи Нордман.

Главным пропагандистом сыроедения в Петербурге была жена Репина Наталья Нордман, одна из самых очаровательных женщин начала века. Для газет того времени она была излюбленной мишенью.
«Нас часто спрашивают, как это мы [с Репиным] питаемся сеном и травами? Жуем ли мы их дома, в стойле или на лугу, и сколько именно?» — так обычно она начинала свои публичные лекции. Красноречия ее (и явных кулинарных талантов) обычно хватало, чтобы склонить на свою сторону даже скептиков.

«Вчера в Психоневрологическом институте Илья Ефимович читал „О молодежи“, а я „Сырое питание как здоровье, экономия и счастье“. Студенты целую неделю готовили кушанья по моим советам. Было около тысячи слушателей, в антракте давали чай из сена, чай из крапивы и бутерброды из протертых маслин, кореньев и рыжиков, после лекции все двинулись в столовую, где студентам был предложен за шесть копеек обед из четырех блюд: размоченная овсянка, размоченный горох, винегрет из сырых кореньев и смолотые зерна пшеницы, могущие заменить хлеб.
Несмотря на недоверие, с которым всегда относятся в начале нашей проповеди, кончилось все тем, что пятки все-таки удалось поджечь слушателям, съели пуд размоченной овсянки, пуд гороху и безграничное количество бутербродов. Запили сеном и пришли в какое-то электрическое, особенное настроение. <…>
Мы, слава богу, бодры и здоровы, я теперь пережила все стадии вегетарианства и проповедую только сырое питание».
Наталья Нордман.
Из письма И. И. Перперу и его жене, 25 марта 1913 года

Во время войны идеи вегетарианства стали впервые откровенно раздражать все русское общество. Во-первых, лозунг «Не убий» автоматически превращал идейного вегетарианца, отказывающего проливать кровь, в пацифиста, а значит — в предателя, не желающего защищать родину. Во-вторых, тяготы войны совсем по-другому поставили вопрос о питании: пропагандиста, предлагающего отказаться от мяса, могли и побить.
Крестьяне и рабочие и раньше считали вегетарианство барской блажью — сами они частенько и голодали, и постились (в традиционном православном календаре более 220 постных дней). Во время войны проповеди «толстовцев» стали и вовсе звучать издевательством, о чем знаменитые вегетарианцы с обидой писали в дневниках.

С установлением советской власти все вегетарианские общества в стране были разогнаны, многие их участники отправлены на Соловки или расстреляны, а сама идея «безубойного питания» была признана безусловно вредной для советского человека.
«Вегетарианство, основанное на ложных гипотезах и идеях, в Советском Союзе не имеет приверженцев», — пригвоздила Большая советская энциклопедия. Это стало окончательным приговором русскому вегетарианскому движению, оправиться от которого оно смогло только в 1990-е годы.

Отрывки; источник


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...