Wednesday, May 14, 2008

Искусство <> активизм: Интервью с художницей Сью Коу / Art <> Activism: An Interview with Sue Coe (2005)

Продолжая традиции Кэт Коллвиц (Käthe Kollwitz), Гойи и Оноре Домье, Сью Коу в своих произведениях рассказывает об ужасах современности: СПИД, бездомность, скотобойни, война, лабораторные эксперименты и насилие.

Искусство Коу – призыв к действию, требующий радикального пересмотра нашего отношения друг к другу и к животным. Во время её недавней лекции в Университете Северной Каролины она согласилась дать мне это интервью и рассказала такую историю:
Когда Далай-ламу спросили: «Как нам изменить мир?», он ответил: «Научив наших детей быть добрыми к насекомым».

Работы Сью Коу выставляются в музеях и галереях всего мира. Она делала иллюстрации для Entertainment Weekly, The Progressive, The New Yorker (который называет «журналом для дантистов»), The Nation и The New York Times. Она - автор четырех книг, включая «Мертвое мясо» (Dead Meat) и «Письмо Пита» (Pit’s Letter).

Сью Коу - одна из художников, оказавших на меня наиболее сильное влияние, не только как коллега-живописец, но и как педагог, политический активист и увлеченная, страстная личность. Я не знаю другого художника, столь же щедрого, искреннего, цельного, последовательного и политически влиятельного. Сью Коу верна своим принципам и творческому процессу как средству раскрытия, изображения действительности – так, что это заставляет нас застыть на месте. Сила духа Сью Коу и её собственное утверждение, что «каждый полученный мною доллар сочится кровью», - дает надежду на перемены к лучшему.

Кровь бывает разной. Есть кровь, безжалостно и эгоистически пролитая из-за обжорства и ради прибыли. Еще есть кровь, пролитая во имя революции.
Владелец акций скотобойни мог бы купить 20 рисунков Сью. Трудно представить более честно потраченный доллар. Мы знаем, что в процессе производства, от сырья до готового товара, потребляемого нами, найдется по крайней мере один рабочий, которому недоплачивают, который не застрахован, которого эксплуатируют. Работы Сью Коу вскрывают, разоблачают эти противоречия, всю сложную дилемму сговора, пусть непреднамеренного, с коррумпированной системой. Но я верю, что пропитанные кровью доллары в бумажнике Коу, в конечном счете, не просто пропитаны кровью; если некоторые и пованивают заговором и прибылью, она заставит их пахнуть графитом, масляной краской и бумагой.
- Элин Славик,
профессор искусств Университета Северной Каролины 
(Elin Slavick, UNC professor of Art) -

Вопрос: Я знаю, что Ваши работы посвящены внешней политике Америки, СПИДу, бездомности и многим другим социополитическим проблемам. Сейчас Ваше внимание сконцентрировано на проблемах мясной промышленности и правах животных – это изменение в политическом сознании? Связаны ли проблемы прав животных с политикой, на Ваш взгляд?

Сью Коу: Несомненно, все эти проблемы взаимосвязаны. Мой первый детский рисунок был о животных. Этот интерес возник не сию минуту; работа началась в 1986 году. Деятельность такого рода в течение столь долгого времени - занятие крайне трудоёмкое. Сотни и сотни эстампов и картин, посвященных подобной проблеме – к такому невозможно относиться с лёгкостью. Я неразрывно связана с темой животных вообще и проблемой мясной индустрии в частности. Хотя это не исключает тематику остальных картин, например, проблемы рабского труда или СПИДа.

Сельскохозяйственные животные подвергаются неописуемой жестокости. Это начисто отрицает американская мясопромышленность, и полностью признаёт Европа. В Европе, основываясь на независимых научных исследованиях, получили достаточно информации для того, чтобы начать поэтапное введение новых законов и постепенный, в течение последующих 11 лет, отказ от интенсивного животноводства. Мы видим его побочные эффекты - глобальные последствия коровьего бешенства и загрязнение грунтовых вод.

Вопрос: Когда моя подруга шла на вашу лекцию, активист-зоозащитник сказал ей, что туда идти не следует, ведь «Там Сью Коу». На подруге было старое пальто из магазина вещей, бывших в употреблении – с воротником из натурального меха. Дело не в том, что Вы думаете о мотивах этого активиста – было ли его поведение конструктивным или странным (хотя мне действительно интересны Ваши мысли по этому поводу).
Мой вопрос: как справиться с противоречиями в нашей жизни? Кажется, на Вас надето кожаное пальто. Я знаю, что вы курите. Как вы решаете подобные ежедневные противоречия, живя в этом поздне-капиталистическом мире, между творчеством и выживанием?

(подпись на картине: Призраки освежеванных животных просят вернуть им их шкуры)

Сью Коу: Я никогда не перехожу на личности (как в предложенном Вами сценарии). Все мы находимся на разных стадиях сознания и духовного развития. Я крайне критически отношусь к нелогичным экономическим системам, ставящим прибыль превыше всего, особенно выше жизни. Лично я не ношу никаких кожаных изделий, ни обувь, ни пиджаки или пальто. (Пиджак, который вы видели, сделан из отходов какой-то промышленности). Курю я редко, около пачки в год, когда читаю лекции. Я не оправдываюсь, просто расставляю всё на свои места. Я бросила курить приблизительно четыре года назад. Себя я называю «человеком, который старается быть строгим вегетарианцем» (aspiring vegan), поскольку я всё-таки использую плёнку для фотокамеры, а также вожу автомобиль, который, подозреваю, имеет где-нибудь в своей конструкции части животного происхождения.

Речь идет о том, чтобы сделать всё, что можешь именно ты, избегая товаров, произведенных рабским трудом, или тех, производство которых нарушает права людей и животных. Изменения на рынке диктует потребитель. Это значит, что нам приходится дороже платить за пищу и одежду, свободную от жестокости (cruelty-free).
Американцы тратят менее 11% своего дохода на продукты питания, самые дешевые в мире. Это достигается ценой страданий. Во время голосования американские потребители заявили, что хотят платить больше за более гуманные методы сельского хозяйства, - например, никаких аккумуляторных клеток для куриц, никаких загонов для телят, никаких тесных клеток-ёмкостей для беременных свиней.

Вопрос: Уверена, что вас «обвиняют» в «пропаганде». Какова ваша реакция на подобные обвинения? Лично мне симпатична эстетика пропаганды, от русской и американской до немецкой и итальянской. Вам нравится «идея» пропаганды, - даже если Вы не согласны с идеологией? Как Вы думаете, есть различие между пропагандистом и художником?

Сью Коу: Слово «пропаганда» берет начало из римско-католической церкви. В XV столетии у них были отделы пропаганды. Само слово означает «распространение идей». Понятие приобрело негативное значение, когда в годы Первой Мировой войны солдаты, «пушечное мясо», услышали, как много молодежи гибнет в траншеях - и начался протест. Правительство приняло ответные меры, заявив, что народ стал жертвой «вражеской пропаганды». Я считаю, пропаганда (назовите это политической сатирой или как-то еще) занимает определенное место, играет свою роль; я тоже внесла в это свою лепту. Но для художника, помимо эстетики, заниматься этим весьма утомительно.

В конце концов, Буши, Тэтчеры и Рейганы – всего лишь хорошие марионетки. Как для политиков, им важно очное общение (face time); они хотят овладеть этим искусством. Это тешит их эго. Так что они не только не расстроены, а весьма рады вниманию. Поэтому я не собираюсь тратить следующие четыре года, рисуя портреты Джорджа Б.
Искусство – то, что зритель впускает в своё сердце; это может быть доска объявлений, карикатура или фреска.

Вопрос: В своей лекции Вы сказали: «Когда я пользуюсь PhotoShop-ом, это напоминает плавание через Атлантику в инвалидном кресле». Сложен сам процесс или неудовлетворителен результат?

Сью Коу: Уверена, что в результате получается творение гения. Лично для меня грубовато-неуклюж сам процесс, отсутствует интуитивность. Другая большая проблема - в стоимости продукта и затратах на его обновление. Карандаш - очень дешевый инструмент. Наверное, любому человеку на планете доступен карандаш. В умелых руках карандаш может стать мощным инструментом очевидца, свидетеля. Когда учимся рисовать, мы учимся думать и видеть. Искусство - в замедлении времени, не в ускорении. Хотя я заметила, что для меня сделать картину на компьютере раз в десять дольше, чем нарисовать на бумаге!

Вопрос: Мне известно, что Вы продаете свои рисунки «дёшево, дёшево, дёшево», обычно всего за 20 долларов, по окончании лекций, а весь доход идёт в приют для спасенных сельскохозяйственных животных (Farm Sanctuary). Еще я знаю, что ваши работы выставлены в авторитетнейшей галерее Сент-Этьенн в центре Нью-Йорка (West 57th Street gallery in New York City, Galerie St. Etienne). Бывая там, я вижу картины Эгона Шиле (Egon Schiele), Джорджа Гросса (Гроса) (George Grosz), Отто Дикса (Otto Dix) и Оскара Кокошки (Oskar Kokoshka). Галерея Сент-Этьенн – основная Ваша связь с миром искусства?

Сью Коу: Да, все средства от продажи моих картин идут в «Приют для животных» (Farm Sanctuary). Моему принтеру нужны деньги на бумагу и чернила, чтобы печатать картины. Он любезно трудится для благотворительности.

Да, эта галерея авторитетная. Там серьезно относятся к целостности представленных работ, и кому работы проданы. Место расположения галереи никогда для меня не было проблемой. Я выбрала именно Сент-Этьенн, потому что они выставляют Кэт Коллвиц (Käthe Kollwitz), с которой они, как и я сама, усматривают мою органическую связь. Кажется, я единственная современная художница (то есть живущая в настоящее время), которую они выставляют. Безусловно, они знали многих других художников, когда те были живы!

Галерея питает и подстегивает уважение и гордость по отношению к искусству, которое меня восхищает. Она выходит за рамки коммерции, рекламы и торговли, наблюдаемых в большинстве других галерей. Финансово «художественный мир» не поддерживает стиль работы, подобный моему. Мне пришлось изобрести способы выживания на скудные средства, оставаясь при этом работающим художником.

Вопрос: Вы живете на средства от работ для журналов, таких как Rolling Stone, Entertainment Weekly и The Progressive?

Сью Коу: Для The Progressive я больше не работаю и не могу припомнить, когда в последний раз работала для Rolling Stone… годы тому назад. Да, я всегда зарабатывала на жизнь, рисуя для журналов и газет, начиная с 17 лет. Это мои деньги на хлеб с маслом.

Вопрос: В своей лекции Вы сказали: «Если искусство ничего не изменит, я стану активисткой на полный рабочий день». Как Вы думаете, изменило ли Ваше искусство порядок вещей? Способно ли вообще искусство изменить мир? Вы можете представить такое время, когда не будете творить?

Сью Коу: Не мне судить, изменили ли мои работы положение вещей, это должны сказать другие. Мне говорили, что да, изменили. Люди постоянно меняют мир. Они делают это по-разному. Те изменения, которые мы хотим увидеть – это мы сами.

Вопрос: Что Вы думаете о современном искусстве, в частности о художниках, которых считают «политическими» - Альфредо Яар (Alfredo Jaar), Сальбастио Сальгадо (Salbastio Salgado), Ханс Хааке (Hans Haacke), Гильермо Гомес-Пенья (Guillermo Gomez-Pena), Кэрри Мэй Вимс (Carrie Mae Weems), Сирин Несат (Shirin Nishat) и Мона Хатоум (Mona Hatoum). Вы чувствуете себя частью сообщества художников, или активисткой-одиночкой?

Сью Коу: Мне нравится любое искусство и любые художники, работа которых имеет смысл и которые активно участвуют в общественно-политической жизни. Жизнь коротка, времени мало, особенно если ты сосредоточен на своей работе. Люди, которых я считаю моим сообществом, семьёй - это активисты в защиту прав животных. Если говорить о живописи – мне ближе граверы, иллюстраторы, карикатуристы. Я люблю комиксы группы под названием «Третья Мировая война» (World War 3).

Вопрос: Я воспринимаю Ваши картины в духе Джона Хартфилда (John Heartfield) и Оноре Домье (Honore Daumier). Вы чувствуете более тесную связь с художниками прошлого, чем с современными?

Сью Коу: Отвечу так: и да, и нет. Я, прежде всего, художник печатной полосы, отсюда близость с вышеупомянутыми художниками. И безусловно, содержание. Но их социальные условия очень отличались от моих. Современные художники, которых я уважаю – это Бове Лайонс (Bouvais Lyons), Жоан Квик-ту-си Смит (Jean Quick to See Smith), Эрик Друкер (Eric Drooker), Эрик Эйвери (Eric Avery), а еще женские группы художников-авторов комиксов, такие как Fly. Все они публикуются на печатных полосах или работают с графикой.

Вопрос: Называя себя феминисткой и художницей-активисткой, Вы, в то же время, не любите, когда Вас классифицируют как «художницу-феминистку» или «политическую художницу». Почему?

Сью Коу: Потому что политическое искусство, по сути, – это искусство двусмысленности. Если ставить это в начало классификации, я окажусь в конце.

Вопрос: Почему Вы покинули Англию? Вы планируете остаться в Соединенных Штатах? У Вас есть американское гражданство? Вы голосовали? Как Вы думаете, существенна ли разница между Новой лейбористской партией Блэра и Демократической партией Клинтона, или между Бушем и Гором?

Сью Коу: Здесь я прожила всю свою взрослую жизнь, начиная с 20 лет. Я живу в США дольше, чем прожила в Великобритании. У меня нет никакого гражданства. Безусловно, сейчас я больше американка, чем британка. Конечно, есть разница между Бушем и Гором, но если бы я объяснила, в чем она, Вы бы отдали меня на усыпление.

Вопрос: Свою лекцию Вы завершили историей о пережитой Вами радости при виде [бывших фермерских] цыплят, с обрезанными клювиками, которых освободили; они делали свои первые шажки и расправляли крылья. Как Вы думаете, радость для большинства живых существ в нашем мире возможна?

Сью Коу: Не знаю, возможна ли радость для каждого живого существа, но любое живое существо делает всё возможное, чтобы избежать боли и страданий.

Вопрос: Как бы Вы определили себя с точки зрения политики: марксистка, социалистка, анархистка, кто-то еще?

Сью Коу: Я не даю себе определений с точки зрения политики. Оставлю это другим. Когда я встречаю человека, смотрю на его работу, - я хочу ясно видеть и слышать, что он говорит; суть того, что хотят выразить. С помощью политических определений люди самоустраняются от сути. Процессу вслушивания идеологии могут мешать; бессмысленно навешивать на себя ярлыки в пустоте.
Как художница, я хочу, чтобы зрители смотрели мне в глаза и увидели то, что вижу я, – а не рассматривали цвет моих глаз.

Вопрос: После Ваших лекций все обсуждают одно: какой Вы веселый человек. Несмотря на то, что рассказываете Вы о совершенно невероятной жестокости, о трагедиях, смерти и жутких фактах. О том, как новорожденных цыплят-самцов живыми бросают в мусорные контейнеры, о смерти людей от СПИДа, о смерти Вашей матери, о коровьем бешенстве. Вся аудитория смеется сквозь слезы. Юмор – это стратегия выживания и общения? Или талант юмориста?

Сью Коу: Я боюсь скучных, унылых людей. Всеми своими картинами ужаса (такова реальность) я хочу показать, что мы – люди, и можем быть смешными и нелепыми, несмотря на ужас.

Вопрос: Вы возлагаете большие надежды на то, что в ближайшие 10 лет законы относительно методов умерщвления животных на бойнях изменятся. Что Вы чувствуете по поводу возможной победы? Животные ведь всё равно умирали бы. Люди продолжали бы убивать и поедать животных, сходили бы с ума. Это напомнило мне фильм, «Доктор Смерть» ("Dr. Death") - о стороннике пересмотра Холокоста, который спроектировал более гуманный электрический стул.

Сью Коу: Нужно чётко понимать, что всё это - шаги на пути к устранению бойни. Мы хотим прекратить любое убийство животных в пищу.
Это жестоко и бессмысленно. Ради краткосрочной прибыли мясная промышленность загрязняет планету. Необходимо перейти на растительную диету. Исходя из самих капиталистических законов, нелогично продолжать развитие интенсивного сельского хозяйства, фабрик-ферм (factory farming), хотя слово «ферма» здесь употребляется неверно, подразумевая порабощение животных американским финансовым капиталом. Затраты фермера огромны, а затраты общества еще больше. Тем временем, сегодня, завтра и в этом году в США умрут девять миллиардов животных. Существует законодательство, регулирующее методы убийства животных (понадобилось 100 лет, чтобы его внедрить). Однако цыплята, например, не подлегают защите «гуманными» законами бойни.
Прежде всего необходимо изменить обращение с животными до того, как они попадают на бойню.

Не существует никаких законов по предотвращению жестокости к фермерским животным; никаких предписаний, контролирующих транспортировку животных на бойню; нет законов, оговаривающих размеры клеток. Я бы очень хотела, чтобы люди пробудились и с завтрашнего дня перестали есть мясо. И не было бы никаких ферм и интенсивного животноводства. Но такова реальность. Принимая во внимание опасность коровьего бешенства, я думаю, люди станут есть гораздо меньше мяса, чем раньше.

Необходимо рассказать людям о том, как «выращена» их «пища». Я верю в человеческую доброту и думаю, что люди достаточно разумны, чтобы сделать выбор. Откройте двери скотобоен и фабрик-ферм. Пусть люди увидят, как свиноматки всю жизнь скорчены на бетонном полу в стойле, где невозможно даже шелохнуться. В естественной среде обитания свинки проводили бы 70% времени бодрствования исследуя окрестности, устраивая уютные уголки, купаясь в грязи, общаясь друг с другом.
Телята, откармливаемые на убой, слабы настолько, что не могут даже стоять на ногах. Их кормят исключительно молоком и держат запертыми, обездвиженными в тесном стойле – потом забивают.
Сейчас учёные утверждают, что степень изнурения, которую испытывают молочные коровы на протяжении всей своей недолгой жизни сравнима с измотанностью человека, ежедневно бегающего марафон. Это результат стресса от производства непомерного количества молока.
А цыплята до убоя сидят в клетках таких тесных, где им не раскрыть крылья; их запихивают по шесть в одну клетку; кости цыплят атрофируются и ломаются от недостатка движения.

Я не думаю, что законы «благосостояния животных» в управлении фермами помогут прекратить бойню. В том, чтобы быть убитым, для животных нет никакого благосостояния, никакого блага.
Есть две стороны вопроса. В данной экономической системе маленькие фермы испытывают давление – они должны или стать крупными, или погибнуть. Большинство гибнет.
То, чего обычно не замечают: чем крупнее ферма, тем выше стоимость. Думаю, что борьба за улучшения условий жизни сельскохозяйственных животных пробудит сознательность американцев-потребителей. Это снимет давление с мелких фермеров, которым можно предоставлять гранты на изменение методов сельского хозяйства, то есть осуществить переход с животноводства на растительную диету. И в конечном итоге это приведет к полному уничтожению методов интенсивного животноводства.

Вопрос: Вы как-то сказали: «Все святые – геи». Вы уверены, что права человека, - гражданские права, права гомосексуалистов и лесбиянок, права животных – связаны, что это общая борьба?

Сью Коу: Да. Все эти проблемы связаны, хотя проблемы животные среди них выделяются, поскольку объект угнетения лишен дара речи. Люди, которым дарована свобода слова, могут высказать свои требования по освобождению.

Вопрос: Есть что-нибудь еще, чего я не коснулась в своих вопросах, но что Вы хотели бы сказать?

(на картине подпись: Теснейшая клетка-конвейер; три курицы выклевывают глаз четвертой)

Сью Коу: Я бы хотела попросить, чтобы люди посетили сайт www.farmsanctuary.org. Там можно узнать о жестокости интенсивного животноводства, посмотреть видеоматериалы и документы; увидеть условия «жизни» животных на фабриках-фермах. На сайте можно узнать о том, что делать, чтобы это изменить.
Люди могут посетить спасенных сельскохозяйственных животных в двух приютах - один в штате Нью-Йорк, другой в Калифорнии.

Зайдите на www.graphicwitness.org, чтобы увидеть произведения художников-очевидцев.

Картины с сайта Graphic Witness:
http://www.graphicwitness.org/coe/meatpack.htm;
http://www.graphicwitness.org/coe/factory.htm


источник: An Interview with Sue Coe / By Elin Slavick; source

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...