Monday, January 28, 2008

Запретить жестокий промысел / Stop the cruel seal trade

Обращение сэра Пола МакКартни (Paul McCartney)

Как и я, вы наверняка видели чудовищные фотографии, изображающие убийство беспомощных детенышей тюленей из-за их меха. Раненные тюлени остаются мучиться в агонии. С живых детенышей тюленей сдирают шкуру. Причина их страданий? Торговля мехом.
В течение долгих лет мы старались остановить это бессмысленное варварство. Сегодня у нас есть шанс прекратить эту жестокость навсегда.

25 лет назад Европейский союз совершил исторический шаг, прекратив торговлю товарами из новорожденных тюленей (бельков) на своей территории. В нескольких странах коммерческая охота на тюленей была прекращена и множество малышей-тюленей были спасены. Но охотники начали убивать тюленят немного старшего возраста - и товары из них легально продаются в ЕС. Сегодня коммерческая охота на тюленей в 2 раза больше по объему, чем это было 25 лет назад, когда ЕС впервые предпринял меры по её епрекращению.

Но для тюленей есть надежда. ЕС рассматривает возможность полного прекращения на территории ЕС торговли товарами из этих животных, независимо от их возраста. Этот шаг может спасти миллионы тюленей от варварской резни и помочь положить конец коммерческой торговле тюленями во всем мире.

Сегодня ЕС обращается к людям во всем мире с тем, чтобы они высказали свое мнение об этом историческом шаге.
Пожалуйста, уделите несколько минут времени, чтобы заявить ЕС, что Вы полностью поддерживаете запрет на торговлю товарами из тюленей.

Мне повезло: я посетил поселение тюленей в канадском заливе Сент-Лоуренс, до того, как на льды пришли охотники. Я никогда не забуду мам-тюленей с их малышами на чистом, нетронутом льду. И я посвятил себя работе по защите и сохранению этого прекрасного зрелища для будущих поколений.

Коммерческая охота на тюленей не только причиняет невообразимые мучения животным. Это бесчеловечная и опасная работа, приносящая охотникам лишь небольшой доход. Запрещение Евросоюза на торговлю любыми товарами из тюленей вынудило бы страны, в которых проходила охота, вкладывать капитал в реальные альтернативы – в те рабочие места, которые обеспечат безопасное и достойное будущее.

Давайте действовать вместе, ради создания лучшей жизни для тюленей и людей.
Скажите нет жестокой торговле в Евросоюзе.
Неважно, где Вы живете - Ваш голос будет учтен.
Пожалуйста, помогите спасти тюленей и их детенышей!
Попросите ваших друзей и родных присоединиться к нам.

Крайний срок подписания обращения к ЕС - 13 февраля 2008.
Искренне ваш,

Пол МакКартни

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Friday, January 25, 2008

Призовите Донну Каран прекратить продавать мех! / Tell Donna Karan to Stop Selling Fur!

Несмотря на обещание Донны Каран, ведущего дизайнера бренда DKNY, прекратить использование натурального меха в ее коллекциях, она продолжает его продажу и использование. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам и призовите Донну Каран прекратить продажу любых изделий из меха и постоянно придерживаться этой политики. «Люди за этичное обращение с животными» (PETA) просит Каран присоединиться ко многим ведущим дизайнерам моды – включая ее основных конкурентов - Calvin Klein, Tommy Hilfiger, Polo Ralph Lauren, Ann Taylor и других, - которые уже создают одежду без меха.

Животные на пушных фермах проводят всю жизнь, запертые в тесные, грязные металлические клетки на открытом воздухе, подверженные любой непогоде. Зачастую животным отказано в чистой питьевой воде и ветеринарной помощи; они лишены возможности вести себя в соответствии с естественными потребностями поведения, - лазать, рыть норы, плавать. Жестокость содержания в неволе приводит к тому, что многие животные сходят с ума.

Производители меха используют самые дешевые – и жестокие - методы убийства животных: ломают им шею, душат, отравляют или убивают электрическим током. С использованием электрического тока убивают многих животных: в анальные отверстия вводят провода и пропускают ток высокого напряжения через тело животного. Животные бьются в конвульсиях, трусятся и кричат от боли. У них часто случаются сердечные приступы. Варварские методы убийства не всегда эффективны, и иногда животные «просыпаются», в то время как с них сдирают шкуру.

Донне Каран известно о мучительной смерти, составляющей создание каждого украшенного мехом пальто, шляпы и сумки. И тем не менее она продолжает использовать и продавать натуральный мех.

Пожалуйста, напишите Каран и сообщите ей, что Вы не купите ни одного из ее изделий, пока она навсегда не перейдет к сострадательной политике отказа от меха.
Перешлите эту информацию своим друзьям и близким; пусть они узнают о жестокости производства меха и присоединятся к протесту.

Фотоматериалы: камера не лжет - откуда берется мех, который вы носите.

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Wednesday, January 23, 2008

Человек Года: Стелла Маккартни / Person of the Year: Stella McCartney

Организация «Люди за этичное отношение к животным» (PETA Европа) наградила Стеллу Маккартни званием Человек года - за твердость принципов в отказе от использования кожи и за демонстрацию миру высокой моды, что дизайнер может быть мега-творческим, не будучи при этом убийцей животных.
Кроме того, что Стелла в своих коллекциях не использует мех и кожу, в этом году она инициировала проведение кампании против использования мехов в виртуальном мире Вторая Жизнь (Second Life).

Также Стелла Маккартни читала текст к видеоролику, демонстрирующему жестокость убийства животных из-за шкур; разработала эксклюзивные H&M футболки, с доходом от продаж в пользу PETA; ее бутики в Нью-Йорке и Лондоне стали местом проведения мероприятий в защиту прав животных. Она также обратилась к представителям авиалиний с призывом прекратить использование кожи для сидений.
В ноябре 2007 года Стелла стала Дизайнером года на церемонии British Fashion Awards. Ее коллекции без использования кожи и меха заслужили похвальные отзывы критики и подчеркнули возросший спрос на моду без жестокости.
Парфюмерные изделия от Стеллы Маккартни также производятся без жестокости к животным.
источник
Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Friday, January 18, 2008

За отмену торговли тиграми в Китае / Tell China: Don't reverse tiger trade ban!

В дикой природе осталось
менее 5 000 тигров, и они находятся под угрозой исчезновения – если не будут приняты более эффективные меры по борьбе против нелегальной торговли.

Китайские нелегальные рынки – основная причина браконьерства на тигров. Хотя еще в 1993 году Китай запретил импорт, экспорт, продажу и закупку любых товаров из органов тигров, в прошлом году было объявлено, что запрет не работает и серьезно повлиял на культуру и здоровье граждан страны. Тогда же Китай предложил фермерское разведение тигров для использования их шкур и костей.

Такие фермы абсолютно негуманны. Кроме того, люди считают более «полезными» для традиционной медицины органы тигров, пойманных в дикой природе. Так что легализация торговли органами этих животных лишь подстегнет уничтожение тигров в дикой природе.

Подпишите обращение к Китайскому правительству с просьбой ввести постоянный запрет на торговлю органами тигров.
Попросите ваших друзей и родных подписать обращение.
.

Подписи, собранные до 21 января 2008 года (ближайший понедельник) будут представлены должностным лицам Китая на предстоящей конференции.

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Thursday, January 10, 2008

Джек Лондон - о жестокости корриды/ Jack London about bullfighting

Джек Лондон «Безумие Джона Харнеда» - отрывки (источник):

Началось все со спора насчет боя быков. Мария Валенсуэла сказала:
— Вы, англосаксы... как бы это назвать... варвары. Возьмем, например, любимый вами бокс. Два человека дерутся на кулаках, пока один другому не сломает нос или не подобьет глаз. Какая мерзость! А зрители орут от восторга. Разве это не варварство?
— Но эти люди дерутся по собственному желанию, — возразил Джон Харнед. — Никто их не принуждает, для них бокс — самое большое удовольствие в жизни.
В улыбке Марии Валенсуэлы сквозило презрение.
— Ведь они же часто убивают друг друга, — я читала об этом в газетах.
— Ну, а быки? — сказал Джон Харнед. — Во время боя убивают не одного быка. А быки-то выходят на арену не по своей воле. Их заставляют. Это нечестно. Людей же никто не принуждает участвовать в кулачных боях.

Затрубили трубы, и на арену выскочил бык. Как всегда в этих случаях, ошалелый, взбешенный, потому что спину ему огнем жгли застрявшие в ней дротики, он искал врага, на ком мог бы выместить ярость. Тореадоры стояли за прикрытием и выжидали. И вот вбежали на арену кападоры, с каждой стороны по пяти, стремительно размахивая яркими плащами. При виде такого множества врагов бык остановился, не зная, на кого прежде кинуться. Тогда один из кападоров выступил ему навстречу. Бык окончательно взбесился. Он передними ногами рыл песок с такой силой, что пыль поднялась столбом. И вдруг, наклонив голову, ринулся на кападора.


Кападор был великолепен! Наконец он ушел с арены, его сменили другие кападоры. Они продолжали дразнить быка, всаживая ему сразу по две бандерильи под лопатки и в спину. Затем выступил вперед главный матадор, Ордоньес, с длинной шпагой и в ярко-красном плаще. Завыли во всю мощь сигнальные трубы. Ордоньес, конечно, не может сравниться с Матестини, но все же он молодчина. Одним взмахом всадил шпагу прямо в сердце быку, и у быка подогнулись ноги, он свалился мертвый. Удар был превосходный, искусный и меткий. Матадору долго хлопали, а из тех рядов, где сидело простонародье, на арену полетели шляпы.

— Ну, вот теперь вы сами видели, — сказала Мария Валенсуэла Джону Харнеду в то время, как мертвого быка привязали к мулам и тащили с арены. — Видели бой быков. И вам понравилось, да? Я хочу знать, что вы об этом думаете.
— Думаю, что быку не дали возможности защищаться, — сказал Харнед. — Он был обречен заранее, исход боя не оставлял сомнений. Еще до того, как бык вышел на арену, все знали, что он будет убит. А спортивное состязание только тогда интересно, когда неизвестно, чем оно кончится. Здесь против глупого быка, который никогда еще не нападал на человека, выпустили пять опытных мужчин, много раз уже участвовавших в таких боях. Было бы, пожалуй, честнее выпустить одного человека против одного быка.
— Или одного человека против пятерых быков, — бросила Мария Валенсуэла, и мы все захохотали, а громче всех — Луис Сервальос.
— Да, вот именно, — сказал Джон Харнед, — против пяти быков. И притом такого человека, который, как и быки, ни разу до того не выходил на арену.

— Сеньор Харнед, может быть, и прав, — сказал Луис. — Пожалуй, с быком действительно поступают несправедливо. Ведь мы все знаем, что быку целые сутки не дают воды, а перед самым боем позволяют пить сколько влезет.
— Значит, он выходит на арену, отяжелев от воды, — сказал Джон Харнед быстро, и я видел, как его глаза стали серыми, острыми и холодными, как сталь.
— Да, это необходимо для боя, — пояснил Луис Сервальос. — Ведь не хотите же вы, чтобы бык был полон сил и забодал всех тореадоров?
Я хотел бы только, чтобы быка не лишали заранее возможности победить, — сказал Джон Харнед, глядя на арену, где появился уже второй бык.
Этот был похуже первого. И очень напуган. Он заметался по арене, ища выхода. Кападоры выступили вперед и стали размахивать плащами, но бык не хотел нападать.
— Вот глупая скотина! — сказала Мария Валенсуэла.
— Простите, но, по-моему, он очень умен, — возразил Джон Харнед. — Он понимает, что ему не следует тягаться с человеком. Смотрите, он почуял смерть на этой арене!
Действительно, бык остановился на том месте, где его предшественник упал мертвым. Он нюхал сырой песок и фыркал. Потом снова обежал арену, подняв кверху морду и глядя на тысячи зрителей, которые свистели, швыряли в него апельсинными корками и осыпали его бранью. Наконец запах крови привел быка в возбуждение, и он атаковал кападора да так неожиданно, что тот едва спасся: уронив плащ, он спрятался за прикрытие. Бык с грохотом ударился о стену.
А Джон Харнед сказал тихо, словно про себя:
Я пожертвую тысячу сукрэ на приют для прокаженных в Кито, если сегодня вечером хоть один бык убьет человека.
— Вы очень любите быков? — с улыбкой спросила Мария Валенсуэла.
— Во всяком случае, больше, чем таких людей, как те на арене, — ответил Джон Харнед. — Тореадор далеко не храбрец. Да и к чему тут храбрость? Смотрите, бой еще не начинался, а бык уже так утомлен, что и язык отвесил.
— Это от воды, — сказал Луис Сервальос.
— Да, от воды, конечно, — согласился Джон Харнед. — А еще безопаснее было бы подрезать быку сухожилия, раньше, чем выпустить его на арену.
[...] Бой можно было бы назвать состязанием только в том случае, если бы иногда погибал в бою не бык, а тореадор.


Бык, сбитый с толку и разозленный тем, что везде натыкался на стены, не выпускавшие его, вдруг смело атаковал своих врагов.
— Видите, он уже язык высунул, — сказал Джон Харнед. — Сначала его наливают водой, потом кападоры по очереди изматывают его, заставляя тратить силы впустую.
Пока одни дразнят его, другие отдыхают. А быку ни на минуту не дают передышки. И когда он уже вконец измучен и отяжелел от усталости, матадор убивает его.

На арене между тем дошла очередь до бандерильеров. Один из них трижды пытался всадить дротики в тело быка — и все безуспешно. Он только исколол быку спину и привел его в бешенство. Надо вам знать, что бандерильи (дротики) полагается всаживать по две сразу, под лопатки, по обе стороны спинного хребта и как можно ближе к нему. Если всажена только одна, это считается промахом.
Толпа начала свистать, требовала Ордоньеса. И тут Ордоньес отличился на славу: четыре раза он выходил вперед и все четыре раза с одного маху всаживал дротики, так что скоро на спине у быка их оказалось восемь штук, симметрично расположенных. Зрители бесновались от восторга, на арену дождем посыпались монеты, шляпы.
И в этот самый миг бык кинулся на одного из кападоров. Тот поскользнулся и от неожиданности совсем потерял голову. Бык поднял его, но, к счастью, кападор очутился между его широко раскинутыми рогами. Зрители безмолвно, не дыша, следили за происходящим — и вдруг Джон Харнед вскочил и заорал от удовольствия. Да, среди мертвой тишины он один стоял и кричал, весело приветствуя быка. Сами видите: он хотел, чтобы убит был не бык, а человек. Надо же быть таким зверем! Его неприличное поведение возмутило всех, кто сидел в соседней ложе генерала Салазара.

А бык уже утратил весь боевой пыл. Ранен он был не очень тяжело, но бегал с трудом, прихрамывая — наверное, мешала торчавшая в его теле шпага. Спасаясь от матадора и кападоров, он кружил по краю арены, глядя вверх на множество окружающих лиц.
— Он словно говорит: «Ради Бога, выпустите меня отсюда, я не хочу драться!» — только и сказал Джон Харнед.

Бык уже ослабел от потери крови, но и не думал умирать. Он все еще медленно бродил у стены ринга, ища выхода. Он был утомлен и не хотел нападать. Но участь его была предрешена, его следовало убить. На шее у быка, за рогами, есть местечко, — где позвоночник ничем не защищен, и, если шпага попадет в это место, быку верная смерть. Ордоньес выступал навстречу быку, сбросив свой алый плащ на песок. Бык по-прежнему и не думал нападать. Он стоял неподвижно, опустив голову, и нюхал плащ, Ордоньес воспользовался этим и попытался вонзить шпагу в незащищенное место на затылке. Но бык быстро вскинул голову, и удар не попал в цель. Бык следил теперь глазами за шпагой. Когда же Ордоньес пошевелил ногой плащ, лежавший на песке, бык забыл о шпаге и снова опустил голову, чтобы обнюхать его. Матадор нанес удар — и опять промахнулся. Это повторилось несколько раз. Положение было нелепое. Джон Харнед все молчал. Но вот наконец шпага попала в цель, бык упал мертвым. Тотчас впрягли мулов и уволокли его с арены.


Это зрелище вредное: оно развращает тех, кто его видит, — люди привыкают наслаждаться мучениями животного. Впятером нападать на одного глупого быка — ведь на это же способны только жалкие трусы! И зрителей это учит трусости. Бык умирает, а люди остаются жить и усваивают урок. Зрелище трусости отнюдь не воспитывает в людях храбрость, — сказал Джон Харнед. — Это трусливая забава трусливого народа. Да, я теперь понял, что породило испанскую инквизицию. Она, наверное, доставляла испанцам еще большее наслаждение, чем бой быков.

— В Кито обычно лошадей не выводят на бой быков, — сказал Луис Сервальос, поднимая глаза от программы. — Это принято только в Испании. Но сегодня по особому разрешению пустят в ход и лошадей. Когда выйдет следующий бык, мы увидим на арене лошадей и пикадоров — знаете, всадников с копьями.
— А что, лошади тоже обречены заранее, как и бык? — спросил Джон Харнед.
— Им надевают наглазники, чтобы они не видели быка, — пояснил Луис Сервальос. — И много их было убито на моих глазах. Эффектное зрелище!
Как зарезали быка, я уже видел. Теперь увижу еще как убивают лошадей. И тогда, быть может, вполне постигну все тонкости этого благородного спорта, — сказал Джон Харнед.
— Лошадей всегда берут старых, — заметил Луис Сервальос. — Таких, которые ни на что уже не годятся.
— Ясно, — сказал Джон Харнед.
Выпустили третьего быка, и кападоры и пикадоры принялись дразнить его. Один пикадор остановился как раз под нашей ложей. Лошадь его действительно была старая, облезлая — кожа да кости.
— Просто чудо, что эта бедная кляча выдерживает тяжесть всадника, — заметил Джон Харнед. — А чем же лошадь вооружена для боя с быком?
— Лошади вовсе не дерутся с быком, — сказал Луис Сервальос.
— Вот как! Значит, лошадь выводят только для того, чтобы бык ее забодал? И ей надевают наглазники, чтобы она не видела быка, когда он кидается на нее?
— Не совсем так, — возразил я. — Копье пикадора не дает быку забодать лошадь.
Значит, лошади редко гибнут на арене? — допытывался Джон Харнед.
— Часто, — вмешался Луис Сервальос. — В Севилье на моих глазах в один день было убито восемнадцать лошадей, а публика все шумела, требуя, чтобы вывели новых.
— И те лошади тоже были в наглазниках, как и эта? — спросил Джон Харнед.
— Да, разумеется, — ответил Луис Сервальос. Разговор оборвался. Мы все следили за ходом боя на арене. А Джон Харнед сходил с ума, но мы этого не замечали. Бык на арене не хотел нападать на лошадь, она же стояла спокойно, так как не могла видеть, что кападоры натравливают на нее быка. Они дразнили его плащами, а когда он бросался на них, отбегали к лошади и прятались за прикрытия. Наконец, бык здорово рассвирепел, и тут его внимание привлекла лошадь.
— А лошадь не знает! Лошадь не знает! — шептал Джон Харнед словно про себя, не сознавая, что говорит вслух.
Бык наскакивал на лошадь, а она ничего не знала, пока пикадор не промахнулся и бык не поднял ее на воздух рогами. Это был великолепный, могучий бык! Смотреть на него было настоящим наслаждением. Он рогами поддел лошадь и подкинул ее на воздух. Когда она затем упала на песок, пикадор соскочил с нее и спасся бегством, а кападоры опять стали травить быка. Из распоротого брюха лошади вывалились внутренности, но она еще приподнялась с отчаянным визгом. И, услышав этот предсмертный визг, Джон Харнед совсем обезумел.
Он встал с места. Я слышал, как он бормотал ругательства. Он не мог оторвать глаз от лошади, а она, не переставая визжать, пыталась бежать, но свалилась на спину и дрыгала ногами в воздухе. Тут бык опять набросился на нее и бодал ее до тех пор, пока она не издохла. Джон Харнед стоял у барьера, и глаза его больше не были холодны, как сталь. Они метали голубой огонь. Он посмотрел на Марию Валенсуэлу, а она — на него. Лицо его выражало глубочайшее отвращение.

Фотографии отсюда

Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...