Wednesday, February 25, 2009

Джон Мюир, цитаты / John Muir, quotes collection

Все мы проистекаем из единого источника - Души. Все мы - выражение и воплощение единой любви. Бог не появляется и не вытекает из узких скважин и круглых колодцев там и сям, для привилегированных рас и мест, но Он течет великими нераздельными потоками, безбрежными и безграничными, поверх вероисповеданий, форм и цивилизаций, народов и животных, насыщая и орошая всё.
(из письма к мисс Кэтрин Мэрилл, 9 июня 1872 года)

*
Раньше я завидовал прародителю нашей расы, обитавшему среди первозданных полей и растений Рая; но больше не завидую, потому что узнал, что я тоже живу на «заре сотворения». Утренние звезды еще поют вместе, и мир, даже наполовину еще не созданный, становится красивее с каждым днем.
(август 1873)

*
Музыку в воде весло оставляет.
Музыку в воздухе крыло оставляет.
Всё движется в музыке, её сочиняет.
Мышь, ящерица и кузнечик хором поют в песках Тарлока, поют вместе с утренними звездами.
(письмо к Джин К. Карр, Йосемит, 1874)

*
Ни одна догма, заученная существующей цивилизацией, не формирует столь непреодолимого, поддерживаемого культурой препятствия для правильного понимания дикой природы, как та, что заявляет, будто мир создан для использования людьми. Каждое животное, растение и кристалл оспаривают это простейшим образом. И тем не менее эта догма вдалбливается из века в век как нечто новое и драгоценное, и в проистекающей тьме без возражений принимаются самые чудовищные самомнение и тщеславие.
(Шерсть диких животных, 1875)

*
В божественной необитаемости заложена надежда мира – великая, свежая, незагубленная и неиспорченная дикая природа. Натирающая упряжь цивилизации спадёт, и раны заживут еще прежде, чем мы это осознаем.
(фрагмент Аляски, 1890)

*
Только в одиночестве и тишине, без багажа, можно по-настоящему окунуться в самое сердце дикой природы. Все другие путешествия – всего-навсего пыль, гостиницы, багаж и болтовня.
(письмо к жене "Луи"/ Луиза Ванда Стренцель, июль 1888)

*
Девственная, неиспорченная красота откроет вам глаза везде, где она по-настоящему видна, но именно изобилие, полнота и завершенность простой красоты, окружающей каждый наш шаг, мешают ей быть впитанной и оцененной.
Поэтому хорошо время от времени совершать короткие экскурсии – ко дну моря, среди красных водорослей и кораллов; или средь облаков на вершинах гор; или на воздушных шарах; или даже заползать, подобно червям, в темные пещеры подземелий, – не только для изучения происходящего в этих отдаленных местах, но чтобы лучше увидеть то, что видит солнце, вернуться к простой красоте каждого дня.
(В предгорьях Сьерры, 1894, глава 15)

*
Немногие совершенно глухи к проповедям соснового леса. Эти проповеди в горах проникают прямо в сердце; и если бы люди могли оказаться в лесу хотя бы раз, чтобы услышать, как говорят деревья, сами за себя, в свою защиту, – то исчезли бы все трудности в деле защиты и сохранения лесов.
(Национальные парки и лесные заповедники, январь 1896)

*
Спокойно идти в любом направлении и вкушать свободу альпиниста. Ночуйте под открытым небом, среди трав и горечавок ледниковых лугов, в скалистых укромных уголках сада, исполненных баловней природы. Поднимитесь в горы и услышьте добрые вести; покой и гармония Природы будут пронизывать вас, как потоки солнечного света пронизывают деревья. Ветры вдохнут в вас свою свежесть, а грозы – энергию. Заботы облетят, словно осенние листья. С возрастом один за другим иссякают источники удовольствий, но источники природы никогда не обманывают ожиданий.
(Наши национальные парки, 1901)

*
Ни один пейзаж Природы не уродлив, покуда он целинный, необитаемый и дикий.
(Наши национальные парки, 1901)

*
«Не существует метода и шкалы оценки остроумия и мудрости, скрытых в наших меньших собратьях, пока они не проявятся в виде глубокого, прочувствованного жизненного опыта; ведь собак, как и святых, развивают и делают прекрасными страдания».

«Ни один из правильных и честных путей не является лёгким в этом грубом мире».

«Я знавал много собак и об их мудрости и преданности могу рассказать множество историй. Но ни одна из этих собак не сравнится со Стыкиным.
Сперва наименее обещающий и малопонятный из моих четвероногих друзей, внезапно он стал самым известным из всех.
Наша с ним совместная борьба за жизнь во время шторма помогла ему раскрыться, и благодаря Стыкину с тех пор я с еще большей симпатией смотрю на всех наших четвероногих собратьев».

см. также рассказ Джона Мюира "Стыкин" (1909)

*
«Бог заботился об этих деревьях, спасая от засух, болезней, лавин, от тысяч бурь и наводнений, но Он не может защитить их от глупцов».
- Джон Мюир

*
Едва мы пытаемся затронуть что-то отдельное в природе, как обнаруживаем, что оно тянет за собой всё остальное во Вселенной.
(Моё первое лето в Сьерре, 1911)

*
Еще один великолепный день, воздух столь же вкусен для лёгких, как нектар для языка.
(Моё первое лето в Сьерре, 1911)

*
Каждому, как хлеб насущный, необходима красота;
места, чтобы резвиться и молиться,
где природа может излечить и дать силу душе и телу.
(Йосемит, 1912)

*
Конечно, все Божьи люди, серьезные или дикие, великие или скромные, любят играть. Киты и слоны, танцующие, жужжащие мошки и незримо мелкие озорные и вредные микробы - все согреты божественным светом и несут в себе огромный запас веселья.
(История моего детства и юности, 1913)

*
Когда мы созерцаем весь земной шар как одну большую росинку, испещренную полосками и пунктирами континентов и островов, летящую сквозь пространство с другими звездами, поющими и сверкающими вместе, - целая вселенная предстает бесконечным потоком, водопадом красоты.
(Путешествия по Аляске, 1915)

*
Ни о чем другом наши представления не искажены и жалки в большей степени, чем представления о смерти... Позвольте детям идти вместе с природой, позвольте им увидеть великолепные сочетания и сходства смерти и жизни, их радостное неразрывное единство, - как тому учат в лесах и лугах, равнинах, горах и реках нашей счастливой звезды, - и они узнают, что поистине смерть не имеет жала, и что она столь же великолепна, как жизнь, и что не за могилой победа, потому что нет борьбы.
Всё - божественная гармония.
(Тысячемильная прогулка к заливу, часть 4 – лагерь среди могил, 1916)

*
В целой природе нет осколков и отрывков, поскольку каждый из связанных между собою осколков чего-то одного являет собою завершённую, гармоничную единицу.
(Тысячемильная прогулка к заливу, часть 7 – пребывание на Кубе)

из Викицитатника

*
Дикая природа — необходимость.
Я теряю драгоценные дни. Я вырождаюсь в машину для зарабатывания денег. Я ничему не учусь в этом ничтожном мире людей. Я должен вырваться на волю, уйти в горы, чтобы узнать новое.
- Джон Мюир -

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Tuesday, February 24, 2009

Эколог-мистик Джон Мюир / John Muir (1838-1914)

Джон Мюр (или Мюир) (21 апреля 1838 - 24 декабря 1914) - уроженец Шотландии. Знаменитый американский натуралист, писатель и один из первых защитников дикой природы Америки. Его письма, эссе и книги, повествующие о приключениях в дикой природе, в частности среди горных цепей Сьерра-Невады в Калифорнии, уже прочли миллионы – и остаются популярными. Его активная деятельность помогла сохранить Йосемитскую долину (Yosemite Valley) [долина р. Йосемити-Крик, на западном склоне хр. Сьерра-Невада (США, шт. Калифорния), в Йосемитском национальном парке. Длина ок. 11 км. - прим. перев.], Национальный парк Секвойя (Sequoia National Park) и другие территории дикой природы.
Сьерра Клуб (Sierra Club), основанный Джоном Мюиром, в настоящее время является одной из самых важных организаций по охране живой природы в Соединенных Штатах.

Произведения и философия Джона Мюира оказали важнейшее влияние на формирование современного экологического движения.

из Википедии

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

* * *
Джон Мюир: «Я испытываю мало симпатии к человеку, и если бы произошла война между дикими животными и Его Величеством Человеком, я бы встал на сторону медведей».

«Поднимитесь в горы за добрыми вестями. Спокойствие природы сродни солнечным лучам на деревьях...»

«Я живу только для того, чтобы открыть людям глаза на красоту природы», - писал Мюир в 1874 году.

Известна история, когда в 1896 году Джон Мюир не позволил начальнику лесной службы США Пинчоту убить тарантула в Великом Каньоне, заметив, что «у него есть столько же прав быть здесь, как и у нас». «И разве всё мироздание не будет страдать, если убить хоть одно из его созданий?»

Мюир часто употреблял выражение «права животных». «Почему человек считает себя выше, чем любое другое создание на земле?» - неоднократно задавался он вопросом.
«Как ограниченны и эгоистичны, как тщеславны мы в своих правах! Как слепы в отношении всех остальных созданий!»

Джон Мюир: «Тому, кто созерцает горный пейзаж, кажется, что он способен приобщиться к мыслям Бога; день кажется бесконечным, солнце кажется застывшим. Часто цитируют отрывок из Библии, повествующий о солнце, остановившемся для Иисуса. Здесь вы узнаете, что подобное чудо может произойти для любого истинного ценителя гор, для любого, кто делает нечто важное, для любого, кто созерцает достойное созерцания. Один такой день подобен тысяче лет, и даже пребывая во плоти, вы обладаете бессмертием».

(по материалам статьи; отредактировано мной)


Wednesday, February 18, 2009

Потребуйте у Канады прекратить убийство бельков! /Demand That Canada Stop the Killing of Baby Seals!

Тогда как серые тюлени (grey seals) - в относительной безопасности, гренландские тюлени вскоре снова будут превращены в кровавое месиво охотниками из Канады...

Во время ежегодной войны, которую Канада ведет против тюленей, люди – самыми чудовищными способами, какие только можно представить - убивают сотни тысяч живых существ из-за их шкур. У тюленей нет никаких шансов выжить: против них – вооруженные дубинками ловцы с твердым намерением отнять у животных жизнь - ради меха. Несчастные тюлени могут только беспомощно наблюдать, как их малышей-тюленят забивают до смерти дубинками – перед тем, как сами они встретят такую же жуткую смерть.

Сотням тюленей – большинству из которых всего несколько недель от роду – разбивают черепа безжалостные охотники, ведомые жадностью наживы. Страдания, которые испытывают матери-тюлени, находясь всего в нескольких метрах от своих малышей и видя, как их убивают – неописуемы; мучения слышны в отчаянных криках животных, которые пытаются добраться к своим детенышам.

В прошлом году во время забоя тюленей убиты более 205 000 животных. Скоро Канада снова начнет своё ежегодное безжалостное истребление тюленей из-за их меха. Это – самое крупномасштабное убийство морских млекопитающих на Земле, - и оно скоро начнется.

Нам необходима ваша помощь, чтобы высказать свой протест и потребовать прекращения забоя тюленей – навсегда.

Выступите в память о тех несчастных животных, которых в прошлом году забили дубинками, с кого живьем сдирали шкуру и кого - еще живыми - волокли по окровавленному льду. Присоединитесь к нам в обращении к премьер-министру Канады Стивену Харперу: пришло время положить конец истреблению животных.

Перешлите информацию своим друзьям - пусть они тоже присоединятся к нашему призыву прекратить убивать тюленей.


Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


читайте больше о кровавом истреблении тюленей

Monday, February 16, 2009

Остановить варварскую охоту на тюленей / Stop Canada Cruel Seal Hunt

Ребекка Элдворс/Rebecca Aldworth
Руководитель по вопросам дикой природы/Director, Wildlife Issues
Международное гуманное сообщество, Канада/Humane Society International/Canada:

У меня для вас замечательные новости. Я только что вернулась с берегов Новой Шотландии (Hay Island, Nova Scotia), где было запланировано начало ежегодной охоты на тюленей (grey seals). Однако вместо того, чтобы собравшись с духом, выдерживать сцены избиения дубинками до смерти новорожденных тюленят, я оказалась свидетельницей чудесной картины, когда нежные, защищающие своих малышей матери-тюлени заботились о бельках. Вот видеокадры этих счастливых тюленей.

Департамент рыболовства и океанов (The Department of Fisheries and Oceans) и правительство Новой Шотландии на прошлой неделе объявили, что разрешают начать убийства тюленей. Однако вчера заводы по переработке заявили охотникам, что не будут покупать у них шкурки новорожденных тюленят – и охотники остались дома.

Мы неутомимо работали ради введения запрета на торговлю товарами из тюленей в Европе. Закупщики отказываются покупать шкуры тюленей, поскольку мировые рынки этих товаров исчезают. С неотвратимым запретом на торговлю продукцией из тюленей на территории Европейского Союза, наше послание недвусмысленно: это - начало конца варварских убийств тюленей ради коммерческих целей.

Многие охотники на тюленей сейчас в открытую задаются вопросом, повлияет ли сокращение рынков на коммерческие убийства и гренландского тюленя (harp seal). В свете этих событий, HSI Канада призывает канадское правительство выкупить лицензии на охоту на тюленей и развивать альтернативные экономические системы для прибрежных сообществ.

Детеныши тюленей (grey seals) в настоящее время в относительной безопасности. Но уже через несколько недель гренландские тюлени (harp seal)- истинная цель крупнейшей в мире бойни, варварских убийств морских млекопитающих - будут гибнуть сотнями тысяч, убитые самыми варварскими способами.
Но для гренландских тюленей, также, как и для (серых) тюленей, есть надежда. Причина не только в том, что снижается спрос на товары из тюленей; бойкот канадских морепродуктов стоит канадской промышленности гораздо дороже, чем прибыль, которую могла бы принести охота на тюленей.

Спасибо Вам за то, что помогаете нам выступать в защиту тюленей, и за всё, что Вы делаете для животных!
Прискорбно, но это только начало сезона коммерческой охоты на тюленей в Канаде. Мы продолжим работу ради защиты этих великолепных существ, пока коммерческая охота не будет запрещена навсегда.



P.S. Пожалуйста, поддержите нас в давлении на канадское правительство ради полного прекращения коммерческой охоты на тюленей. Попросите ваших друзей и родных присоединиться к бойкоту.

P.P.S. Посещайте наш вебсайт, чтобы быть в курсе происходящего и оказывать помощь, когда необходимо.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Saturday, February 14, 2009

С Днём Святого Валентина! / Happy Valentine's Day!

В день Святого Валентина будьте милосердны!
Не покупайте и не носите мех!
Только с тобой я хочу быть в этот день!
открытки с сайтов IDA и HSSV.org

Friday, February 13, 2009

Животные - жертвы пожаров в Австралии/Bushfires Rage in Australia

Более миллиона диких животных погибли в лесных пожарах Австралии, в том числе опоссумы, бандикуты и вомбаты, сообщает агентство Рейтер.

У выживших зверей - сильнейшие ожоги. Пожарные доставляют лесных обитателей в клиники, где им оказывают помощь ветеринары. Врачи работают практически без отдыха.

От стихии пострадали и многие домашние питомцы. У них ожоги лап и обезвоживание организма. Но, если домашним животным есть, куда вернуться после выздоровления, то диким идти некуда – их родные леса выгорели.
источник

09.02.2009, Австралия | Самая, пожалуй, трогательная фотография из зоны страшных австралийских пожаров. Местный пожарный Дэвид Три из городка Mirboo North делится водой с испуганным и раненым коалой в зоне, где тушат загоревшийся лес. Пожары на юге Австралии привели к гибели 181 человека, пишет сегодня New York Times со ссылкой на данные австралийской полиции.
источник

сайт Australian Koala Foundation: fire news

Один из спасенных животных, коала по имени Сэм.

еще фото

*
Австралийские защитники дикой природы уверены, что люди пострадали во время недавних лесных пожаров намного меньше, чем флора и фауна.

Согласно заявлениям активистов, можно смело говорить о том, что около миллиона разных животных заживо сгорели в огненном аду, ведь шансы на спасение многих из них были просто ничтожными. Спасатели, работающие на местах, практически заваленных трупами, продолжают искать уцелевших животных, жизнь которых ещё можно спасти.

Найдено много сильно обожженных кенгуру. Большинство коал, которые являются малоподвижными животными, просто не успели спастись. Что касается выживших животных, к примеру, вомбатов или ящериц, которые переждали пожар, прячась в своих глубоких норах, то огонь уничтожил на поверхности все, чем питались эти милые зверьки. Голод ждет практически всех животных и птиц, выживших в огненном аду, создателем которого, скорее всего, стал человек.

Активисты уверены, что сейчас властям Австралии следует думать не о двух сотнях человеческих жертв, а о страшном вреде, в очередной раз причиненном окружающей среде.
источник

*
В результате беспрецедентных лесных пожаров на юго-востоке Австралии погибли более миллиона диких животных, в том числе - вымирающих видов. В стране началась кампания по спасению попавших в огненную ловушку представителей фауны.

Как сообщает ИТАР-ТАСС, ветеринары делают все возможное, чтобы облегчить страдания несчастных животных. Сильно обгоревших зверей приходится усыплять. Специалисты по вопросам охраны дикой природы выражают надежду, что некоторым представителям местной фауны удалось скрыться глубоко в лесах, не затронутых пожарами. Однако для оставшихся в живых, но получивших ожоги, процесс выздоровления будет долгим.

Лесные звери, как и люди, лишились своих "домов" - сгорело свыше 300 квадратных километров леса. На восстановление лесных массивов уйдут десятилетия, считают экологи. Кроме того, огонь разрушил четыре приюта для диких животных, которые также служили им больницей.
источник

Australian Koala Foundation

IFAW: Donate

Thursday, February 12, 2009

Права животных и заблуждения людей. Том Реган, интервью / Interview with Tom Regan: Animal Rights — Human Wrongs

источник: Interview with Tom Regan: Animal Rights — Human Wrongs

Том Реган (Tom Regan), род. 28 ноября 1938 года в Питтсбурге, Пенсильвания, - американский философ, специализирующийся в области прав животных; автор книги.

Том Реган - в списке знаменитых вегетарианцев

Интервьюер: Профессор Реган, Вас знают как основателя и выдающегося лидера движения за права животных. Могли бы Вы описать, что имеется в виду под правами животных, а также когда говорят об «идее прав»?

Профессор Реган: Многие люди чувствуют, что мы обязаны быть добры к животным и не проявлять по отношению к ним жестокости. Но при подобном взгляде определенное отношение к животным не есть вопрос справедливости, речь лишь о том, что мы поступаем хорошо, если добры к животным, и не очень хорошо, если мы жестоки. Многие люди считают, что мы должны быть добры к животным, потому что иначе мы не будем хорошими, добрыми людьми, и кончится тем, что мы начнем избивать собственных детей, соседей и так далее. Проблема в том, что подобные представления сосредоточены не на наших обязанностях по отношению к животным, а только на последствиях, которые наше обращение с животными может иметь для нас. Идея прав (rights view) говорит: «Как часть непреклонного правосудия и справедливости, мы обязаны определенным образом относиться к животным».
В частности, наша обязанность перед животными в том, чтобы их не есть, или, например, не сажать в клетки ради нашей забавы, или не использовать в образовании или хирургии (этот анахронизм является типичным атрибутом современного медицинского образования в Соединенных Штатах).
Бытующее сейчас мнение: «Эти животные наши, мы можем делать с ними всё, что пожелаем». А идея о правах гласит: «Нет, не можем. Они не могут требовать соблюдения своих прав, они не могут понимать свои права, и в этом они очень похожи на умственно отсталых людей. Но тем не менее они имеют права».

Важно уразуметь одну вещь: вопрос прав животных - это, по сути, принцип прав человека. Мы не говорим, будто животные, не принадлежащие к человеческому роду, имеют право, чтобы к ним относились с уважением, а животные человеческого рода такого права не имеют. Мы рассматриваем права всех животных, и поскольку люди – это животные, из этого следует, что мы имеем такие же фундаментальные права, как и они.

Интервьюер: Вы сказали, что Ваше предназначение, миссия - помочь другим людям по-новому взглянуть на животных, - как на создания, которые не должны быть в клетках или на сковородках. А как бы Вы хотели, чтобы люди взглянули на животных?

Профессор Реган: Это очень сложный вопрос. Это то, за что все мы боремся, и в чем не совершенен я сам. Процитирую Генри Бестона «...Они [животные] - не братья наши меньшие и не бедные родственники: они – иные нации; это просто совсем другой мир»; главным образом, они способны, как в случае с дикими животными, жить отдельно от нас. В отношении домашних животных большая и сложная проблема – выяснить, как нам жить в симбиозе, со взаимным уважением. Это сделать чрезвычайно трудно.

Интервьюер: Каковы основные причины или мотивы, по которым Вы написали «Аргументы в пользу прав животных» (The Case for Animal Rights)? По-Вашему, цели книги достигнуты?

Профессор Реган: Я считаю, что основной причиной написания этой книги стало то, что мне было необходимо – в строго организованной и несколько отстраненной от эмоций форме, - высказать убеждение, что животные обладают правами и также имеют право, чтобы к ним относились в соответствии с требованиями правосудия и справедливости. Многие люди говорили о правах животных, и это стало частью лозунга американской политической риторики и разговоров о правах. Но никто не выступил с предложением обосновать, аргументировать права животных в устойчивой и хорошо организованной форме. Так что я счел важным сделать это. Конечно, это не популярная литература, не книга, которую можно бегло просмотреть. Это скорее книга для изучения, а не для прочтения. А еще я считаю её своего рода оружием. Зачастую тех из нас, кто выступает в роли защитников животных, считают плохо информированными, нелогичными, слезливыми, сентиментальными и так далее. И я сделал книгу своеобразным философским инструментом для заколачивания подобных обвинений в горло тех неинформированных, эмоциональных, нелогичных и слезливых мыслителей, которые их высказывают.

Интервьюер: Я понимаю, что война во Вьетнаме, Ганди и, верить или нет, смерть Вашей любимой собаки-компаньона, стали стимулами, вовлекшими Вас в движение за права животных. Вы можете что-то добавить?

Профессор Реган: Относительно вьетнамской войны, мне пришло в голову, что, если я собираюсь стать действенным активистом на улицах, то должен объединить активизм с познаниями. И тогда я начал исследовать области ненасильственного решения конфликта, пацифизм, агрессию, войны, и прочее, и в процессе, - это неизбежно, - я читал Ганди. Он чрезвычайно важен, когда речь идет о проблемах насилия, войн и так далее. Ганди был первым, кто подтолкнул меня к размышлениям о том, что я называю невидимым насилием в жизни, в особенности о пище, которую мы едим. Обычно мы не задумываемся о насилии, которое является составляющей производства из животных мяса и других продуктов. Ганди стал первым человеком, научившим меня тому, что вилка – это орудие насилия и жестокости. Меня волновали проблемы напалма, М-17 и огнемётов, а тут я сам участвовал в насилии и был слеп к этому. Итак, под влиянием Ганди я разумно извлек аргументы в пользу вегетарианства.

Но что открыло моё сердце навстречу проблеме – это смерть нашей собаки. Это было до того, как у нас появились дети, так что, как это часто бывает, собака стала для нас кем-то вроде ребенка. Однажды мы вернулись домой и увидели, что нашу собаку убили. Это стало огромным горем. Но переживая этот жизненный опыт, я осознал, что во мне была (хотя и подавленная и сдерживаемая обществом) огромная любовь и забота о животных, которую считали неприемлемой, недостойной мужчины. Это была часть аккультурации в нашем «мачо»-обществе, где мужчины не должны заботиться о животных. Тем не менее, я чувствовал огромную любовь именно к этому животному, к нашей собаке; но это была слишком сильная любовь и слишком ощутимое сострадание, чтобы переносить эти чувства на одно-единственное существо; это было безграничное сострадание. Мне повезло, что мои голова и сердце объединились в тот особенный период жизни. И с тех пор это никогда не менялось.

Интервьюер: Рене Декарт занимает очень влиятельное положение в истории Западной философии. Каковы были его взгляды на животных и сознание, и как они влияли на взгляды современного мира?

[О Декарте в отношении животных писал Милан Кундера в романе «Невыносимая лёгкость бытия»:
Уже в "Бытии" сказано, что Бог дал человеку власть над животными, но мы можем понять это и так, что Он лишь вверил их его попечению. Человек был не собственником планеты, а всего только ее управителем, которому однажды придется отвечать за свое управление. Декарт сделал решительный шаг вперед: он понимает человека как "господина и хозяина природы". Но явно есть некая глубокая зависимость между этим шагом и тем фактом, что именно он окончательно отказал животным в душе: человек - господин и хозяин, тогда как животное, по утверждению Декарта, не более чем автомат, оживленная машина, "machina animata". Если животное стонет, это не стон, а скрип плохо работающего механизма. Когда колесо телеги скрипит, это не значит, что телега страдает, а значит, что она просто не смазана. Точно так мы должны воспринимать и плач животного и не огорчаться из-за собаки, когда в виварии ее заживо потрошат. - прим. перев.]

Профессор Реган: Католический мыслитель Рене Декарт утверждал, что животные – это машины природы. Он считал их бездумными, бесчувственными существами, которые ничего не соображают, являясь такими заводными игрушками, разве что вам не надо их заводить. Это стало чрезвычайно влиятельным взглядом, потому что совпадало с развитием экспериментальной физиологии. Это было во Франции XVII столетия. Картезианцам [последователям философии Декарта – прим. перев.] по сути предоставили лицензию с правом не волноваться о реакции животных, и конечно всё это происходило до появления анастезии. Ученые того времени буквально прибивали лапы собак гвоздями, после чего вскрывали им брюшную полость и изучали кровообращение – без всякой анестезии, на живых, кричащих в немыслимой боли и агонии, животных. Я считаю, что во многом современные области исследований, в которых используют животных нечеловеческой природы, рождены идеями Декарта. И до сегодняшнего дня существует много тайных картезианцев, которые являются частью научно-исследовательских учреждений, и которые до сих пор задаются вопросом, чувствуют ли животные боль. Так что Декарт был не только исторически влиятелен – он продолжает оказывать влияние.

Интервьюер: В религиозной сфере, насколько я могу судить, христианский мир объединяется против жестокости, но пока не считает вилку оружием насилия. Что находите Вы и иудейско-христианские лидеры, которых Вы знаете, в религиозной традиции в поддержку прав животных и вегетарианства?

Профессор Реган: Будет нелегко убедить массы христиан отказаться от мяса на тарелке. Что можно сделать – так это убедить их перестать поддерживать интенсивное животноводство (factory farming). На самом деле следовало бы отказаться от мясоедения, поскольку очень трудно найти мясо, которое не производилось бы путем интенсивного животноводства. И таким образом мы сможем де-факто иметь в лице христиан вегетарианцев, без признания их таковыми де-юре. Иными словами, они должны быть вегетарианцами, пока мясо производят на фабриках интенсивного животноводства, но иначе - нет.

Не подлежит сомнению, что в раю наша диета была вегетарианской. Говоря библейским языком, теперь мы живем в падшем мире, и один из шагов возвращения в Рай – прекратить мясоедение. В Библейском смысле это совершенно ясно. Когда я рассказываю всё это христианам и евреям, то они начинают задумываться: возможно, дело не только в отказе от телятины, произведенной путем интенсивного животноводства; возможно, здесь что-то более важное и глобальное. В конце концов, зачем оставаться отлученным от Бога из-за гамбургера?

Интервьюер: В интервью журналу «The Animals' Agenda» Вы заявили: «Для нас нет никакого выхода из собственной неволи и текущих проблем, без оказания помощи животным». А также Вы сказали: «В мире не установятся мир и спокойствие, пока их нет в каждом доме». Как бы Вы обосновали эти утверждения?

Профессор Реган: Это скорее декларации веры, чем идеологически обоснованные научные заявления. Большинство людей живут, не осознавая невидимой жестокости и насилия в своей повседневной жизни. Они идут и – бездумно, - покупают зубную пасту, шампуни, дезодоранты и прочее. Это товары, которые нам нужны, мы приносим их домой и пользуемся, а когда они заканчиваются, мы идем и покупаем новые. Люди должны начать осознавать, что за этими товарами стоит своя история жестокости и насилия, где животных использовали в неописуемо жестоких тестах – таких как тесты на раздражение глаз, кожи и прочие. Любые товары в вашем доме прошли эту жуткую проверку, если только вы не побеспокоились о том, чтобы найти и купить те товары, которые не тестировались подобным образом. Я склонен считать, что поддержка подобных жестокостей по незнанию и невежеству – это чудовищная ошибка, человеческий порок. Мы дурачим сами себя, если думаем, что можем содействовать миру во всем мире, изменять мнения, взгляды, желания и идеалы других людей, - а в то же время не можем сказать даже сами себе: «Ради Бога, я должен избавиться от всей этой дряни в моём доме». Я хочу сказать, кого мы дурачим?

Я убежден: нам следует контролировать самих себя. Отсюда надо начинать. Мир начинается в вашем доме. Отказ от насилия и жестокости начинается в вашем доме. Прогресс начинается дома. Я не говорю, что не надо быть политически активными, надо, конечно, я сам такой. Но я считаю: мы должны очистить собственные поступки, привести в порядок свой дом.
Но люди говорят: «Мы столько потеряем, вы просите нас отказаться от многого». А моё убеждение таково: «Нет, вы выиграете, а не потеряете». Вы выиграете контроль над вашей жизнью. Возьмите идеалы гармонии, справедливости, отказа от насилия и жестокости, ради заботы и сострадания - и примените всё это, покупая товары. Отсюда всё начинается.

Интервьюер: Вы упоминаете, что в настоящее время животных в науке используют в трех подкатегориях: образование, токсикология / или испытание ядов и исследования. Каково Ваше мнение по поводу длящегося почти век спора о прекращении прогресса в случае отказа от использования животных?

Профессор Реган: Давайте рассмотрим каждую категорию: образование, токсикологические тесты и исследование.
В области образования Соединенные Штаты – анахронизм; мы устарели. Мы обычно требуем от наших молодых людей – и в старших классах школы тоже, - препарировать животных, а если молодой человек говорит: «Нет, я против этого», - то его высмеивают, наказывают или случается что-то еще. Например, недавний случай в Калифорнии: 14-летняя ученица встала и сказала: «Я не буду разрезать лягушку», - и девочку стали изводить. Школьное правление говорит: «Хорошо, ты не должен препарировать лягушку, но тогда мы сделаем отметку в твоем личном деле о том, что ты не выполнял всей работы, которая требовалась». Надеюсь, что все молодые люди и их родители, которые это читают, скажут: «С нас хватит!». Мы не должны ожесточать наших детей, вынуждая их делать нечто, за что – делай они это сами и в общественном месте, - их бы арестовали. Если вы возьмете лягушку в супермаркет и решите её там препарировать, вас арестуют. Но вы помещаете эту ситуацию в школу и требуете, чтобы препарировали, и наказываете, если они этого не делают. Подобный вид шизофрении для меня непостижим!

В медицинском образовании Великобритании, как в ветеринарии, так и в медицине человека, никого из студентов не обязывают препарировать животное. В семнадцати британских университетах, включая Кембридж и Оксфорд, существует письменная политика, гласящая, что если у вас есть идейные соображения, по которым вы не станете проводить вивисекции, то вы не обязаны это делать. А теперь скажите, мы здесь, в Америке, всерьез считаем, что эта 14-летняя девочка или все те, чье мнение она выражает, не может получить приличное образование, не проводя вивисекций? Боже мой, нет, конечно. Ганди, мой герой, говорит: «Величие и моральный прогресс нации измеряется тем, как эта нация относится к животным». В ситуации в лаборатории всегда есть две жертвы: одна – животное нечеловеческой природы, вторая - студент. А порой, я думаю, это и преподаватель, которого дезориентировали и подвергли преследованиям.

Теперь давайте рассмотрим тестирование товаров, токсикологические тесты. Для начала я хотел бы упомянуть, что есть косметика и бытовая химия, произведенная без жестокости, без тестов на животных. (Если люди напишут мне, то я вышлю им список товаров без жестокости).
Очень часто люди говорят: «Если не проводить этих токсикологических тестов на животных, возникнет риск для здоровья людей». Подобное утверждение – пропаганда, произведенная эксплуататорами животных. В выпуске журнала «Природа» за ноябрь 1986 года доказано, что если провести комплекс из десяти тестов без животных (тесты с использованием клеток и культур тканей, а также математическое моделирование), то вы получите результаты, превосходящие по данным о канцерогенных и других эффектах все тесты на животных.

Дальше. Существует 60 тысяч химических веществ, с которыми взаимодействует человек. Шестьдесят тысяч. И только две тысячи из них были протестированы на животных. Если бы мы начали прямо сейчас и попытались протестировать на животных оставшиеся 58 тысяч, - то, чем мы дышим, что едим, вдыхаем, поглощаем через поры кожи и так далее, - потребовалось бы сто лет, а стоило бы это от двух до четырех миллионов долларов за каждый тест. У нас нет ни времени, ни желания, ни финансовой возможности проделывать всё это. Но если мы проведем комплекс тестов без использования животных, то сможем сделать это за два - четыре дня, потратив двести долларов на тестируемый химикат.
И тогда просто смешон любой, кто говорит: «Вы - против прогресса, вы тормозите науку, вы против здравоохранения, вы ненавидите людей, а любите только животных», и всё прочее.

Единственные, которые с недрогнувшим лицом станут говорить такое – те, кто делают деньги на продаже и использовании животных. Убежден: им верить нельзя. Они всегда говорят: «Мы любим животных; мы не использовали бы их, если бы не были вынуждены так делать». Это – пустые фразы. Я никогда не встречал ни одного исследователя, который говорил бы такое и покупал бы косметику без жестокости. Гуманные альтернативы уже существуют. Если бы они действительно любили животных, то не покупали бы товары, созданные на боли и страдании. Я никогда не встречал ученого, который сказал бы: «Я бы не использовал животных, если бы не необходимость это делать», - и который был бы при этом вегетарианцем.
Но если бы они действительно любили животных так, как говорят, они бы их не ели, потому что есть альтернатива, - и более полезная для здоровья альтернатива. Так что ни на минуту не верьте этим людям. Они используют животных, потому что их обучили их использовать, потому что они связали свою карьеру с использованием животных, и потому, что, не используй они животных, они остались бы без работы!

В очень важной книге «Альтернативы против боли в экспериментах на животных» Далласа Пратта («Alternatives to Pain For Experiments on Animals» by Dallas Pratt) автор сообщает приблизительно о сотне случаев, которые он изучил. Ученые использовали животных в очень болезненных экспериментах, тогда как уже существовали ненасильственные научные альтернативы. В плане исследований есть все причины утверждать, что экспериментирование на животных задерживает, тормозит научный прогресс, а не способствует продвижению науки. Всё, что надо сделать, - посмотреть на исследование рака в качестве примера. В исследование рака вложили 20 миллиардов долларов. А как свидетельствует недавнее сообщение «Офиса технологических оценок» (Office of Technology Assessment), никаких существенных успехов за двадцать лет исследований не достигнуто. Почему? Потому, что они заражают раком мышей и крыс – в этом их методика. А потом они пытаются экстраполировать это к людям. Я уверен, что будущее, всё продвижение в медицине и исследованиях – за исследованиями на уровне клеток и тканей. Такие исследования не будут иметь ничего общего с экспериментами на животных.

Думаю, что люди должны понять одну вещь: наука – это крупный, огромный бизнес. По сути я имею в виду медицинско-промышленный комплекс, который гораздо больше и гораздо более зловещий, чем военно-индустриальный комплекс, поскольку тут всё сходит с рук. Это не тот бизнес, цель которого сохранять здоровье людей. Это бизнес, цель которого создавать побольше больных людей; это - огромный порок, огромный социальный дефект. Так что нам следует не только изменить законы, изменить своё отношение и так далее, - мы должны изменить весь тот комплекс науки и медицины, который существует в этой стране сейчас.

Интервьюер: В эпилоге своей книги «Аргументы в пользу прав животных» Вы заявили, что идея прав – это не протест против бизнеса и развития науки, не антисвобода для индивидуума. Однако те, чей бизнес основан на использовании животных в исследованиях и в торговле, могут не согласиться. Как бы Вы защитили своё утверждение?

Профессор Реган: Сказать, что какой-то определенный бизнес должен исчезнуть – не означает выступать против бизнеса вообще. Существовал бизнес работорговли, а потом мы сказали: «Слушайте, так больше нельзя. Нельзя покупать и продавать людей, как свою собственность», - это не было антибизнесом. Мы говорили о том, что есть вещи, которые нельзя покупать или продавать. Подобным образом, не является антибизнесом утверждение, что нельзя покупать и продавать животных в научных целях или ради вкусовых удовольствий. Люди всё равно будут зарабатывать на жизнь. В движении и философии за права животных нет ничего, что следовало бы какой-то особой партийной или экономической линии. Это движение и философия не являются консервативными или либеральными, республиканскими или демократическими. Не выступают против свободного рынка. Они лишь говорят, что если у вас на самом деле свободный рынок, то вы должны зарабатывать на жизнь, не эксплуатируя животных. И это не антибизнес. По сути, это создание нового бизнеса, новых компаний, фирм, альтернатив - как тофу-бургеры, к примеру. Так что это не антибизнес, и уж конечно не отсутствие свободы для индивидуума. Никто не свободен нарушать права кого-либо еще. Это - не одна из наших свобод. Если мы соглашаемся, что животные имеют права, то никто не свободен нарушать эти права. Так что речь идет не о помехе человеческой свободе, а об отсутствии переизбытка человеческой свободы.

Права животных едва ли можно охарактеризовать как антинауку, как нечто, направленное против прогресса. Наоборот, я уверен, что методология экспериментирования на животных, которая характеризует Западную науку – это методология «дилижанс анти-науки», нечто принадлежащее XIX веку. Мы с вами уже почти в XXI веке, а люди все еще препарируют крыс и анатомируют лягушек. О чем это говорит? Это говорит о том, что права животных вовсе не антинаучны, наоборот – они в высшей степени про-научны. Мы хотим видеть, что наука переросла своё прошлое; взрослая наука – вот чего мы хотим.

Я думаю о современниках Галилео, который сказал: «Я хочу, чтобы вы просмотрели в этот телескоп, чтобы увидели, чтó там». И конечно, все сказали: «Нет, нет! Нам нет нужды смотреть. Мы знаем, что там. Мы не должны смотреть».
Когда современные ученые говорят: «Нет никаких альтернатив», - это напоминает слова современников Галилео: «Мы уже всё знаем, не будем смотреть». И опять, почти все до одного ученые, с которыми я имел дело и которые говорят, будто нет альтернатив, - никто из них никогда не предпринимал ни малейшего усилия найти их.

Интервьюер: Сейчас возрос интерес к профилактической, превентивной медицине, а также осознание того, что диета на самом деле имеет отношение к состоянию здоровья. На Вашу диету повлиял Ганди. Если не возражаете, расскажите о своих диетических кредо и практике.

Профессор Реган: Когда я читал Ганди, он заставил меня подумать о насилии, которое я поддерживал, питаясь животными. Это оказало на меня огромное влияние. Так что когда я присоединился к движению в защиту животных, моим первым шагом были изменения за обеденным столом, так сказать. С того времени я многое узнал о диете, о ее влиянии на окружающую среду с одной стороны, и на человеческое тело, с другой. Даже если брать во внимание только аспект здоровья, аргументы против поедания животных – в подавляющем большинстве. Мы – это то, что мы едим. И если мы едим много жира, мы станем жирными. Уже только поэтому имеет смысл не есть мяса.

Когда люди говорят: я не ем красного мяса, а только курицу – я просто смеюсь, потому что им кажется, что если они едят белое мясо, то снижают риск для здоровья. А вот на Востоке производители свинины проводят широкую кампанию с целью убедить людей, что именно свинина является белым мясом.

Недавно мы видели статистику о последствиях использования в пищу кур. По данным, опубликованным Советом Национальных ресурсов (National Resource Council), ежегодно регистрируются миллионы случаев заболеваний из-за бактерии сальмонеллы в мясе кур – у миллионов американцев возникают симптомы: диарея, рвота, лихорадка и так далее. Люди говорят: «Ясно, это – грипп». Это не грипп, это отравление сальмонеллой! Известны случаи со смертельным исходом для людей. Так что допущение, будто можно снизить риск для здоровья, если питаться белым мясом, просто смехотворно.

Наилучший, самый эффективный способ предотвращать болезни – это изменить свой образ жизни. Если мы бросим курить, много пить, перестанем есть мясо и начнем упражняться, то мы станем здоровыми - или чтобы поддерживать здоровье, или чтобы вернуть его. Люди говорят: «Посмотрите, сколько вы теряете, если отказываетесь от мяса!». А я всегда отвечаю одно: Лучше посмотрите, сколько вы приобретаете! Вы не просто возвращаете себе здоровье – вы получаете жизнь!

Интервьюер: Уверен, что движение за права животных имеет отношение к тому факту, что теперь ежегодно сто тысяч студентов философских факультетов обсуждают такие проблемы как нравственная основа вегетарианства.

Профессор Реган: Это правда. За последнее десятилетие философы написали о правах животных больше, чем было написано за предыдущие две тысячи лет. Происходит невероятный всплеск интереса к этой проблеме, и это находит отражение в аудиториях и учебниках.

Как правило, если студенты изучают такие современные проблемы как аборт, эвтаназия, ядерная война, голод и загрязнение окружающей среды, на повестку дня «морального беспокойства» выходят также проблемы прав животных. Именно на подобных курсах присутствие, существование прав животных особенно ощутимо. Это не прихоть. Это не проходит. Напротив, интеллектуальная активность в этой области постоянно растет. Люди пишут диссертации о правах животных. Теперь права животных - часть мейнстрима, господствующего течения интеллектуальной жизни - в Соединенных Штатах, в Англии, в Австралии и в Европе. Во все века были замечательные, важные, ясно мыслящие и излагающие, влиятельные люди, выступавшие за права животных, но до сих пор эта проблема никогда не обсуждалась в аудиториях и учебных классах.

Интервьюер: Процитирую фразу из Ваших работ: «Грядет новая революция, и она будет масштабной». Одновременно Вы можете наблюдать громкие, скандальные дела в американских университетских городках, когда речь идет о проблемах прав животных. Станет ли вопрос прав животных стимулятором таких же мощных мотивов и движений, какими были, скажем, свобода слова, права меньшинств и прочие проблемы - для поколений в недавнем прошлом?

Профессор Реган: Я очень надеюсь, что новое поколение студентов воспримет права животных как свою проблему, - не только в том, что касается лабораторного использования животных, но как вопрос целостности, единства живых созданий и уважения к природе. Проблема станет больше и шире, но она останется их проблемой. Они, новое поколение, должны сказать: «Всё, хватит. Мы не станем делать то, что делали наши родители, родители родителей и так далее. Мы хотим взять ответственность на себя». Я очень надеюсь, что революция приближается, и философия молодежи – которая ставит авторитеты под вопрос – сфокусируется, выберет своим центром движение за права животных.

В частности, я призываю молодых людей увидеть связь между движением за права животных и правами студентов. Да, я странный человек. Я все еще думаю, что у студентов есть права. В 1960-х мы думали, что чего-то добились и, конечно, сообщили миру о себе. Мне кажется, что в 1970-х и 1980-х студенты об этом забыли. Они были как одурманенные яппи, думающие об автомобилях BMW и самой последней модели проигрывателя Sony. Моя надежда – в том, что они перестанут быть яппи; что мы увидим, как маятник качнется в обратную сторону, и они будут говорить. Подождите-ка...

Вещи не дают человеку чувства удовлетворения, чувства, что он состоялся. Вещи не удовлетворяют тоску, стремление человека сделать нечто хорошее, тоску по творческому созиданию, позитивному выходу из нашей смертной плоти. Ведь на самом деле имеет значение то, что мы делаем, в этом завет и доказательство нашей жизни, а не в автомобиле, стоящем в гараже. Я считаю, что будет возрождение философии, и я страстный приверженец движения в этом направлении. Я буду усердно работать, чтобы способствовать пробуждению сознания студентов, которые бы сказали: «Я не стану препарировать, не буду потрошить это животное. И вы меня не накажете. У меня есть права». И даже те студенты, которые не захотят этого сказать, должны понимать, что говорящие так имеют право. Я хочу бросить вызов системе, используя любой шанс, любую возможность, - выступая в школах, университетах и так далее, основываясь на понятии прав студентов.

Интервьюер: Каким образом люди, которые интересуются движением за права животных, могут получить больше информации и стать его участниками?

Профессор Реган: Я всегда советую людям поискать организации по защите животных – таких организаций много вокруг. Я никогда не говорю: вступите сюда, а не туда, хотя надеюсь, что люди поддержат мои убеждения. Один из вариантов изучения предмета – подписка на журнал The Animals' Agenda, журнал движения за права животных. Это не станет поддержкой никакой из организаций; это лишь способ получения информации о движении. Пишите по адресу: The Animals' Agenda, P. O. Box 5234, Westport, Connecticut 06881.
Как я говорил выше, если людей интересуют списки товаров и косметики без жестокости, а также информация на тему – пишите мне по адресу: Eden Croft, Raleigh. North Carolina 27612.

Интервьюер: Большое спасибо Вам, профессор Реган.

Профессор Реган: Мне было приятно пообщаться, спасибо Вам.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Tuesday, February 10, 2009

Animal Rights — Human Wrongs: Interview with Tom Regan

Tom Regan (November 28, 1938 – February 17, 2017) - American philosopher who specialized in animal rights. 
He was professor emeritus of philosophy at North Carolina State University, where he had taught from 1967 until his retirement in 2001. 
Regan was the author of numerous books on the philosophy of animal rights, including The Case for Animal Rights (1983), one of a handful of studies that have significantly influenced the modern animal rights movement.

* * *
Interviewer: Professor Regan, you are widely accepted as a founder and prominent leader in the animal rights movement. Could you describe what is meant by animal rights and what do you mean when you speak of the "rights view"?

Professor Regan: There are many people who feel that we have an obligation to be kind to animals, and not to be cruel to them. But this view doesn't make it a matter of justice that we treat animals in a certain way-just that it is nice if we are kind and not very good if we are cruel. Many people think that we should be nice to animals because if we are not nice to animals we will not be nice people, and then we will end up beating up our children and our neighbors and so on. The problem is, these views don't focus on our duty to animals but only on the effects our treatment of animals has on us.

The rights view says, "We owe it as a matter of strict justice to treat animals in a certain way." In particular we owe it to these animals not to eat them, for example, or not to put them in cages for our entertainment, or not to use them in education or in surgery, which is so anachronistic and yet characteristic of modern medical education in the United States. The current view is, "These animals are ours, we may do with them as we wish." The rights view says, "No you may not. They cannot claim their rights, they cannot understand their rights, and in this way they are very much like mentally enfeebled human beings. But they have them none the less."

The important thing to see is that the animal rights position, properly understood, is the human rights position. It's not that we are saying that non-human animals have a right to be treated with respect but human animals don't. We're dealing with the rights of all animals, and since we humans are animals, it follows that we have the same basic kinds of rights as they do.

Interviewer: Your fate, you have said, is to help others see animals in a different way - as creatures who do not belong in cages or skillets. How would you have people see animals?

Professor Regan: It's a very difficult thing. It's something we all struggle towards and I'm not sure that I have perfected it myself. To quote from Dustin, "... see them as other nations, see them as sharing the earth with us, co-inhabitants with us," but essentially having the capacity, as in the case of wild animals, of living quite separately from us. In the case of domestic animals the great challenge is to figure out how to live in a mutually respectful symbiotic relationship. It is very difficult to do that.

Interviewer: What were some of your main reasons or motives for writing The Case For Animal Rights? And do you feel these objectives are being accomplished?

Professor Regan: I think the main reason I wrote the book was to finally say in a very disciplined, rigorous, and in some ways an emotionally detached style, that animals in fact do have rights and are entitled to he treated accordingly because of strict justice. Many people talked about animal rights and it had become a slogan-part of the political rhetoric of America and its talk of rights. But no one had set out to make the case for animal rights in a very disciplined, sustained way. So I thought it was important to do that. Certainly it is not a popular book, one that you can race through. It is a book to be studied rather than to be read. But I also think of it as a weapon. Frequently those of us who advocate animal rights are considered uninformed, illogical, sloppy, sentimental and so on. And I take the book to be a philosophical tool for ramming those accusations down the throats of those uninformed, emotional, illogical and sloppy thinkers who make these accusations.

Interviewer: I understand that the Vietnam War, Gandhi and, believe it or not, the death of your own pet dog all became impetuses to your involvement in the animal rights movement. Can you fill in the missing parts?

Professor Regan: Regarding the Vietnam War, it occurred to me that if I was going to be an effective activist in the streets, I'd have to combine my activism with scholarship. So I began to research the fields of nonviolent conflict resolution, pacifism, aggression, war, and so forth, and in the course of doing that it was inevitable that I read Gandhi. Gandhi was obviously very relevant to the question of violence and war and so on. He was the first one who challenged me to think about what I call the invisible violence in our life, in particular the food that we eat. We normally don't think of the violence that goes into the production of animal products-meat and other by-products. Gandhi was the first person who taught me that the fork is a weapon of violence. I was worried about napalm and M-17's and flame throwers, and here I was participating in violence myself and yet blind to it. So intellectually I derived the arguments for vegetarianism from Gandhi's influence.

But what opened my heart to the issue was the death of our dog. It was before we had children, and as so often happens the dog was like a surrogate child for us. When we returned home one day the dog had been killed, which caused us tremendous grief. But I realized in the course of that experience that there was in me (although suppressed or repressed by society) a great caring for animals that wasn't considered appropriate for a man. This was part of the aculturization in our macho society in which men are not supposed to care about animals. Nonetheless I felt a deep love for this particular animal, but it was too great a love, too great a sense of compassion, to be reposed in just one creature; it was a more boundless compassion. I was very fortunate that my head and my heart came together at that particular time in my life. And from then on there was no turning back.

Interviewer: Rene Decartes holds a very influential position in the history of Western philosophy. What were his views regarding animals and consciousness, and how has that influenced the modern world view?

Professor Regan: Decartes, a Catholic thinker, argued that animals are nature's machines. He thought of them as unthinking, unfeeling creatures who are not aware of anything, who are essentially like wind-up toys, except that you don't have to wind them up. It was an enormously influential view, because it happened to coincide with the development of experimental physiology. This was during the 17th century in France. The Cartesian scientists were intellectually given a license not to worry about how the animals responded, and of course this was before anesthesia. They literally nailed dogs up by all four paws, then simply opened up their stomachs and studied the circulation of their blood - on live, un-anestheticized animals who were screaming in agony. In many ways, I think that today's fields of research involving non-human animals were birthed by Decartes' ideas. And to this day there are many closet Cartesians out there who are still part of the scientific establishment, who still wonder whether animals feel pain. It was not only historically influential, it continues to be influential.

Interviewer: In the realm of religion, I can see Christendom uniting against cruelty, but they haven't as yet seen the fork as a weapon of violence. What do you, and Judeo-Christian leaders you know, find in that tradition that would support animal rights and vegetarianism?

Professor Regan: It's going to be difficult to persuade the great masses of Christians to give up the meat on their plate. What we can do is to persuade them to give up supporting the factory farm. In effect this would be to give up eating meat, because it's very difficult to get any meat that has not been raised on a factory farm. So we may end up having de-facto Christian vegetarians without their being de-joure. In other words they will be vegetarians so long as the meat comes from a certain source, but otherwise not.

It is absolutely clear that in Eden our diet was vegetarian. So, Biblically speaking, what we have now is a fallen world; and one step back to Eden would be to stop eating meat. Biblically this is absolutely clear. When I speak to Christians and to Jews in those terms, then they at least begin to think, maybe it is not just factory-farmed veal that I should be saying no to, maybe there is something deeper here. After all, why remain alienated from God over a hamburger?

Interviewer: In your interview in The Animals' Agenda magazine you stated, "There is no way out of our own bondage and current predicaments without helping animals." And you have also said, "There will be no peace in the world until there is peace at home." How would you support these statements?

Professor Regan: They may be more declarations of faith than they are hard core scientific claims. Most people are unaware of the invisible violence in their lives. They go and buy toothpaste and shampoos and deodorants and so on, unthinkingly. These are items that we need, and we bring them home and we use them, and when we are out of them we go and replenish them. People must begin to realize that these products have a history of violence to them in which animals have been used in testing them in excruciatingly painful ways, like eye irritancy tests, skin irritancy tests and other sorts of tests. All the products in our home have been tested in these ways, unless we go to the trouble to find products that have not been tested in those ways and buy them. I have got to believe that supporting that kind of thing in ignorance is a terrible human failing. We are just fooling ourselves if we think we can bring peace to the world, and change the opinions and the visions and the desires and the ideals of people all throughout the world, if we can't even say to ourselves, "By God, I've got to get rid of this stuff in my house." I mean, whom are we fooling?

My view is that those over whom we have control are ourselves. That's where we should start. Peace begins at home. Nonviolence begins at home. Progress begins at home. I'm not saying not to work as a political activist. Of course, I do that myself. But I think we have to work to clean up our own act, to get our own house in order. But then people say, "We will lose so much. You are asking us to give up so much." And my view is, "No, you don't lose, you gain." What you gain is control of your life -through the knowledge of what you are doing with a dollar bill. Take those ideals of harmony and justice and nonviolence and caring and compassion and express them in the marketplace. That's where it begins.

Interviewer: You have described that animals are used in the field of science nowadays in three subcategories: education, toxicology or poisons testing, and research. What are your views on the age old argument about stopping progress if we don't use animals in these ways?

Professor Regan: Let's go through them: education, toxicology testing and research. In the field of education the United States is an anachronism. We normally require our young people, sometimes from grade school up, to dissect and vivisect animals, and if a young person says, "No, I have an objection to doing this," then they are ridiculed, they are punished, or something happens. In fact there is a recent case in California of a fourteen year old girl standing up and saying, "I'm not going to dissect this frog," and she was hassled. So the school board says, "Okay, you don't have to dissect the frog, but we are going to put a little note on your permanent record that says you didn't do all the work that was required of you." Well, I hope that all the young people and their parents reading this say, "Enough is enough!" We should not brutalize our children in this way by forcing them to do something which, if they did on their own in a public place, they would be arrested for. If you take a frog into a shopping mall and prepare to dissect it, you are going to get arrested. But you take that same situation and put it in a school and require somebody to do that and punish them if they don't. Now that kind of schizophrenia is unfathomable to me!

In medical education in Great Britain, both in human medicine and in veterinary medicine, no student is ever required to dissect or vivisect an animal. In seventeen British universities, including Cambridge and Oxford, it is a written policy that if you have a conscientious objection to doing any dissection or vivisection you need not do it. Now, are we in America seriously going to say that this fourteen year old girl, or all those for whom she speaks, can't get a decent education in the life sciences without dissecting and vivisecting? Heavens no. Gandhi, my hero, says, "You can judge the character and greatness of a society by how it treats its animals." There are always two victims in a laboratory situation. One is the non-human animal and the other is the student. And sometimes I think it's the instructor too who has been victimized.

Now let's consider product testing, toxicity testing. First I would like to mention that there are nonviolent, cruelty-free cosmetics and household items that are available. (If people write to me I will send them a list of cruelty-free products,) Very often people say, "If we don't do these toxicity tests on animals then it is a great risk for public health." That is just propaganda produced by the animal exploiters. In the November 1986 issue of Nature magazine it was shown that if you do a battery of ten non-animal tests (such as cell and tissue culture and mathematical modelling tests), you can get results that are superior to all the animal tests regarding carcinogenic and other effects. Now, there are sixty thousand human-factured chemicals in the marketplace. Sixty thousand. And only two thousand have been tested on animals. If we started right now and tried to test on animals the other fifty-eight thousand that are out there-that we are breathing, eating, inhaling and getting exposed to through our skin and so on-it would take us a hundred years and it would cost between two and four million dollars for each test. We neither have the time, nor the will, nor the financial ability to do this. But if we do the battery of non-animal tests we can do it in two to four days for two hundred dollars per chemical. Now, anyone who says, "You are against progress, you are going to set back science, you are against public health, you really hate human beings, you just love animals," and so on, this is, I think, ridiculous.

The only people who are going to say that with a straight face are the people who are in the business of making money from the sale and use of animals. And my view is, don't believe them, don't trust them. They always say, "We love animals; we wouldn't use them if we didn't have to." Well, that's just rhetoric. I have never known a research scientist who said that who went to the trouble to buy cruelty-free cosmetics. And those alternatives already exist. If they really loved animals they wouldn't buy products of pain. I've never known a research scientist who said, "I wouldn't use animals unless I had to; I love animals," who is a vegetarian. But if they really did love animals the way they say they do, they wouldn't eat them, because there is an alternative there, and a healthier alternative as well. So don't believe these people for a minute. They use animals because they have been trained to use animals, because they have a career tied up in using animals, and because if they didn't use animals they wouldn't have a job any more!

In a very important book called Alternatives to Pain For Experiments on Animals Dallas Pratt reports on a hundred or so cases that he investigated in which scientists used animals in painful experiments when valid nonviolent scientific alternatives already existed. In terms of research, there is every reason to believe that animal experimentation is actually retarding the progress of science rather than helping it go forward. All we have to do is look at cancer research as a case in point. They have put twenty billion dollars into cancer research. And as the recent report from the Office of Technology Assessment states, they have really made no significant progress in twenty years of research. Why? Because they give cancer to mice and rats-that's their methodology. Then they try to extrapolate that to human beings. I think that the future of- all advances in medicine and research is at the cell and tissue level, which doesn't have anything to do with whole animal model testing.

I think the thing that people need to realize also is that science is just big business, an enormous business. In fact, I refer to the medical-industrial complex, which is much larger and more sinister than the military-industrial complex because it gets away with more. It's not in the business to keep people well. It's in the business to have people sick, and this is a great failing, a social failing. So, what we need to do is not only change laws and change attitudes and so on, but also to change the whole complexion of science and medicine as practiced in this country.

Interviewer: In the epilogue of your book, The Case For Animal Rights, you stated that the rights view is not anti-business, nor anti-science, nor anti-freedom of the individual, and yet those whose business it is to use animals in research and in trade might disagree. How would you defend your statement?

Professor Regan: To say that a certain business should end is not, in and of itself, anti-business. There was a business in the trade of slaves, and when we said, "Look, you can't do this anymore, you can't buy and sell slaves as pieces of property," that wasn't anti-business. We were just saying that there are some things that are not to be bought or sold. So similarly, if we arrive at the point where animals are not bought and sold for scientific purposes or for gustatory delight, that will not be anti-business. People will still be encouraged to make a living. There is nothing in the animal rights movement or philosophy that follows any particular party line or economic line, It is not conservative or liberal, Republican or Democrat. It is not against the free market. It just says, if you do have a free market then you are going to have to make a living without exploiting animals. And that's not anti-business. In fact, what it does is create all kinds of new businesses, alternatives like tofu-burgers for example. So, it's not anti-business and it's certainly not anti-freedom of the individual. No one has the freedom to violate the rights of anybody else. That's not one of our freedoms. If we agree that animals have rights, then no one has that freedom. So it's not against human freedom, it's against the excess of human freedom.

Animal rights could hardly be characterized as anti-science. In fact, I think the animal experimentation methodology that characterizes Western science is anti-science-stagecoach methodology, something that fits the 19th century. Here we are almost in the 21st century and people are still dissecting rats and pithing frogs. What does that tell us? It tells us that rather than animal rights being anti-scientific it is very pro-scientific. We want to see science outgrow its past; grown-up science is what we want. I think of Galileo's contemporaries when he said, "I want you to look through this telescope to see what's out there.'' And of course they all said, "No. No. We have no need. We know what's out there. We don't have to look." When contemporary scientists say, "There are no alternatives," that is like Galileo's contemporaries saying, "We already know, we are not going to look." Again, almost to a person, when the scientists that I have dealt with say there are no alternatives, they have never made the slightest conscientious effort to find them.

Interviewer: There is a rise of interest in preventive medicine, and a growing acknowledgement that indeed diet has something to do with health. Gandhi influenced you dietarily. If you will, talk about your dietary convictions and practices.

Professor Regan: When I read Gandhi he challenged me to think about the violence that I was supporting by eating animals. That made a profound impact on me. So when I entered the animal rights movement my first step was at the dinner table, so to speak. Since that time I have learned a great deal about what others have to say about diet, its effect on the environment on the one hand, and its effect on the human body on the other. If we look just at the health aspect of it, the arguments against eating animals are so overwhelming. We are what we eat, and if we eat a lot of fat we are going to be fat-in the wrong ways, in the wrong places, and in the wrong times. It just makes sense not to eat meat.

When people say "I don't eat red meat, just chicken", that really cracks me up, because somehow they think that if they eat white meat they will minimize their health risks. In fact, back East the pork industry has a major campaign to convince people that pork is white meat.

We have recently seen the statistics about the effects of eating chicken. According to a report issued by the National Resource Council, there are millions of cases per year of people becoming sick from the Salmonella bacteria in chicken-millions of cases of Americans having flu-like symptoms: diarrhea, vomiting, fever and so on. And people say, Oh, it's the flu. It's not the flu, it's Salmonella poisoning! There are people dying of this bacteria. So the idea that we can avoid serious health risks by eating white meat is just laughable.

The way to prevent illness most effectively is through our life style. If we stop smoking, stop drinking heavily, stop eating meat, and get enough exercise, we will become healthy- either to sustain our health or to recapture it if we have lost it. People say, "If you don't eat meat, look at what you are giving up." My message is always the same: Look at what you are gaining. Not only are you getting your health again, you are gaining your life again!

Interviewer: I'm sure the animal rights movement has something to do with the fact that now as many as a hundred thousand philosophy students a year are discussing such issues as the moral basis of vegetarianism.

Professor Regan: That's true, there has been more written by philosophers in the past decade on animal rights than has been written in the previous two thousand years. What we have is an enormous outpouring of interest in this particular issue, and it has found its way into the classroom, into the textbooks. Typically, where students are taking courses about contemporary issues like abortion, euthanasia, nuclear war, famine and pollution, now animal rights is also on the agenda of moral concern. It is in these sorts of courses where animal rights is making its presence felt. It's not a fad. This is not going away. On the contrary, intellectual activity in this area is increasing all the time. People are writing their dissertations on animal rights. Now animal rights is part of mainstream academic intellectual life in the United States, in England, in Australia and in Europe. Throughout the ages we have had wonderful, important, articulate, influential people speaking for animal rights, but until now it never made it into the classroom.

Interviewer: To quote directly from your writings, you said, "There is another revolution coming and it is going to be a big one." At the same time, you see animal rights issues as a cause celebre on America's college campuses. Will this issue of animal rights supply the same intense motivation that, say, free speech, minority rights and other issues did to recent past generations?

Professor Regan: My hope is that the rising generation of students will see animal rights as their issue, and not just in terms of the laboratory animal issue, but a larger issue of the integrity of creation and respect for nature. It's going to be bigger and broader, but it's still going lo be their issue. It'll be for them to say, "Enough is enough. We are not going to continue to do what our parents did, what our grandparents did, and so on. We are going to take charge of something here."

I am very hopeful that the revolution is coming, and the philosophy of youth - which is question authority, question authority - will find its focus in the animal rights movement. In particular I encourage young people to see the connection between the animal rights movement and students' rights. I am a quaint person, I suppose. I still think that students have rights. In the Sixties we thought we did and we certainly let the world know that. My guess is that in the Seventies and the Eighties the students forgot about that. They were like intoxicated yuppies thinking about BMWs and their latest Sony stereo. My hope is that they will, that we will see the pendulum swing the other way now and they will say. Wait a minute. Things... things are not the source of human fulfillment. Things are not what satisfy a human's longing to make something good and creative and positive out of this mortal flesh. It's really what we do that matters, it's the testament of our life not the car in our garage that counts. I think that philosophy is going to be reborn and that is certainly what I am committed to.

I am going to work very diligently to raise the consciousness of students to say, "I will not dissect this animal, I will not vivisect this animal, and you will not punish me. I have a right here." And even the students who don't want to say that, I want those students to say that that student has that right and they will back that student's right. And I want to challenge the system, every chance I get, in the public schools, in universities and so on, on the basis of the students' rights.

Interviewer: How do people interested in the animal rights movement get more information and participate?

Professor Regan: I always tell people to investigate the organizations. There are a lot of good organizations out there. I never say join this one rather than that one, although of course 1 would hope that people would be interested enough to support mine. The way to study it on one's own is to subscribe to a magazine called The Animals' Agenda, the magazine of the animal rights movement. It doesn't favor any one organization over any other. It just tries to report on what's going on in the movement.
Write to: The Animals' Agenda, P. O. Box 5234, Westport, Connecticut 06881. As I said before, if people are interested in a list of cruelty-free cosmetics and also in finding out more about what our foundation is doing, they can write to me at Eden Croft, Raleigh. North Carolina 27612.

Interviewer: Thank you very much. Professor Regan.

Professor Regan: My pleasure, thank you.

(Taken from Clarion Call Magazine)

Source

Monday, February 09, 2009

Животные учат нас духовности / Mary Lou Randour: Animals Teach Us Spirituality

Мэри Лу Рэндор (Mary Lou Randour) - доктор философии, профессиональный психолог, руководитель проекта «Без насилия: связь человека и животных», разработанного совместно Фондом животных Дорис Дей (DDAF) и «Психологи за этичное отношение к животным» (PSYETA).

После 16 лет частной практики, в настоящее время она посвящает себя движению в защиту животных. Мэри Лу Рэндор – участница нескольких правлений и комитетов и активно борется за законодательство, которое учитывало бы интересы животным.

Животные были духовными компаньонами людей с незапамятных времён. Самые первые признаки духовности в отношениях человека и животных можно обнаружить в наскальной живописи кроманьонцев в пещере, возраст которой 20 000 лет. Во многих, если не в большинстве культур, животные служили разнообразным духовным функциям: их соотносили со сверхъестественными силами, считали защитниками и шаманами, они появлялись в изображениях загробной жизни. Животным даже поклонялись как посланцам богов и богинь. Многие древние мифы, например, изображают бога в сопровождении собаки. Эти истории не объясняют существование собаки; считается, что, как и Бог, собака существовала изначально. Итак, первобытные люди проявляли глубокую эмоциональную связь с животными-компаньонами.

То, что животные затрагивают наши глубинные, сокровенные чувства, - феномен не современного мира, он пронизывает всю историю отношений человека и животных. Мы чувствуем, что можем извлечь духовную пользу посредством отношений с животными, - и мы правы. Животные предлагают нам нечто основополагающее, фундаментальное: прямое и непосредственное ощущение радости и чуда сотворения. Мы признаём, что чувства животных бывают глубже и чище, чем наши. Возможно, мы очень хотели бы выражать собственные чувства с такой же импульсивностью и прямотой. Животные в полной мере раскрывают нам то, на что мы уже бросили беглый взгляд: именно чувства - и организация чувств - формируют ядро личности, собственного «я». Мы также ощущаем, что посредством отношений с животными могли бы возродить подлинное в нас, и тем самым обрести духовное руководство. Животные очень просто учат нас любви: кáк любить, кáк испытывать радость от того, что любят нас, каким образом любовь порождает бóльшую любовь, расходясь лучами и охватывая всё больше созданий.

Они учат нас языку души. Через контакт с животными мы можем научиться преодолевать границы, наложенные различиями; мы можем вырваться за стены, которые сами установили между мирским и священным. Животные способны помочь нам внутренне обогатиться и открыть новые рубежи сознания. Животные не могут «говорить», но могут общаться с нами - и общаться на языке, не требующем слов. Они помогают нам понять, что слова бывают помехой.

Луи Крислер (Lois Crisler) не использовала человеческой речи для достижения духовной связи с животными. Вместо этого она использовала их язык. Однажды сумеречным утром в Арктике, сидя в палатке со своим мужем, она услышала звук, которого никогда раньше не слышала – волчий вой. Взволнованная, она вышла из палатки и, повинуясь импульсу, провыла в ответ, «словно изливая своё бесконечное одиночество». Ей ответил хор волчьих голосов, подвывающих в диапазоне низких, средних и высоких нот.


Присоединились и другие волки, каждый на своей звуковой тональности. Луи вспоминает: «Дикое глубинное попурри из аккордов, ... отсутствие дискантов, производило впечатление странного, дикого гула, похожего на пульсацию сердца». Это был «рёв природы», гул, вернувший нас на место, изначально, неотъемлемо присущее нам, о котором мы когда-то знали, но которое потеряли. Это возвращает нас к природе и к миросозиданию, - не интеллектуально, но интуитивно, внутренне. Мы вспоминаем клетками наших тел, а не головами. Если мы откроемся этому, то сможем обнаружить рядом с нами и понять образ наших родственников - животных.

Утоление нашей тоски по дикой природе, исполнение нашего извечного желания услышать «рёв природы» внутри самих себя не требует от нас ночевать под открытым небом в Аляске, или же встречаться с животными в их естественной среде обитания. Духовный контакт с животным может произойти и при вполне обычных обстоятельствах.

Однажды, навещая свою сестру, которая живет во Флориде, я пошла на занятие йогой, проходившее в красивой студии с окнами от потолка до пола. Пока вся наша группа усердно занималась, мы заметили собаку, которая невинно заглядывала в окно. Казалось, что ей любопытно – хвост собаки расслабленно помахивал. Вскоре к ней присоединился еще пёс, который тоже уставился на нас в окно. Время от времени одна из собак лаяла - не громко, что-то вроде сигнала «я здесь». Они простояли там всё занятие, все полтора часа, прильнув носами к стеклу и с интересом нас разглядывая. Собаки выглядели спокойными, но очень внимательными, и явно были бы не прочь присоединиться к нам. Можно придумать массу объяснений их поглощенному интересу. Я, как и остальные участники урока, уверены, что собак привлекла некая «положительная энергия», производимая нашим коллективным занятием йогой. Я ставлю «положительную энергию» в кавычки, потому что не знаю термина, который бы описал то, что, на мой взгляд, чувствовали собаки. В этом всё дело. Они могли чувствовать и испытывать что-то, о чем некоторые из нас смутно подозревают и что хотели бы понять, - но не находят слов для описания. Животные учат нас жить вне, за словами, слушать иные формы сознания, быть созвучными другим ритмам.

Один музыкант, Джим Ноллман (Jim Nollman, известный активист в защиту окружающей среды и художник-концептуалист. Записывал межвидовую музыку с волками, крысами, оленями, лосями, китами и дельфинами. Руководил одним из проектов Гринпис по защите китов - прим. перев.) выбрал музыкальный ритм для общения с китами. Вместе с другими музыкантами, он каждое лето в течение 12 лет записывал музыку человека и косатки (Orcinus orca; крупнейшие плотоядные дельфины) в студии под водой. Располагая лодку так, чтобы киты могли к ней подплыть, группа передавала свою музыку под водой. Большую часть времени косатки издавали такие же звуки, независимо от того, звучала музыка или нет. Но не всё время. На протяжении нескольких минут каждый год происходила «взрывная коммуникация». Один раз звук электрогитары вызвал отклик у нескольких китов. В другой раз косатка присоединился к музыкантам, «начав мелодию и ритм поверх блюза, подчеркивая изменения аккордов».


Сверхъестественная встреча с китом оказалась решающим духовным моментом для другого человека, преподавательницы на пенсии, с которой я любила путешествовать пешком по северной Калифорнии. Прогуливаясь вдоль океана, она решила отдохнуть на большой, плоской скале, выступающей из глубины воды. И вот она лежит там, расслабившись, слушает шум волн и чувствует бриз на своём теле, когда, как она говорит, «Вдруг почувствовала чьё-то присутствие: у меня волосы на затылке стали дыбом, я просто приросла к месту». Сидя так, она увидела кита, вставшего на хвостовой плавник. Когда она встретилась взглядом с глазами кита, время остановилось. Пока они пристально смотрели друг на друга, женщина погрузилась в состояние непреходящего спокойствия, ощущая бесподобную энергию. Различие исчезло; слова были неуместны. Она вдруг поняла глубокий смысл связи со всем живущим; с любой жизнью. Более не ограниченная категориями «они» и «мы», она чувствовала себя влекомой в бесшовное переплетение существования, где все жизни сходятся воедино. В полной гармонии с китом, эта учительница чувствовал, что заполнила собой сплетение отношений, которые называются «Бог». Она столкнулась с Богом – взглянув в глаза кита.

Межвидовая коммуникация может быть настолько экстраординарной, потому что мы не можем установить контакт, отождествляя себя с этим существом так, как для возникновения связи отождествляем себя с людьми. Наши человеческие отношения часто основаны на соотношении себя с существами вроде нас самих: мы можем узнавать, солидаризироваться друг с другом, сочувствовать, потому что у нас общий опыт и переживания. Конечно, в этом ничего плохого нет. Способность отождествляться с другими формирует основание для личных отношений, социальных связей и социальной справедливости.

И тем не менее животные предлагают уникальную возможность проникнуть за границы наших человеческих перспектив, они позволяют нам расширить сознание до понимания того, что означает быть другим, отличаться. Это расширение позволяет нам выйти за рамки ограниченного, недалекого вúдения. Я уверена, что это способствует развитию нашей духовности. Как можно оценивать и двигаться к духовной цельности, если мы не способны взглянуть за пределы собственного биологического вида? Как можно познать Бога или ухватить взаимосвязь всего живого, если мы ограничиваемся знанием только своего вида? Цель сострадания состоит не в том, чтобы заботиться, потому что кто-то такой же как мы, но заботиться потому, что они – это они.

Любая духовная дисциплина, в любой традиции, побуждает нас открыть сердца и разум. Это побуждение предполагает непрерывное упражнение; желание и попытка открыться другим в нашей среде – вот суть духовного процесса.

Животные могут сопровождать, вести нас духовно очень разными способами. Они могут научить нас тому, что такое смерть, участвовать в нашем социальном и нравственном развитии, улучшить наше физическое и психологическое здоровье и развить нашу способность любить и испытывать радость.

источник

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт
http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...