Friday, July 03, 2009

Мохандас Карамчанд Ганди. Моя жизнь. Отрывки из книги/ Mahatma Gandhi, quotes

"...я и не собираюсь писать настоящую автобиографию. Просто мне хотелось бы рассказать историю своих поисков истины.

Мои искания в сфере политики известны теперь не только Индии, но и в какой-то степени всему "цивилизованному" миру. Для меня они не представляют большой ценности. Еще меньшую ценность имеет для меня звание "махатмы", которое я получил благодаря этим исканиям. Это звание часто сильно меня огорчало, и я не помню ни одного случая, когда бы оно порадовало меня.

...книга Солта "В защиту вегетарианства". Купив ее за шиллинг, я прошел в столовую. Здесь впервые со времени приезда в Англию я сытно поел. Бог пришел мне на помощь.
Я прочел книгу Солта от корки до корки, и она произвела на меня сильное впечатление. С тех пор благодаря ей я стал убежденным вегетарианцем. Я благословил день, когда дал обет матери. До сих пор я воздерживался от мяса лишь потому, что не хотел лгать и нарушать свой обет. В то же время, я желал, чтобы все индийцы стали есть мясо, и предполагал, что со временем и сам буду свободно и открыто делать это и склонять к этому других. Теперь же я сделал выбор в пользу вегетарианства, и распространение его стало с тех пор моей миссией.

Моя вера в пользу вегетарианства крепла день ото дня. Книга Солта пробудила во мне интерес к изучению диететики, и я стал читать всевозможные книги по вегетарианству. Одна из таких книг, "Этика диетического питания" Говарда Уильямса, включала "историю литературы по гуманной диететике и биографии вегетарианцев с древнейших времен до наших дней". Автор пытался доказать, что все философы и пророки от Пифагора и Иисуса и до наших дней - вегетарианцы. Книга Анны Кингсфорд "Пути усовершенствования диетического питания" была также увлекательной.
Очень помогли мне работы доктора Аллинсона о здоровье и гигиене. Он пропагандирует систему лечения, основанную на регулировании диеты пациентов. Будучи сам вегетарианцем, он предписывал своим пациентам строго придерживаться вегетарианской пищи. В результате чтения всей этой литературы диететические опыты заняли видное место в моей жизни. Для начала этих опытов основным принципиальным соображением послужила забота о здоровье. Но впоследствии главным мотивом стала религия.

Я видел, что авторы книг о вегетарианстве тщательно изучили предмет с религиозной, научной, практической и медицинской точек зрения. Рассматривая вопрос в этическом плане, они пришли к выводу, что превосходство человека над низшими животными вовсе не означает, что последние должны стать жертвами первого: наоборот, высшие существа должны защищать низшие, и те и другие должны помогать друг другу так же, как человек помогает человеку. Кроме того, они высказывали соображения о том, что человек ест не ради удовольствия, а для того, чтобы жить. И некоторые из них соответственно предлагали отказаться не только от мяса, но и от яиц и молока и осуществляли этот принцип в своей жизни. Изучая этот вопрос с научной точки зрения, некоторые авторы делали вывод, что сама физическая организация человека свидетельствует, что он сыроядное животное и не должен употреблять пищу в вареном виде. Он должен вначале питаться только материнским молоком, а когда у него появятся зубы, перейти к твердой пище. С медицинской точки зрения они обосновывали отказ от всевозможных специй и острых приправ. Их практический и экономический доводы в пользу вегетарианства состояли в том, что вегетарианская пища - самая дешевая.
Все эти аргументы оказали на меня соответствующее влияние. К тому же я часто встречался с вегетарианцами в вегетарианских ресторанах. В Англии существовало вегетарианское общество, издававшее еженедельный журнал. Я подписался на него, вступил в общество и очень скоро стал членом его исполнительного комитета. Здесь я познакомился с теми, кого считали столпами вегетарианства, и начал проводить собственные эксперименты в области питания.
Я перестал есть сладости и приправы, присланные из дому. Я потерял к ним вкус, поскольку мои мысли приняли новое направление, и с удовольствием ел вареный шпинат, приготовленный без приправ, который в Ричмонде казался мне таким безвкусным. Опыты такого рода навели меня на мысль, что действительная обитель вкуса не язык, а мозг.

Наряду с основными опытами я проводил и более мелкие. Так, одно время я не употреблял пищи, содержавшей крахмал, в другое время ел только хлеб и фрукты или питался лишь сыром, молоком и яйцами. Последний опыт был совершенно излишним. Он продолжался меньше двух недель. Один из реформаторов, проповедовавший отказ от продуктов, содержащих крахмал, весьма благосклонно отзывался о яйцах, доказывая, что яйца - не мясо и, употребляя их в пищу, мы не причиняем вреда живым существам. На меня подействовали его доводы, и я, несмотря на данный мною обет, стал есть яйца. Но заблуждение было кратковременным. Я не имел права по-новому истолковывать свой обет, а должен был руководствоваться тем толкованием, которое давала ему моя мать, взявшая с меня обет. Я знал, что яйца в ее понимании также относились к мясной пище. Осознав истинный смысл обета, я перестал питаться яйцами.

В Англии я столкнулся с тремя определениями понятия "мясо". Согласно первому, к мясу относится лишь мясо птиц и животных. Вегетарианцы, принимающие это определение, не едят мяса животных и птиц, но едят рыбу, не говоря уж о яйцах. Согласно второму, к мясу относится мясо всех живых существ, поэтому рыба в данном случае также исключалась, но яйца есть разрешалось. Третье определение включало в понятие "мясо" мясо всех живых существ, а также такие животные продукты, как яйца и молоко. Если бы я принял первое определение, то мог бы есть не только яйца, но и рыбу. Но я был убежден, что определение моей матери и есть то определение, которого я должен придерживаться. Поэтому, чтобы соблюсти обет, я отказался и от яиц. В связи с этим возникли новые трудности, так как выяснилось, что даже в вегетарианских ресторанах многие блюда приготовлены на яйцах. Это означало, что я должен был заниматься неприятным процессом выяснения, не содержит ли то или иное блюдо яиц, поскольку многие пудинги и печенья делались на яйцах. Но хотя, выполняя свой долг, я и столкнулся с затруднениями, в целом это упростило мою пищу. Такое упрощение в свою очередь доставило мне неприятности, так как пришлось отказаться от некоторых блюд, которые мне нравились. Однако эти неприятности были временными, поскольку в результате точного соблюдения обета у меня выработался новый вкус, значительно более здоровый, тонкий и постоянный.

Вегетарианство в те времена было новым культом в Англии, оно стало новым культом и для меня, потому что, как мы видели, я приехал туда убежденным сторонником употребления в пищу мяса и позднее был интеллектуально обращен в вегетарианство. Полный рвения, присущего новичку, я решил основать клуб вегетарианцев в своем районе, Бейсуотере. Я пригласил сэра Эдвина Арнолда, проживавшего в этом районе, в качестве вице-президента клуба. Редактор "Веджетериэн" д-р Олдфилд стал президентом, а я - секретарем.

"Новый завет" произвел на меня иное впечатление, в особенности Нагорная проповедь, тронувшая меня до глубины души. Я сравнивал ее с "Гитой". В неописуемый восторг привели меня следующие строки:

А я вам говорю: не противься обижающему; но если кто ударит тебя в правую щеку твою, подставь ему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и кафтан.

Я вспомнил строки Шамала Бхатта: "За чашу с водой воздай хорошей пищей" и т. д. Мой молодой ум пытался объединить учение "Гиты", "Света Азии" и Нагорной проповеди. Я видел, что высшая форма религии - отречение, и это глубоко запало в мою душу.
Я усиленно изучал также произведения Толстого. "Краткое евангелие", "Так что же нам делать?" и другие его книги произвели на меня сильное впечатление. Я все глубже понимал безграничные возможности всеобъемлющей любви.

Контроль над своими вкусовыми ощущениями - главное условие при соблюдении обета брахмачарии. Я убедился в том, что полный контроль над вкусом чрезвычайно облегчает соблюдение обета, и стал проводить свои диетические опыты не только как вегетарианец, но и как брахмачари. В результате этих опытов я пришел к выводу, что пища брахмачари должна быть не обильной, простой, без пряностей и по возможности не вареной.
Шестилетний опыт показал мне, что идеальная пища для брахмачари - свежие фрукты и орехи. При такой пище я был совершенно свободен от страстей.

...По дороге я увидел большое стадо овец, которых гнали в храм Кали, чтобы принести в жертву. Вдоль дороги, ведущей к храму, выстроились ряды нищих. Среди них были нищие монахи, но я уже тогда был решительным противником того, чтобы подавать милостыню здоровым людям. Целая толпа их шла за мной. Нищий, сидевший на веранде, остановил меня вопросом:
- Куда ты направляешься, сын мой?
Я ответил. Он попросил меня и моего спутника присесть, что мы и сделали. Я спросил его:
- Считаете ли вы подобное жертвоприношение религией?
- Кто может считать религией убийство животных?
- Тогда почему же вы не проповедуете против этого?
- Это не мое дело. Наше дело молиться богу.
- Но разве нет другого места, где бы вы могли молиться?
- Все места одинаково хороши для нас. Люди подобны стаду овец, они идут туда, куда их ведут вожди. Это не наше дело. Мы садху.
Мы не стали продолжать спора и пошли к храму. Навстречу нам текли потоки крови. Я не мог вынести этого зрелища. Я был возмущен и взволнован. Никогда не забуду той картины.
В этот самый вечер я был приглашен на обед к бенгальским друзьям. С одним из них я заговорил об этой жестокой форме богослужения. Но он ответил:
- Овцы ничего не чувствуют. Шум и барабанный бой заглушают ощущение боли.
Я не мог стерпеть и возразил, что если бы овцы обладали даром речи, то, наверное, сказали бы другое. Я чувствовал, что необходимо положить конец этому жестокому обычаю. Я вспомнил историю Будды, но понял, что подобная задача мне не по силам.
Я и теперь придерживаюсь этих убеждений. Для меня жизнь ягненка не менее драгоценна, чем жизнь человеческого существа. И я не согласился бы отнять жизнь у ягненка ради человеческого тела. Я считаю, что чем беспомощней существо, тем больше у него прав рассчитывать на защиту со стороны человека от человеческой жестокости. Но тот, кто не подготовил себя к такому служению, не способен его защитить. Я должен пройти через большее самоочищение и жертву, прежде чем смогу надеяться спасти ягнят от нечестивого жертвоприношения. Я готовлюсь умереть, заботясь о самоочищении и жертве, и неустанно молюсь, чтобы на земле родился сильный духом человек - мужчина или женщина, - исполненный божественного милосердия, который освободил бы нас от этого омерзительного греха, спас жизнь невинных существ и очистил храм. Непонятно, как Бенгалия с присущими ее населению знаниями, умом, жертвенностью и эмоциональностью терпит подобную резню.

По мере того, как все более очевидным становился идеал жертвенности и простоты, по мере того, как во мне все больше пробуждалось религиозное сознание, я все сильнее увлекался вегетарианством, распространение которого считал своей миссией. Мне известен только один метод миссионерской деятельности - это личный пример и беседы с ищущими знания.

Вместе со своими товарищами по работе я убедился на опыте, насколько верна индийская пословица: человек есть то, что он ест.

Некоторые, как мне известно, говорят, что душа не имеет ничего общего с тем, что человек ест или пьет, так как она сама не ест и не пьет; что имеет значение не то, что мы принимаем внутрь извне, а то, что мы выражаем изнутри вовне. Несомненно, в этом есть некоторая доля истины, но, не вдаваясь подробно в эти доводы, я только выражу свою твердую убежденность в том, что воздержание в пище, как в отношении качества ее, так и количества, столь же важно, как и сдержанность в мыслях и словах для ищущего истину, который живет в страхе божьем и готовится предстать пред господом.

Профессия юриста мне опостылела. Самый интеллект стал мне противен, поскольку оказывалось возможным проституировать его для сокрытия преступлений.

Сознание своей слабости и неожиданная встреча с людьми, проникнутыми такими же мыслями, привели к тому, что я стал питаться исключительно фруктами, поститься в день экадаши, соблюдать джанмаштами и тому подобные праздники.
Я начал с фруктовой диеты, однако с точки зрения воздержания не видел большой разницы между фруктовой и мучной пищей. Я заметил, что и в первом, и во втором случае возможно одинаковое потворство чревоугодию. Поэтому я придавал большое значение посту по праздникам и одноразовому приему пищи в эти дни и с радостью использовал для проведения поста любой повод для покаяния и т. п.

Она [мать Ганди] решительно ответила:
- Я не буду есть мясной бульон. В этом мире редко удается родиться в виде человеческого существа, и я предпочитаю умереть на твоих руках, чем осквернить свое тело подобной мерзостью.

В книгах по вегетарианству я нашел подтверждение этому, но до принятия обета брахмачарии я не решался отказаться от молока. Я давно понял, что оно не является необходимым продуктом для поддержания организма, но отказаться от него было нелегко. В то время, когда мною все больше овладевало сознание необходимости в интересах самоограничения не употреблять в пищу молока, я случайно натолкнулся на книжку, изданную в Калькутте, в которой описывалось, как мучили коров и буйволов их хозяева. Эта книжка оказала на меня сильное влияние. Я разговорился о ней с м-ром Калленбахом.
М-р Калленбах сказал:
- Мы все время говорим о вредном воздействии молока. Почему бы нам не отказаться от него? Без молока можно обойтись наверняка.
Я был приятно удивлен таким предложением и охотно принял его. Мы оба тогда же поклялись отказаться от молока. Это произошло в 1912 году на ферме Толстого.
Однако и это не вполне удовлетворило меня. Вскоре я решил жить исключительно на фруктовой пище и есть по возможности самые дешевые фрукты. Мы хотели жить так, как живут самые бедные люди.
Фруктовая пища оказалась очень удобной. С приготовлением пищи было фактически покончено. Сырые земляные орехи, бананы, финики, лимоны и оливковое масло составляли наше обычное меню.
Должен, однако, предостеречь тех, кто стремится стать брахмачари. Хотя я выявил тесную связь между питанием и брахмачарией, очевидно, основное - это душа. Постом нельзя очистить преисполненную грязных намерений душу. Изменения в питании не окажут на нее никакого влияния. Похотливость в душе нельзя искоренить иначе, как путем упорного самоанализа, посвящения себя богу и, наконец, молитв. Однако между душой и телом существует тесная связь, и чувственная душа всегда жаждет лакомств и роскоши. Ограничения в пище и пост необходимы, чтобы избавиться от этих склонностей. Вместо того чтобы управлять чувствами, чувственная душа становится их рабом, поэтому тело всегда нуждается в чистой, невозбуждающей пище и периодических постах.
Тот, кто пренебрегает ограничениями в пище и постами, так же глубоко заблуждается, как и тот, кто полагается только на них. Мой опыт учит меня, что для того, чья душа стремится к самоограничению, пост и воздержание в пище очень полезны. Без их помощи нельзя полностью освободить душу от похотливости.

Ахимса - всеобъемлющий принцип. Все мы - слабые смертные, пребывающие в пламени химсы. Пословица, гласящая, что живое живет за счет живого, таит в себе глубокий смысл. Человек не живет ни минуты без того, чтобы сознательно или бессознательно не совершать внешней химсы. Уже сам факт, что он живет - ест, пьет и двигается, - неизбежно влечет за собой химсу, т. е. разрушение жизни, пусть даже самое незначительное. Поэтому приверженец ахимсы будет преданным своей вере лишь в том случае, если в основе всех его поступков лежит сострадание, если он старается избежать уничтожения даже мельчайших существ, пытается спасти их и таким образом постоянно стремится высвободиться из смертельных тисков химсы. Он будет становиться все воздержаннее, сострадательнее, хотя никогда полностью не освободится от внешней химсы.

Далее, благодаря тому, что ахимса представляет собой единство всей жизни вообще, ошибка, совершенная одним человеком, не может не иметь последствий для всех, а это значит, человек не может полностью освободиться от химсы. Пока он член общества, он не может не участвовать в химсе, которую порождает само существование общества. Когда два народа воюют, долг приверженца ахимсы заключается в том, чтобы прекратить войну. Тот, кто не может выполнить этот долг, кто не имеет силы сопротивляться войне, кто не подготовлен к этому, может принимать в ней участие и одновременно всей душой стремиться к тому, чтобы освободить от войны себя, свой народ и весь мир.

Религиозные соображения преобладали в отказе от молока. Я живо представлял себе отвратительные приемы, с помощью которых калькуттские говалы выжимают последнюю каплю молока у коров и буйволиц. Равным образом я считал, что как мясо, так и молоко не должны быть пищей для человека. Итак, утром я встал с твердым намерением как и прежде воздерживаться от молока.

...в Чампаране волов по-прежнему заставляют работать сверх меры. Люди, именующие себя индусами, все так же жестоко обращаются с бедными животными и позорят тем самым свою религию.

Общее правило гласило: змей не убивать; хотя должен признаться, что все мы и теперь не можем побороть чувство страха перед этими пресмыкающимися.
Правило не убивать ядовитых пресмыкающихся выполнялось и в Фениксе, и на ферме Толстого, и в Сабармати; причем каждый раз мы селились на пустырях, однако смертельных случаев от укусов змей у нас ни разу не было. В этом, как человек верующий, я ощущаю руку милосердного Господа."

источник: Мохандас Карамчанд Ганди. Моя жизнь
Ганди М.К. Моя жизнь, М., Гл. ред. восточной литературы изд-ва "Наука", 1969.

* * *
Другие высказывания М. Ганди:

Показателем величия нации и уровня нравственности в обществе может служить то, как её представители обращаются с животными.

Я не рассматриваю плоть умерщвленных животных как необходимую для нас пищу. Напротив, я убеждён в том, что для человека неприемлемо употреблять мясо в пищу. Мы заблуждаемся в своих попытках копировать низших животных, на деле превосходя их в развитии.

Единственный способ жить – это давать жить другим.

Защита коров для меня является одним из самых замечательных явлений во всей человеческой эволюции, так как это выводит человека за рамки особей своего вида. Корова для меня символизирует весь животный мир. Человек, через корову, призван понять своё единство со всем живым... Корова – это песнь жалости... Защита коров символизирует защиту всех немых тварей господних... Мольба стоящих ниже нас на ступенях эволюции бессловесна, и в этом её сила.

Мохандас Ганди (1869-1948, лидер и идеолог индийского национально-освободительного движения, видный общественный и политический деятель), источник

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...