Thursday, June 30, 2011

Новая газета (январь 2009): Охота = жестокое истребление животных/ Russia: poarchers - authorities

статья, отрывки:

«Царские охоты» существовали всегда. И если картины охоты брежневских времен выглядят анекдотично, то не потому, что Брежнев был гуманнее нынешних, а потому что был уже физически немощен. Сейчас другое — у власти много здоровых мужиков. Да и орудия убийства с тех пор здорово усовершенствовались. Охота ХХI века — это экшн, экстрим, зрелищность.

Бежит слабая еще после зимней спячки медведица по тонкому весеннему снежному насту, проваливается, вязнет в снегу. Мчится, летит за ней министр на скоростном японском снегоходе. Подлетает и расстреливает в упор. Сколько адреналина!

Или так: над стадом оленей зависает на предельно низкой высоте вертолет с генералами и депутатами, и они стреляют, стреляют, стреляют, вернее — поливают из крупнокалиберного пулемета — пока не будет убит последний зверь. Сколько удовольствия!

Это не охота. У охоты есть правила. Вертолет и снегоход в правила не входят. Охота в заповедниках — тоже. Как и охота на редкие и исчезающие виды животных. Или на беременных самок.

Но разве мы забыли? Мы же говорим сейчас не об охоте вообще, а об охоте ВИП-чиновников. А им особое удовольствие доставляет именно нарушение правил.

А как бороться с животными инстинктами чиновников? Ужесточать контроль в заповедниках? Но какой егерь решится задерживать за незаконную охоту министра? Нет, тут надо как-то по-человечески, то есть с помощью культуры и этики. Чтоб им было стыдно так «зверски» охотиться. Ведь западные министры и депутаты — такие же, как и наши, люди, то есть звери. Но что-то не слышно ни о каких охотничьих скандалах, связанных с именами западных ВИП-чиновников.

А у нас, пожалуйста: премьер-министр Черномырдин застрелил медведицу и остался премьер-министром, несмотря на громкий международный скандал; Ястржембский львиную долю своего служебного времени проводит на охоте и службу свою не теряет; министр обороны Грачев и генерал Квашнин, отдыхавшие от чеченской войны в Кавказском заповеднике, расстреливая с вертолетов краснокнижных животных, лишились своих постов сильно позже и не за это.

**
статья, отрывки:

WWF и Гринпис совместно отправили обращение в Следственный комитет при Прокуратуре РФ с просьбой провести расследование браконьерской охоты. С такими же частными заявлениями обратились несколько экологов.
«На фотографиях есть все доказательства преступления: аргали четко видно, гильзы валяются, нож торчит из туши, — говорит Алексей Вайсман, главный координатор проектов программы TRAFFIC WWF России. — Дело, в общем, ясное».

**
статья Черное сафари, отрывки:

Высокопоставленные чиновники не привыкли ходить пешком, поэтому тактика охоты обычно одинакова: несколько человек высаживаются в горах. Вертолет гонит зверей из лощин вверх, на охотников. Так людям удобнее прицелиться, а звери быстрее устают.

Иногда же охотникам даже лень вылезать из вертолета, и они палят по стаду животных сверху. Как объясняет Алексей Вайсман, координатор программы WWF России, животные боятся технику меньше, чем человека, и подпускают ближе. Получается не охота, а избиение. «Черное сафари», как называют местные.

«Места, где проводятся охоты, — пограничная зона, — говорит Алексей Грибков, председатель Геблеровского экологического общества из Барнаула. — Там особый пропускной режим, местным запрещено иметь оружие. Это лишь подтверждает: охотиться там могут только крупные чиновники, которым никто не указ».

Часто охотники даже не считают нужным скрываться. В прошлом феврале сотрудники Алтайского заповедника считали горных козлов и маралов в Аргуте. А над ними, над Юнгуром и Коиром, два дня кружил вертолет и слышались выстрелы. Зоологам даже удалось записать бортовой номер вертолета, но прокуратуру он не заинтересовал.

«Чиновники-браконьеры прекрасно понимают, что занимаются уголовщиной, — уверен Алексей Вайсман. — Но они думают, что закон — это для электората».

На охотников работает целая инфраструктура: техника (для охот, рассказывают местные, нанимают все имеющиеся вертолеты), турбазы (например, две охотничьи избушки в Коире), таксидермисты. Существует подпольный рынок продажи трофеев. И абсолютно легальная организация «Развитие охотничьего хозяйства», созданная по постановлению правительства Республики Алтай для изготовления и обработки охотничьих трофеев и организации охотничьих туров.

Более того. Отчеты о популяциях редких видов, которые составляют в Алтайском заповеднике, по закону передаются природоохранным властям. Откуда они, скорее всего, перекочевывают в ведомство Каймина (председателя Комитета по охране животного мира Алтая), превращаясь в пособие для охотников.

**
статья Охотничий инстинкт власти, отрывки:

Орнитолог, этолог, академик РАЕН Виктор Дольник: «Чем больше у человека власти, тем больше животные инстинкты побеждают в нем человеческое»

— Некоторые особи любят проливать чужую кровь. Министр, генерал или депутат расстреливают животных с вертолета. Не ради спорта, трофеев, мяса, наконец, а просто ради убийства…

— У человека очень сильный охотничий инстинкт. Многие подавляют его, но некоторые любят охотиться. А власть дает возможность поохотиться где угодно и как угодно.

— То есть реализовать инстинкт по полной программе?

— Да. Вспомним королевские охоты, царские охоты — они были во всех странах и государствах. У простых людей нет возможности летать на вертолетах. Была бы — летали бы. А так всем остальным вроде как не положено.

— Вы отличаете охотничий инстинкт у животных и охотничий инстинкт у человека?

— Конечно. Главное: человек истребляет, как правило, больше, чем может съесть. Животные же обычно зря не убивают. Вообще, охота в природе возможна только как добыча пищи.

— А у человека это и спорт, и соперничество (кто ловчее и больше убьет), и самоутверждение (мол, могу медведя завалить, вот я какой!), и просто убийство (жестокость, агрессия). Человек как-то безнравственнее выглядит.

— В этом смысле да. Еще одно отличие: хищники знают, как охотиться, а человек не знает. Поэтому он приучается. У человека есть оружие. Животные же не имеют оружия. Если лев хочет напасть на антилопу, он должен преодолеть ее рога, копыта. Оружие позволяет человеку охотиться без какой-либо опасности для себя. Хищник рискует, а охотник нет.

— А охота ради убийства — чтобы просто «замочить», да еще как можно более жестоко — это человеческая черта?

— Да. У животных такого нет.

— ...А когда человек с вертолета расстреливает беззащитное животное, какие тут задачи?

— Это не бой, это истребление. Человек таким образом действительно немножко подпитывает инстинкт власти, но больше — охотничью кровожадность, необузданную никакими этическими нормами.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...