Wednesday, March 30, 2011

Из "Вечной философии" Олдоса Хаксли - об отношении к животным/ Huxley, Perennial Philosophy - on animals

Доктрина, утверждающая, что Бог присутствует в мире повсеместно, имеет одно важное практическое значение: она указывает на святость Природы и на греховность и глупость самоуверенных попыток человека стать её повелителем вместо того, чтобы быть её благоразумно-покорным сподвижником. К живым существам, не достигшим человеческого уровня развития, и даже к вещам необходимо относиться с уважением и пониманием, и не следует грубо эксплуатировать их ради достижения наших целей.

В отличие от даосов и буддистов, христиане относились к Природе на удивление бесчувственно, а зачастую откровенно пытались подчинить ее себе с помощью насильственных методов. Отталкиваясь от неудачной формулировки в Книге Бытия, католические моралисты рассматривали животных, как обычные вещи, которые человек имеет право эксплуатировать для достижения своих собственных целей.

Еще одним практическим следствием великих исторических философий вечности, типа индуизма и буддизма, является доброе отношение к животным. Иудаизм и ортодоксальное христианство учили, что животных можно использовать как вещи для решения бренных человеческих задач. Даже святой Франциск относился к животным в какой-то степени двусмысленно.
Да, он обратил волка и читал проповеди птицам; но когда брат Можжевельник отрубил ноги у живой свиньи для того, чтобы уважить просьбу одного больного, очень любившего холодец, то святой просто осудил чрезмерное усердие своего ученика, приведшее к порче ценной частной собственности. И только в XIX столетии, когда власть ортодоксального христианства над умами европейцев сильно ослабла, представление о том, что доброе отношение к животным может быть благом, стало распространяться в обществе. Эта новая нравственность совпала с новым интересом к Природе, подогреваемым поэтами-романтиками и учеными. Поскольку эта нравственность не основывалась на философии вечности, доктрине божественности всех живых созданий, то современное движение за доброе отношение к животным прекрасно уживалось и уживается с преследованиями, нетерпимостью и жестокостью по отношению к человеческим существам.

Олдос Хаксли. Вечная философия

Sunday, March 27, 2011

Прекратить истязать «огненных быков» / HSI Petition to End Torment of ‘Fire Bulls’

в продолжение темы

Вильядолид, Испания, 23 марта 2011 года –

Организация в защиту животных Partido Animalista PACMA направила Министру юстиции и внутренних дел обращение от граждан Испании, а также других стран мира, с требованием прекратить использовать животных в так называемых «фиестах горящего быка».

Зоозащитникам PACMA и Международного гуманного общества (Humane Society International) удалось собрать более 38 000 подписей в прошлом ноябре после ежегодной фиесты в Мединасели, когда на городской площади быкам к рогам привязывают пылающие факелы.

Этот варварский «элемент фестиваля» был заснят на видео и вызвал возмущение и активный протест граждан всего мира. Во время таких «фиест» быка, который пытается избавиться от языков пламени над своей головой, погоняют зрители при помощи палок с шипом на конце. Бык снова и снова трясет головой, в отчаянии пытаясь избавиться от адского пламени над головой. Капли воспламеняющейся жидкости падают на тело и голову несчастного животного. Вокруг него в шумом взрываются петарды. Это мучительное для животного «развлечение» длится по 40 минут.

Письмо протеста адресовано Алонсо Фернандеса Мануэко (Alfonso Fernández Mañueco) в Министерство юстиции и внутренних дел – неравнодушные граждане требуют прекратить не сами фестивали, а использование в них животных.

Китти Блок (Kitty Block), вице-президент Международного гуманного общества (Humane Society International), отметила:
«Фиесты, в ходе которых издеваются над животными, создают нездоровую атмосферу, делают зрителей, в особенности впечатлительных молодых людей, огрубевшими и бесчувственными к мучениям животных. Издевательства над животными абсолютно невозможны в качестве развлечений. Наша организация, а также тысячи граждан всего мира требуют министра защитить животных от участия в подобных "развлечениях"».

Сильвия Баркуэро (Silvia Barquero), спикер испанской зоозащитной организации Partido Animalista PACMA, сказала: «Наши сторонники были потрясены увиденными кадрами, где к рогам быка крепят пылающие факелы. Люди возмущены также тем, что находятся зрители, готовые наслаждаться зрелищем мучений животных. Мы требуем прекратить издевательства над быками ради забавы зрителей».

Здесь можно посмотреть видео

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Tuesday, March 22, 2011

Неволя убивает дельфинов и китов / Ric O’Barry: Captivity Kills Dolphins and Whales

[Сорок лет назад Ричард О'Бэрри (Richard O'Barry, род. в 1941 году) видел, как Кэти (Kathy), самка дельфина из шоу 1960-х годов «Флиппер», покончила с собой. Он так говорит. Она заглянула ему в глаза, нырнула на дно бассейна и перестала дышать. Этот момент на всю оставшуюся жизнь превратил дрессировщика дельфинов в активиста-зоозащитника. Ричарду О'Бэрри принесла известность роль в документальном фильме «Бухта» (The Cove), который получил премию Oscar и рассказывает о торговле дельфиньим мясом в одном из городов Японии. - из статьи]

Ричард (Рик) О'Бэрри:

Недавно мой коллега Марк Палмер (Mark Palmer) написал о смерти Нами, 28-летней дельфинихи-касатки (Orcinus orca). Мы часто видели её в музее китобойного промысла в Тайцзи (Taiji Whale Museum), пока животное не перевезли в Нагойский аквариум (Nagoya Aquarium) в прошлом году. Месяц назад Нами в этом аквариуме умерла, – случаи гибели дельфинов-касаток в неволе устрашающе участились.

Результаты вскрытия Нами (англ.)

(фото с вебсайта)

Вывод: неважно, называют ли причиной смерти камни и скалы в музее китобойного промысла, язвенную болезнь или пневмонию, - непосредственной причиной гибели Нами стали условия жизни в неволе.
В естественных условиях дельфин-касатка живет по меньшей мере вдвое дольше.

Результаты исследований появились вскоре после того, как двое бывших тренеров из «Морского мира» (Sea World) – сейчас они занимаются научной работой, - опубликовали новый отчет, который неопровержимо доказывает, что неволя убивает дельфинов-касаток, обычно в молодом возрасте. Стресс, отсутствие естественного общения, слабое здоровье – вот хронические проблемы парков и прочих заведений, где содержатся в неволе морские животные. По данным отчета, из 193 дельфинов-касаток в неволе выживают лишь 41. Остальные животные в неволе погибают, достигнув в среднем возраста 6,6 лет.
В дикой природе, в естественной среде обитания самка дельфина-касатки вроде Нами живет более 70 лет.

Более того, эти результаты четко доказывают то, что всем и так уже известно: происходит ли это в чудовищном море крови Бухты (the Cove), или же спустя 20 лет в крошечном нестандартном бассейне, - музей китобойного промысла в Тайцзи (Taiji Whale Museum) – дорога, ведущая к неизбежной гибели дельфинов и китов.

Я призываю вас действовать ради прекращения убийств и содержания в неволе этих удивительных животных.



источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Monday, March 21, 2011

зачем спят люди и звери, а также моделирование шизофрении на мышах/interview with somnologist

Перед слушателями выступил физиолог, доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник института проблем экологии и эволюции имени Северцова, руководитель секции сомнологии физиологического общества имени Павлова российского общества сомнологов Владимир Ковальзон.

Владимир Ковальзон: По нашим данным, дневной сон очень освежает, но необходимо спать минут сорок.

У ученых на сегодня есть предположения, каков механизм благотворного воздействия на память кратковременного сна?

Владимир Ковальзон: Есть разные гипотезы, но не более того - дело в том, что специалисты в настоящее время не знают, как работает память. Существует множество различных теорий, спекуляций, но надежных биологических данных о том, как устроена неврологическая память, нет.

А на животных такой кратковременный сон тоже оказывает положительное воздействие?

Владимир Ковальзон: Да, существуют экспериментальные данные о том, что у животных кратковременный сон после обучения приводит к улучшению воспроизведения того материала, который они усвоили перед сном, по сравнению с животными, которые все время бодрствовали.

Выходит, память у людей и животных работает примерно одинаково?

Владимир Ковальзон: Не примерно, а точно. Все существующие на сегодня модели неврологических болезней людей моделируются на мышах. На этих животных можно смоделировать почти любое заболевание: подобие шизофрении, депрессию, маниакально-депрессивный психоз…

Но у мышей же нет сознания.

Владимир Ковальзон: Это нам так кажется, потому что мыши не умеют разговаривать и не могут нам рассказать о своем сознании. На самом деле, всё у них есть. На Биологическом факультете МГУ, на кафедре Высшей нервной деятельности работает профессор Зоя Александровна Зорина, и она ставит потрясающие эксперименты с обезьянами, воронами, собаками, которые решают сложнейшие задачи, причем явно не инстинктивно, а с участием сознания. Животные в таких опытах сначала думают над задачей, а потом что-то делают, причем часто придумывают разные методы решения.

Это раньше бытовало идущее от религиозных догматов мнение, что животные - это низшие существа, а человек - он по образу и подобию божьему. Ничего подобного, и мы, и они одинаковым образом появились в ходе эволюции.

статья полностью

Friday, March 18, 2011

Япония: пёс охраняет раненого друга / Japan Earthquake Video: Dog Survivor Protects Injured Friend

[автор блога: невероятно трогательное видео, которое невозможно смотреть без слёз. Верный друг-пёс стережет раненого товарища. Замечательно, что этих чудом выживших собак спасли.]


Команда Международного Фонда защиты животных (IFAW) по работе в чрезвычайных ситуациях продолжает внимательно следить за уровнем радиации в Фукусиме, Япония, после землетрясения и цунами. Как только ситуация стабилизируется и будет гарантирована безопасность, команда IFAW готова начать работу по спасению животных.
А пока мы стараемся материально помочь японским защитникам животных, чтобы обеспечить пищу, приют и лекарства.

Мы, как и все люди на планете, с ужасом наблюдаем невообразимые разрушения после землетрясения в Японии. Но появились также удивительно трогательные видеоматериалы о животных, которые, как и люди, изо всех сил пытаются выжить.

Снимая репортаж о последствиях стихийного бедствия в прошлую пятницу, среди развалин города журналисты нашли грязного беспризорного спаниеля. Пёс привел репортеров к собаке, которая была ранена и не могла встать. Верный друг-спаниель сидел рядом с раненой собакой и ждал помощи людей.


Вот перевод диалога репортеров на видео:
- Мы в районе Арахамы. Смотрите, там собака. Пёс выглядит истощенным и грязным. Наверняка его накрыло цунами. Пёс очень грязный.
- У него есть ошейник. Он чей-то, он был домашним. Да, на нём серебряный ошейник... Пёс дрожит. Кажется, он напуган.



- Смотрите, там еще одна собака. Похоже, мёртвая.
- Где?
- Вон там. Рядом с сидящим псом. Вторая собака не двигается. С ней всё в порядке?
- Этот пёс, похоже, охраняет её.
- Да, охраняет. Поэтому он нас боялся, не хотел, чтобы мы подходили близко.
- Не могу этого видеть. Невыносимо смотреть на это.
- Но она шевелится! Смотри, вторая собака шевелится! Она жива. Господи, как я рад, она жива!
- Да, точно, живая!
- Только очень ослабела. Надо будет сообщить спасателям. Мы очень хотим побыстрее вызвать спасателей для этих собак.
- Боже, она встаёт, собака пытается встать.
- Просто невероятно, что им удалось выжить после землетрясения и цунами. Немыслимо, что они выжили.



Репортеры смогли связаться с ветеринарами из группы по спасению животных, и обеих собак перевезли в местный приют.
Этот видеоролик перекликается с призывом японского императора Акихито к своему народу: не сдаваться и «поддерживать и помогать друг другу, и выстоять в это трудное время».

источник
Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Sunday, March 13, 2011

Боб Баркер помогает спасению боливийских животных семейства кошачьих /Bob Barker aids in rescue of abused Bolivian circus cats

Боб Баркер, вегетарианец и активист по защите прав животных, встретил 25 львов, прибывших на американскую землю и спасенных им из застенков боливийских передвижных цирков.

16 февраля 2011 года грузовой самолет доставил 25 животных, среди которых – трое детенышей-львят, унося их подальше от издевательств и мучений – к спокойной жизни в заповеднике.

После расследования против жестокости к животным, проведенного организацией Международные защитники животных (Animal Defenders International, ADI), в 2010 году был принят закон, запрещающий в Боливии использование животных в любых развлекательных шоу, включая цирковые выступления. Зоозащитники зафиксировали многочисленные случаи жестокого обращения с животными, а также антигуманные условия их содержания.

Пожертвование в сумме 100 000 долларов, поступившее от Боба Баркера, бывшего ведущего знаменитого телешоу «Честная цена», а также от нескольких других дарителей, помогло финансировать спасательную миссию ADI. Зоозащитники отследили 7 передвижных цирков, путешествующих по Боливии, и в течение первой же недели конфисковали цирковых животных, освободив от мучительной участи в цирковых застенках 24 льва, 6 обезьян, коати (coati mundi), оленя и лошадь.

Три недели спустя на заключительной стадии спасательной операции удалось отобрать у цирка еще одного льва-самца. Таким образом, организация ADI смогла пресечь нелегальное использование животных цирками, а также освободить 25 львов, прозвав свою миссию «Операция львиный ковчег» (Operation Lion Ark).


Заповедник диких животных (The Wild Animal Sanctuary), который находится в Кинесберге, Колорадо (Keenesburg, CO), вчера принял этих львов под свою опеку. Команда сотрудников заповедника работала круглосуточно, занимаясь возведением крытого помещения площадью в 15 000 кв. футов, чтобы обеспечить 25 львов домом с определенным температурным режимом. После прибытия в Америку львов осмотрели ветеринары; выяснилось, что животные страдают истощением от голода и обезвоживания вследствие чудовищных условий их содержания в Боливии. Однако Заповедник диких животных имеет всё необходимое для восстановления сил таких спасенных животных. Обширная 320-акровая территория, постоянно расширяющаяся за счет новых земель, является старейшим и крупнейшим некоммерческим заповедником в Соединенных Штатах, и предназначен он исключительно для спасения крупных экзотических хищников. Львы проведут следующие два месяца в крытом помещении, а когда они окрепнут и на открытом воздухе потеплеет, животных выпустят на территорию Заповедника – площадь в более чем 80 акров предназначена для львов. Этот заповедник уже стал спасением и домом для 270 диких животных.

По данным ABC News, Баркер присутствовал в Международном аэропорту Денвера, ожидая прибытия своих подопечных-львов. Среди 25 спасенных животных – 14 львов-самцов и 11 самок. Животных успокоили транквилизаторами перед вылетом из Санта-Круз, Боливия. Каждый лев путешествовал в отдельной клетке, кроме трёх львят, которые находились вместе со своей мамой. В Денверском международном аэропорту вооруженные полицейские контролировали выгрузку клеток, которые затем были перевезены в заповедник.

О маленьких львятах Боб Баркер сказал собравшимся репортерам: «Они будут самыми счастливыми малышами, которых вам приходилось видеть». Кроме того, Баркер добавил, что его сокровенная мечта – день, когда в цирковых застенках и на аренах не будет мучиться ни одно животное.

источник
Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Saturday, March 12, 2011

Еще одно обращение общественности к премьер-министру Канады/Canada: End the Seal Hunt Now!

Ежегодно канадские охотники устраивают крупнейшую бойню морских млекопитающих, убивая сотни тысяч бельков – детенышей тюленей в возрасте до трёх месяцев.
Окружив мирно пасущееся стадо беспомощных и беззащитных животных, бравые охотники приступают к делу - забивают бельков битами. Добыча охотников идет на мясо и мех...

В очередной раз мировая общественность обращается к властям Канады с призывом прекратить кровавую бойню, варварским способом уничтожающую животных и позорящую имидж страны.

Подпишите наше обращение к премьер-министру Канады Стивену Харперу, пожалуйста.

Friday, March 11, 2011

Джонатан Сафран Фоер, интервью (2010) / Interview with Jonathan Safran Foer

март 2010
В этом месяце книга Фоера «Поедание животных» выходит в Великобритании. Бескомпромиссный тур по американским животноводческим «фабрикам», тошнотворные подробности о том, на что идут корпорации и компании, подстегиваемые погоней за прибылью и насыщением гигантского рынка.
Предисловие для британского издания предупреждает, что «удивительно похожую историю» можно рассказать о местной практике – британские читатели должны быть готовы.
Мы встретились с Фоером во время рекламного тура с его книгой в Лондоне, чтобы поговорить об удивительном новом призвании этого романиста.

Вы автор двух успешных романов. Что побудило вас обратиться к документалистике?

Фоер: Я сделал это, потому что обязан был сделать. Я не из тех писателей, у которых масса замыслов о книгах, ждущих написания... Мне очень трудно найти по-настоящему интересную тему. Так что если что-то подворачивается, я не задаюсь вопросами, надо ли мне за это браться. «Поедание животных» - итог следования моим инстинктам и любопытству.

Дискуссия о современных методах животноводства уже довольно хорошо развернута. Что, по-вашему, вы добавили к ней?

Фоер: Пару вещей. Нельзя сказать, что эта книга касается самой сути проблемы. Эрик Шлоссер (Eric Schlosser) некоторым образом коснулся сути в своей «Нации фаст-фуда» (Fast Food Nation), Майкл Поллан (Michael Pollan) тоже, в определенном смысле. Но я не уверен, что какая-либо книга охватывает всю проблему целиком. Утверждение, что писатель всегда пишет книгу, которую сам хотел бы прочитать, справедливо... это подразумевает, что такая книга еще не написана. Именно такую книгу я мечтал прочесть, хотел, чтобы она у меня была, сожалел, что её у меня нет.

А именно?

Фоер: С нами связано множество историй. Это ностальгия, это напоминание о наших семьях, это ощущение праздника. Мы рассказываем истории о том, чтó такое животноводство, о том, кто такие животные... а пищевая промышленность рассказывает нам свои истории о том, откуда берется пища.

Но ведь, по-вашему, это не может быть оправданием, верно? Вы очень убедительно вскрываете противоречия оправдания посредством историй.

Фоер: Я не считаю это оправдание неоспоримым – это просто оправдание, которое используем мы. И я тоже! С готовностью. Для того, чтобы есть определенную пищу, чтобы делать определенные вещи... Но иногда отсутствие этих историй или вопрос, почему мы не можем их рассказывать, бывает очень полезным. Может оказаться, что радость нам приносят совсем иные истории.

История о том, как ваша бабушка пережила Холокост – долгое время питаясь найденными отходами; курица, которую она с гордостью готовила для всей семьи, - очень важна для вас. Как ваша бабушка отреагировала на то, что вы – вегетарианец?

Фоер: Возможно, она бы предпочла, чтобы я ел мясо. Но вообще-то не думаю, что мой переход к вегетарианству её озадачил. Я был у неё недавно и спросил: «Как думаешь, животные чувствуют боль?» Она посмотрела на меня так, словно я задал ей самый тупой вопрос в истории вопросов. Я не представлял, как она ответит. А она говорит: «Ну конечно, чувствуют!» И разумеется, животные чувствуют боль! Станет ли здравомыслящий человек это отрицать? Я думаю, бабушка уважительно относится к моему выбору.

Что показалось вам наихудшим, самым пугающим из методов, обнаруженных в ходе вашего расследования?

Фоер: Самым шокирующим, гораздо хуже, чем любой пример, который можно привести, является норма. Да, я видел забой животных – это было далеко не прекрасным; да, я видел мертвых животных на комбинатах; да, видел генетически модифицированных животных – породы, выведенные так, что они не могут ходить. И это чудовищно. Но я считаю, что останавливаться на конкретных примерах означает игнорировать нечто гораздо более страшное, а именно – то, что такова наша система. Это 99% или 93% того, что у нас есть [соответственно, в США и Британии]. Норма – держать животных запертыми в клетки; норма – генетически их модифицировать. Их закармливают антибиотиками, им отрезают «ненужные» части безо всякой анестезии... Слушайте, я вообще-то не так уж люблю животных! Я бы удивился, если бы узнал, что мне они нравятся больше, чем вам. У меня нет желания приласкать корову. Я просто считаю, что с ними следует обращаться, как с животными, – а не как с куском дерева.

Я люблю животных, и я приласкаю корову, увидев её. Но в то же время я люблю их есть, и думаю, то же самое можно сказать о многих людях. Какова причина такого противоречия? Почему мы отводим взгляд?

Фоер: Я могу высказать предположение, что вы просто об этом не задумываетесь. Удобно не задумываться об этом, потому что мясо хорошо и вкусно пахнет. Это то, что мы ели вчера, то, что ели наши родители. В нашем выборе в пользу поедания животных огромную роль играет сила инерции, косность. По сути, «выбор» в пользу мясоедения вовсе не выбор. Это отсутствие выбора.

Многие люди откровенно избегают чтения вашей книги, из страха стать вегетарианцами, или страшась слишком сильного чувства вины в случае, если они продолжат отводить взгляд. Что это говорит о наших чувствах в отношении поедания животных?

Фоер: Люди такие, какие есть. Я такой же. Жизнь слишком сложна, трудно двигаться вперед, в то же время будучи вынужденным продвигаться во множестве направлений, мотивированных заботами гуманитарного и нравственного характера. Если хорошенько подумать об этом, возникнет вопрос: должен ли я тратить время на это интервью о книге, или мне следует посвятить жизнь борьбе с голодом на планете? Я хочу сказать, что мы не можем изъять подобные нравственные решения из контекста нашей жизни.

Перед нами всегда множество вариантов решений, и мы стараемся выбрать лучшие. Всей этой беседе дурную услугу оказало слово «вегетарианец». Кончается тем, что люди чувствуют себя не способными отреагировать окончательно и бесповоротно, – и поэтому идет реакция отторжения. Но если взглянуть на то, чего мы действительно хотим, – это чтобы в пищевой промышленности было меньше разрушительности, меньше жестокости и насилия. Кто с этим не согласится?

По поводу причин насилия и жестокости... В книге вы называете их причиной массовое промышленное производство мяса. Но также вы пишете, что «никто не стрелял из пистолета, чтобы начать забег ко дну. Просто земля дала крен, и все мы скалываемся в дыру», имея в виду экономическую ситуацию. Кого винить – потребителей или корпорации? Или правительственные инструкции и положения? Ведь каждый из нас просто подчиняется более крупной, необоримой системе?

Фоер: Нельзя винить покупателей в стремлении приобретать недорогую еду, если они не знают, чтó она собой представляет. Особенно если этикетка на упаковке изображает нечто противоположное тому, что внутри. Думаю, правительство могло бы получше регулировать подобные вещи, но ведь всё происходит вне поля нашего зрения, сокрыто от глаз. Мы даже не можем сказать сейчас, каковы будут последствия. Женщины, которые пьют молоко массовых промышленников-животноводов, в три раза чаще рожают близнецов, чем женщины, которые этого молока не пьют. Девушки достигают половой зрелости гораздо раньше, чем доселе. Есть ли связь между методами выращивания животных и этими фактами? Возможно, даже наверняка, – но нельзя сказать со 100% уверенностью.

И каковы перспективы? Вы говорите, что всё происходит неизбежно. Вы считаете, что мы продолжим катиться по наклонной плоскости?

Фоер: Есть причины для надежд, есть причины для депрессии. Печально, что люди употребляют сейчас больше мяса, чем когда-либо раньше. Депрессию вызывает тот факт, что Китай медленно, но уверенно перенимает пищевые привычки американцев. Надежду вселяет то, что 18% американских студентов колледжей – вегетарианцы. Эти 18% лет через пять или около того станут теми, кто задает тон культурному развитию страны; они станут писателями и журналистами, юристами, политиками и специалистами в области питания. Смею надеяться, что именно эти люди будут задавать тон этой беседы, относясь к проблеме по-иному.

Своими доводами вы привлекли множество сторонников и неравнодушных граждан. Если вы вернетесь к художественной литературе, – знаю, у вас это получается отлично, - оставите ли эту беседу в прошлом?

Фоер: Послушайте, я не активист. Что бы там ни казалось, я не борец и никогда им не стану. Есть люди, которые гораздо лучше меня борются за изменение законодательства, за расширение движения, ради того, чтобы эта беседа продолжалась и была услышана. Надеюсь, мне удалось добиться, чтобы эта беседа стала мейнстримом, общедоступной темой. Но в этом только часть меня, не весь я. И я жду - не дождусь возвращения к написанию романов.

источник
Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Thursday, March 10, 2011

Автор «Поедания животных» о нравственности вегетарианства/ 'Eating Animals' author Foer on morality of vegetarianism

Q: Итак, следует ли всем становиться вегетарианцами?

A: Моя книга не о вегетарианстве. Это факты против массового промышленного производства мяса. Это мясо было животными, которых держали запертыми в тесноте, которые никогда не видели солнца, никогда не ступали на землю; это были животные, которых накачивали антибиотиками, чтобы они не болели и быстрее росли. Думаю, каждый может сделать массу ответственных выводов (по поводу поедания животных). Можно выбрать избирательное мясоедение (продукты гуманных и ответственных фермеров), можно стать вегетарианцем. Единственное, что не вызывает моего уважения – намеренная забывчивость, когда люди говорят: «Я не хочу об этом думать».

Q: Что именно, на ваш взгляд, оказалось самой большой нравственной проблемой в отношении свиней и кур в промышленном животноводстве (factory-farmed)?

A: Нормой считается держать животных в крохотных клетках, где они не могут пошевелиться. Вот эта обыкновенная жестокость. Еще – безрассудная расточительность этой промышленности, 50 миллиардов животных в интенсивном массовом животноводстве. Эти цифры взрывают мозг.

Q: Каковы ваши выводы?

A: Разведение животных в пищу неизбежно влечет за собой халатность и жестокость. В процессе написания этой книги я встретился со множеством мелких фермеров, они другие. Если в такой книге как эта возможно появление героев, – то ими были бы как раз мелкие фермеры-животноводы. Меня самого удивило, насколько они трогательны. И насколько пренебрегаемы, статистически.

Q: И каково число мелких фермеров?

A: Я думал, что они составляют половину или четверть американского сельского хозяйства. На самом деле оказалось, что мелких фермерских хозяйств - менее 1%. Трагедия, описанная в этой книге, в том, что эти фермеры - исключения. (В книге Фоер описывает посещение небольших животноводческих ферм, где животным, по крайней мере, предоставлена определенная свобода выпаса, возможности проявлять естественное поведение и удовлетворять потребность в общении).

Q: А если люди не могут покупать дорогостоящее мясо у таких фермеров?

A: Как раз наоборот. Элитарную пищу производят корпорации, эти продукты приносят сотни миллионов долларов прибыли руководству корпораций за счет обычных людей. Да, когда приходишь в супермаркет, это мясо кажется дешевым. Но это потому, что нам лгут о подлинной стоимости. Мы оплачиваем это мясо, тратясь на медицинское обслуживание; мы платим изувеченной окружающей средой; мы платим своими убеждениями. То, что мы называем дешевой едой, на самом деле является самой дорогостоящей пищей за всю историю Америки.

Q: Но разве реалистично ожидать, что люди перестанут есть мясо из моральных принципов?

A: Иногда мы разрушаем какие-то незыблемые вещи, придя к пониманию, что они неправильны. Легко забывают, что до недавнего времени в этой стране было рабство; мы лишь недавно обращались с женщинами как с низшим полом, который не имеет права голоса; расизм до сих пор не вполне изжит. Всё, что длилось целую вечность, можно изменить очень быстро.

Q: Что вы посоветуете людям, которые близко к сердцу приняли ваши изыскания?

A: Можно полностью отказаться от мяса. Другой путь – сказать: «Я не хочу есть это мясо, но без мяса тоже не могу. Поэтому поищу продукцию маленьких фермерских хозяйств, где животных выращивают на воле».

Q: А какой выбор сделали вы сами?

A: Мне сложно было бы отказаться только от мяса промышленных массовых производителей, потому что у меня нет времени, знаний и возможности проводить изыскания об источниках поступления того или этого мяса. Поэтому я полностью отказался от мясоедения. (Тем, у кого время есть, Фоер предлагает покупать мясо у мелких фермеров, чьи хозяйства они посетили и осмотрели лично).

Q: Вы думаете в конце концов все станут вегетарианцами?

A: Есть хорошие шансы, что произойдет отказ от промышленного массового животноводства. Думаю, я застану эти перемены. Тенденция к отказу от мяса очевидна. Каждый год всё больше людей решают отказаться от мясоедения.

Q: Вы писатель-романист. Каковы были отклики на создание вами подобного трактата?

A: Полученные мною отклики меня очень обрадовали, очень. Даже если говорят: «Я еще продолжаю есть мясо, но вы заставили меня задуматься».

Q: Будете и дальше писать в этом жанре?

A: Нет. Вернусь к романам.

источник
Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Wednesday, March 09, 2011

Джонатан Сафран Фоер: Перестать есть мясо – процесс перемен/ Jonathan Safran Foer. Quitting Meat: A Process Of Change

10 ноября 2009

Марк Твен говорил, что бросить курить очень легко: он это делает постоянно.
Я могу добавить вегетарианство к списку таких простых вещей. В средней школе я становился вегетарианцем больше раз, чем могу теперь вспомнить, чаще всего из стремления обрести ощущение себя как личности в мире людей, которым, казалось, чтобы чувствовать личностями себя усилий вовсе не требовалось. Я хотел наклейку, которая выделяла бы бампер «Вольво» моей матери; благотворительную продажу выпечки, рассчитанную на то, чтобы произвести определенный эффект во время получасовой переменки; хотел иметь возможность быть поближе к груди женщин-активисток. (Разумеется, думал я и о том, что неправильно причинять вред животным и окружающей среде). Всё это не означает, что я воздерживался от поедания мяса. То есть, я воздерживался, когда был на людях. А в частном порядке, маятник раскачивался. Многие семейные обеды тех лет начинались с вопроса отца: «Есть какие-то диетические ограничения, о которых мне стóит знать сегодня?»

Впервые я стал вегетарианцем, когда мне было девять лет, в ответ на довод, приведенный приходящей няней, которая придерживалась радикальных взглядов. Моё великое изменение, – длившееся несколько недель, - было основано на очень простом инстинктивном чувстве, что убивать животных в пищу – неправильно. Думаю, подобное инстинктивное ощущение посещает большинство детей в определенном возрасте. И хотя оно никак не свидетельствует о правильности или неправильности употребления мяса в пищу, его преодоление само по себе накладывает отпечаток. Объяснения родителей почти всегда принимают форму приукрашенных полуправд, или еще похуже: «Животные живут долго и счастливо под солнышком, а потом умирают и делятся с нами своим мясушком». Дети лучше взрослых распознают подобную чушь, даже если, нуждаясь в стабильном мире, не пытаются её опротестовать. Так или иначе, кое-что новое о пище узнаётся.

Мой недавний переход к вегетарианству был вызван рождением моего первого ребенка. Перед лицом ответственности за выбор пищи от его имени, – а также перед необходимостью придумывать объяснения, которые усвоил бы ребенок, - я вплотную занялся вопросами, поставленными мясом. Одних инстинктов было уже недостаточно. И информации тоже. Я хотел иметь самое полное представление о предмете. Я хотел увидеть всё своими глазами, не потому что мне мало обширного выбора фото- и видеоматериалов на тему, но потому, что я не фотограф. (Наблюдать просто, быть вовлеченным - честно).
Полное представление о предмете, - результатом которого стала книга «Поедание животных» [название можно также перевести как "Едящие животные" - Е.К.], - потребовало от меня под покровом ночной темноты посетить промышленные животноводческие фермы; проанализировать эмоциональные составляющие продуктов питания из моего детства; прозондировать инстинктивные ощущения «правильного» и «неправильного», которые два десятилетия тому назад заставили меня измениться. Ответы на некоторые вопросы стали кристально ясными очень быстро. Кое-что осталось туманным.

Будет ли этот мой переход к вегетарианству окончательным? Сказать невозможно, однако принимая во внимание полностью сложившуюся для меня картину не только современного животноводства, но моего понимания отцовских обязанностей, невозможно вообразить время, когда я принес бы такую пищу, – всегда нездоровую, разрушительную и жестокую, - в наш дом. В этом случае дом перестал бы быть нашим домом, учитывая всё то, чтó я знаю теперь.

Но возможно, здесь кроется нечто большее. Возможно, потребовалась вся давняя непоследовательность, все те раскачивания маятника, чтобы я пришел к этим выводам. Возможно, мои «провалы» были не неудачами, но приближали меня, один неуклюжий шаг за другим, к тому, чего я всегда хотел.

Вопрос, я думаю, не в том, чтó вдохновляет человека измениться, а в том, чтó заставляет его оставаться таковым. Научиться чему-либо легко и просто – посредством аргументов или фактов, образов или опыта, - почувствовав необходимость перемен, выбирать что-то другое. Но как надолго? Изменения вдохновляют, но редко бывают долговечными. Отчасти трудность именно там, где и ожидаешь её обнаружить: в большинстве своём изменения даются с трудом. Изменить свой выбор в ресторанах и супермаркетах для большинства людей труднее, чем может показаться. Подумаешь, большое дело! Закажи что-то другое. Но большое дело в том, что мы ели эти продукты с самого детства и переваривали их вместе с разными историями. Мы превозмогали простуду над тарелкой с куриным супчиком. Мы праздновали 4 июля с бургерами и хот-догами. Мы ели грудинку, приготовленную бабушкой. Вот это всё как раз имеет значение. А также наши склонности и желания. А кроме того, привычное удобство.

Но меня интересует, не прибавляет ли трудностей то, каким образом мы говорим и думаем о переменах. Когда речь заходит о мясе, изменения почти всегда подаются как нечто абсолютное: или ты вегетарианец, или нет. Это странная формулировка, уводящая в сторону. (Те, кто получает прибыль от страданий животных и разрушения экологии хотят, чтобы мы мыслили дихотомиями [противопоставлениями двух объектов], а не реальными явлениями). Представьте, что вас спрашивают: «Вы защитник окружающей среды или нет?» Для большинства из нас забота об окружающей среде – это не просто выключить электричество; это ряд повседневных дел, выбор, на который стараешься ответить наилучшим образом. Я покупаю энергосберегающие товары, и выключаю свет, уходя из комнаты, и повторно использую, и так далее. Но в то же время я летаю на самолетах. Подрывает ли полет на самолете мой образ как человека, который заботится об окружающей среде и пытается что-то сделать? Должен ли я, не имея возможности быть последовательным, вовсе не делать попыток жить лучше?

Разумеется, нет. Мы живем не за обложками учебников по философии. Мы живем в мире. А в мире каждый - лицемер. В этом мире изменениями является не выключатель, а процесс. Серьезное отношение к изменениям требует определенной доли прощения. Если для нас важна защита животных, проблема воздуха и воды, свиной грипп и E. Coli [эшерихия (род микроорганизмов) - Е.К.], если нас волнует проблема глобального потепления, проблема биологического разнообразия, если нам важны сельские общины, если важно рассказывать себе и своим детям честные истории... в таком случае нельзя дать отвлечь нас, запугать или ввести в заблуждение чьей-то идеей безупречности. Мы должны начать сначала, и начать прямо сейчас.

источник

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Tuesday, March 08, 2011

Натали Портман: Книга «Поедание животных» сделала меня веганом / Natalie Portman: Jonathan Safran Foer's Eating Animals Turned Me Vegan

Колонка Натали Портман на вебсайте www.huffingtonpost.com

Книга Фоера «Поедание животных» сделала из меня, вегетарианки с 20-летним стажем, вегана-активистку. Мне всегда было неловко критиковать выбор других, потому что я не люблю, когда критикуют выбор, сделанный мною.
Меня часто расспрашивают о вегетарианстве – например, «А что, если окажется, что морковке тоже больно? Что ты будешь есть?»

А еще я всегда боялась вести себя так, словно знаю больше других – исторически опасная позиция (частенько напоминают, что «Гитлер тоже ведь был вегетарианцем, тебе это известно?»). Но эта книга напомнила мне, что некоторые вещи делать просто нельзя. Возможно, кто-то не согласится со мной по поводу того, что каждое животное индивидуально, каждое обладает своим характером; однако приведенные в книге факты издевательств над животными просто немыслимы, а человечество, как убедительно доказал Фоер, обходится планете слишком дорого. Раньше я об этом не задумывалась, однако эта книга заставит задуматься каждого.

Ущерб, который наносит человек вследствие промышленного животноводства (здесь и положение самих рабочих на скотобойнях, и – в большей степени, - влияние массового интенсивного животноводства на экологию), - просто сбивает с ног. Фоер подробно излагает факты: огромное количество свиных фекалий распыляют в атмосфере, что приводит к всплескам респираторных заболеваний; появляются новые бактериальные штаммы из-за передозировок антибиотиков, которые вводят сельскохозяйственным животным; промышленные животноводческие хозяйства являются источником эпидемий свиного гриппа, истории о котором парализовали всю страну.

Главу про фекалии животных я прочла вслух двум своим подругам – одна из Айовы и страдает астмой, другая - из Северной Каролины, где нельзя есть рыбу из местной реки, потому что туда сваливают отходы животного происхождения, как и описано в книге. Мои друзья никогда раньше не задумывались о связи окружающей среды с тем, чтó они едят. Рассказ о массовом промышленном животноводстве оказал на них неизгладимое впечатление, они поняли, что именно в этом причина уничтожения задних дворов в их родных городах.

Но наиболее мужественно Фоер останавливается на том, что поедание животных загрязняет не только наши дома и задние дворы, но и наши убеждения. Он напоминает, что наша еда является символом веры, своим питанием мы демонстрируем себе и другими свои верования. Католики принимают причастие, – где еда и питьё символизируют плоть и кровь. Евреи на пасху используют соленую воду, напоминающую о горьких слезах рабов. А на День благодарения американцы едят «суккотач» [блюдо из молодой кукурузы и бобов (национальное блюдо североамериканских индейцев) - Е.К.] и убоину, рассказывая свой миф сотворения - как пилигримы учились у американских индейцев собирать урожай на этой земле.

И поскольку мы используем еду для того, чтобы передавать свою веру детям, - Фоер задаётся вопросом: какие именно истории мы хотим поведать детям через нашу пищу?

Помню, как в колледже профессор предлагал нам поразмышлять на тему: внуки будут оглядываться на нас, на наше поколение, с удивлением, подобно тому, как нас теперь шокирует женоненавистничество, расизм и сексизм, которые бытовали в мире наших бабушек и дедушек. Профессор поощрял нас использовать такой подход для изучения поведения нашего общества, частью изменений в котором мы должны быть. На массовое промышленное животноводство будущие поколения оглянутся как на пережиток слаборазвитого века.

Я называю нравственные обвинения, которые Фоер выдвигает против поедания животных, мужественными, - потому что подобная позиция не только непопулярна, её изображают «недостойной мужчины», ребяческой и опрометчивой. Но Фоер напоминает нам, что быть мужчиной, быть человеком требует больше умственных усилий, чем просто заявлять: «Это вкусно, поэтому я это ем». Фоер постулирует: рассуждение, рекламируемое Майклом Полланом (Michael Pollan) в его «Дилемме всеядности» (The Omnivore's Dilemma) и подразумевающее необходимость быть вежливым с соседом по застолью даже вопреки собственным идеалам, звучало бы абсурдно применительно к любому другому убеждению (например: я против изнасилований, но если это требуется для того, чтобы ублажить устроителей обеда, пусть будет так).

Однако самые эффективные жесты Фоер делает как миротворец, объединяя две стороны в дебатах по поводу причин поедания животных. Обе стороны утверждают: мы – не они. Те, кто воздерживается от употребления в пищу животных, утверждают: Мы не должны проходить через то, через что проходят они – мы не они. Мы способны разграничивать, выбирая между тем, что можно есть и тем, что есть нельзя (американцы едят коров, но не собак; индусы едят кур, но не коров, и т.п.). Мы обладаем способностью учитывать чужой разум и чужую боль. Мы не они. В то же время, те, кто оправдывает поедание животных, говорят то же самое: Мы не они. Они не достойны цениться так же, как мы. Они не мы.
[кстати, в названии книги - традиционная для стилистики Фоера игра слов: Eating Animals - одновременно и «Поедание животных», и «Едящие животные» - Е.К.]

Таким образом, Фоер в своей книге «Поедание животных» показывает, что думаем мы одними и теми же словами: Мы не они. Однако, спрашивает писатель, какое определение мы дадим себе, - кто такие мы?

источник
Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Monday, March 07, 2011

Джонатан Фоер: Действуйте / Jonathan Safran Foer: Get Active

(Сью Коу, "Скотобойня" - отсюда)

Если вы уже прочли книгу «Поедание животных» (Eating Animals), то вам известно, что интенсивное промышленное животноводство (factory farming), – которое является поставщиком почти всего мяса, которое продается в супермаркетах и готовится в ресторанах США, - это то единственное и самое страшное, что делают люди с окружающей средой.

Изменение методов производства нашей пищи начинается с нас самих; с выбора, который мы делаем каждый день.

Вот 10 вещей, которые вы можете сделать, чтобы наступили перемены:

1. Прочитайте «Поедание животных» (пока только на англ. языке) и попросите ваших друзей, родственников и коллег сделать то же самое.

2. Говоря словами «Продвинутого фермерства» (Farm Forward): ешьте осознанно – поедайте как можно меньше животных, в идеале – никого. Более 99% продуктов животного происхождения в США производятся в условиях интенсивного промышленного животноводства (factory farm).

3. Поддерживайте находящееся на рассмотрении законодательство (штатов и страны в целом) по улучшению стандартов животноводческих ферм.
Узнайте больше о законах по улучшению условий содержания сельскохозяйственных животных и про законодательство, направленное на решение проблем, связанных с влиянием животноводства на окружающую среду и сообщество.

4. Скажите конгрессу о своем стремлении поддерживать альтернативы промышленному животноводству.
Каждый год сельхоз-бизнес и корпорации получают миллиарды долларов в субсидиях и грантах, которые делают возможным существование промышленного интенсивного животноводства.

5. Поговорите с людьми, которые занимаются производством ваших продуктов питания.
Если вам не разрешат посмотреть, откуда берется ваша еда, то скорее всего, вам это есть не надо.

6. Будьте информированы о текущих вопросах в борьбе за более гуманное и экологическое животноводство.
Подпишитесь на рассылку новостей от таких групп, как Farm Forward и Humane Society of the United States. Также можно следить за информацией любимых организаций на Твиттере.

7. Не молчите! Распространяйте информацию!
Говорите о «Поедании животных» с друзьями, семьей, сотрудниками; поощряйте их читать об этих проблемах.

8. Поддерживайте организации, которые работают ради изменения ситуации. Список любимых организаций Джонатана Фоера:
* Farm Forward - www.farmforward.com
* Farm Sanctuary - www.farmsanctuary.org
* Food and Water Watch - www.foodandwaterwatch.org
* Food Democracy Now! - www.fooddemocracynow.org
* Humane Society of the United States - www.hsus.org
* People for the Ethical Treatment of Animals - www.peta.org
* Sierra Club - www.sierraclub.org
* Sustainable Table - www.sustainabletable.org
* Waterkeeper Alliance - www.waterkeeperalliance.org

9. Покупайте продукты у самых прогрессивных американских фермеров. Руководство-справочник Sustainable Table's Eat Well Guide приводит обширный список небольших фермерских хозяйств.
Также мы призываем вас поддерживать Фрэнка Риза (Frank Reese), ранчо которого (Good Shepherd Poultry Ranch) описано в «Поедании животных».

10. Организуйте друзей и родных делать совместные крупные заказы у прогрессивных фермеров. Для небольших хозяйств, таких как у Фрэнка Риза, доставка является самым дорогостоящим аспектом бизнеса. Размещая большие заказы (объединяйтесь с друзьями, сотрудниками, семьей) каждый может позволить себе есть самые гуманные и экологические продукты в Америке.

источник
Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Sunday, March 06, 2011

Джонатан Сафран Фоер: биографическая справка; пресса о книге «Поедание животных»/Jonathan Safran Foer, Eating Animals: Press and Praise

источник: Eating Animals: Press and Praise

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

«Повседневные ужасы интенсивного промышленного животноводства показаны столь ярко, и доводы против людей, которые руководят всей системой, представлены столь убедительно, что каждый, кто после прочтения книги Фоера продолжает употреблять продукцию этой промышленности лишен сердца либо глух к доводам рассудка, или то и другое вместе».
—Дж. М. Кутзее (J. M. Coetzee), автор книги «Жизни животных» (The Lives of Animals)

**
«Необычной книгу «Поедание животных» делает сочувствие вегетарианца Фоера к людям-мясоедам, его готовность дать возможность высказаться как интенсивным животноводам, так и активистам за реформы питания, а также его талантливое использование юмора для того, чтобы подсластить самые мрачные доводы».
—O, The Oprah Magazine

**
«Я продолжаю есть мясо, но теперь ем его гораздо меньше. И я никогда уже не смогу по-старому смотреть на упакованные в целлофановую оболочку куриные котлеты».
—Mickey Rapkin, GQ

**
«Чрезвычайно сильная книга... Соединение очень цельного - и причиняющего беспокойство - репортажа и активного отстаивания позиций, которое вызовет у отъявленных плотоядных визгливый протест».
—Kirkus Reviews

**
«Пугающе просветительская книга...»
-BookPage

**
«Интеллектуальная и убедительная работа о нравственном и экологическом влиянии, оказываемом нашим выбором рациона, в особенности что касается поедания животных... Умение Фоера синтезировать собственное мнение, исследовательскую работу и объективные доводы сделало его произведение нужным и долгожданным дополнением к растущему ряду произведений на данную тему. Книгу Фоера отличает внимание к повествованию, а именно к историям, которые мы выстраиваем вокруг потребляемой нами пищи, а также культура и традиции, возникающие на основе этих историй. Чрезвычайно мощный, впечатляющий взгляд, проливающий свет на моральное и экологическое воздействие употребления в пищу животных».
—Shelf Awareness

**
биографическая справка:
Джонатан Сафран Фоер (Jonathan Safran Foer) – американский писатель. Родился 21 февраля 1977 года в Вашингтоне (округ Колумбия). Отец, Альберт Фоер (Albert Foer) – юрист, мать – Эстер Сафран Фоер (Esther Safran Foer) уроженка Польши, президент компании по связям с общественностью. У Джонатана двое братьев – старший, Франклин, – бывший редактор The New Republic; младший брат Джошуа – журналист-фрилансер.

В 1999 году Джонатан Фоер закончил Принстонский университет, отделение философии.
На каждом курсе получал премии на конкурсах литературного мастерства. Посещал семинар под руководством Джойс Кэрол Оутс.

В 1999 году, собирая материалы для диссертации, Фоер посетил Украину, разыскивая сведения о своем дедушке со стороны матери. Работа над диссертацией выросла в роман «Полная иллюминация» (Everything Is Illuminated, 2002), повествующий о событиях Холокоста. Второй роман Фоера «Жутко громко и запредельно близко» (Extremely Loud and Incredibly Close, 2007) рассказывает о событиях 11 сентября.

Фоер – один из самых известных писателей своего поколения, «сертифицированный вундеркинд», как назвал его Time. Его произведения публиковались в The Paris Review, The New York Times и The New Yorker.

Первый роман выпускника Принстона был экранизирован в 2005 году (реж. Лив Шрайбер). Роль Джонатана сыграл Элайджа Вуд, Алекса - Юджин (Евгений) Гудзь, фронтмен нью-йоркского панк-кабаре Gogol Bordello.

Оба романа получили высокую оценку критиков и знаменитых писателей — Салмана Рушди, Джона Апдайка, Синтии Озик, Изабель Альенде. Работы Фоера отмечены многочисленными наградами и переведены на 36 языков мира.
Фоер – убежденный вегетарианец. В 2009 году вышла его документальная книга «Поедание животных» (Eating Animals).

Живет в Бруклине, Нью-Йорк; читает лекции в нью-йоркском университете.
Женат на писательнице Николь Краусс (Nicole Krauss, на фото); у супругов двое детей.
В ожидании появления своего первенца Фоер написал книгу "Поедание животных".

**
диалог про вегетарианство:
«Я вегетарианец». — «Я не понимаю». — «Я не ем мяса». — «Почему нет?» — «Просто не ем». — «Как ты можешь не есть мяса?» — «Не ем — и все». — «Он не ест мяса», — сообщил я Дедушке. «Нет, ест», — проинформировал он меня. «Нет, ешь», — соответственно проинформировал я героя. «Нет. Не ем». — «Почему нет?» — вновь осведомился я. «Просто не ем. Вообще». — «Свинина?» — «Нет». — «Мясо?» — «Никакого мяса». — «Бифштекс?» — «Нет». — «Куры?» — «Нет». — «Ты ешь телятину?» — «Боже упаси. Абсолютно никакой телятины». — «Как насчет колбасы?» — «И колбасу не ем». Я сообщил об этом Дедушке, и он презентовал мне очень обеспокоенный взгляд. «С ним что-то не так?» — спросил он. «С тобой что-то не так?» — спросил я героя. «Такой уж я есть», — сказал он. «Гамбургер?» — «Нет». — «Язык?» — «Так что он сказал с ним не так?» — спросил Дедушка. «Такой уж он есть». — «А колбасу он ест?» — «Нет». — «Не ест колбасы?!» — «Нет. Он говорит, что не ест колбасы». — «По правде?» — «Так он говорит». — «Но колбасу…» — «Я знаю». — «Ты, по правде, вообще не ешь колбасы?» — «Никакой колбасы». — «Никакой колбасы», — сообщил я Дедушке. Он закрыл глаза и попробовал положить руки вокруг живота, но из-за руля места для этого не было. Он выглядел так, как будто заболел из-за того, что герой отказывался есть колбасу. «Ладно, пусть он сам заключает, что ему есть. Мы пойдем в наиболее приближенный ресторан». — «Ты шмак», — проинформировал я героя. «Ты это слово употребляешь неправильно», — сказал он. «Нет, правильно», — сказал я.
«Что значит, он не ест мяса?» — спросила официантка, и Дедушка положил голову себе в руки. «С ним что-то не так?» — спросила она. «С которым? С тем, что не ест мяса, с тем, у кого голова в руках, или с сукой, жующей свой хвост?» — «С тем, что не ест мяса». — «Такой уж он есть». Герой спросил, о чем мы разговариваем. «У них ничего нет без мяса», — проинформировал я его. «Он вообще никакого мяса не ест?» — вновь осведомилась у меня официантка. «Ну, такой уж он есть», — сообщил я ей. «Колбасу?» — «Никакой колбасы», — ответил официантке Дедушка, разворачивая головой отсюда туда. «Может, тебе съесть немного мяса, — предложил я герою, — потому что у них нет ничего, что не мясо». — «Даже картошки или что-нибудь типа того?» — спросил он. «У вас есть картошка? — спросил я официантку. — Или что-нибудь типа того?» — «Картошку даем только с мясом», — сказала она. Я сообщил об этом герою. «А просто тарелку картошки нельзя получить?» — «Что?» — «Не могу ли я получить две-три картошки без мяса?» — спросил я официантку, и она сказала, что пойдет к повару и осведомится. «Спроси, ест ли он печень?» — сказал Дедушка.
Официантка возвратилась и сказала: «Вот что я имею вам сказать. Мы можем сделать уступку и дать ему две картошки как основное блюдо, но только в сопровождении мяса в качестве гарнира. Повар говорит, что это обсуждению не подлежит. Ему придется съесть». — «Две картошки хватит?» — спросил я героя. «О, более чем».
Когда еда прибыла, герой попросил меня удалить мясо с его тарелки. «Я бы предпочел до него не дотрагиваться», — сказал он.

Джонатан С. Фоер "Полная иллюминация"

Saturday, March 05, 2011

Джонатан Сафран Фоер «Поедание животных» /Eating Animals by Jonathan Safran Foer

Плоды семейного древа 

В лесах Восточной Европы моя бабушка ела, чтобы выжить, от случая к случаю, в ожидании следующего шанса поесть, сохранив себе жизнь.

50 лет спустя в Америке мы едим всё, что нам нравится. Наши буфеты забиты едой, купленной из прихоти, едой по завышенным ценам, гурманскими продуктами, продуктами, которые нам не нужны. А едва истекает срок годности, мы, не понюхав, выбрасываем еду. Продукты питания забот не требуют.

Моя бабушка сделала такую жизнь возможной для нас. Но сама она так и не сумела сбросить с себя отчаяние тех давних лет. […] Для нее пища была не просто едой. Она была ужасом, гордостью, благодарностью, мщением, радостью, унижением, религией, историей и, конечно, любовью. Словно плоды, которыми она нас угощала, были сорваны с поломанных ветвей нашего семейного древа». (стр. 3-5)

Как и многие другие, Джонатан Сафран Фоер провел отрочество и студенческие годы, колеблясь между всеядностью и вегетарианством. Однако на пороге отцовства — перед лицом грядущей необходимости делать выбор рациона от имени собственного ребенка — его бессистемные вопросы стали безотлагательными. Эти изыскания в конце концов заставили писателя под покровом ночи проникать на территорию предприятий интенсивного промышленного животноводства (factory farms), критически проанализировать эмоциональные ингредиенты рациона из собственного детства, а также прозондировать свои основополагающие инстинкты в отношении того, что такое правильное и неправильное.

Эта книга стала результатом его поисков. Блестящий синтез философии, литературы, науки, воспоминаний и личных детективных расследований, «Поедание животных» рассматривает многочисленные истории, которые мы используем для оправдания своих пищевых привычек: фольклор и поп-культура, семейные традиции и национальные мифы, очевидные факты и врожденная фикция, – а также то, каким образом подобные истории убаюкивают нас до состояния варварского забвения.

Отмеченный этической яростью и неизменным великодушием Фоера, а также чувством юмора и стиля, которые принесли всеобщую любовь его предыдущим книгам, «Полная иллюминация» (2002) и «Жутко громко и запредельно близко» (2007), «Поедание животных» - последняя по времени демонстрация силы Фоера, - просвещает и восхищает, требуя от нас разобраться в том, что мы слишком часто для удобства игнорируем. «Поедание животных» - это история об историях, которые мы рассказываем, - а также истории, которые нам необходимо рассказать сейчас.

Нижеприведенный отрывок взят из книги «Поедание животных», страницы 41 – 53

Животное
До того, как отправиться на животноводческие фермы, я провел более года, погрязнув в литературе об употреблении животных в пищу: история сельского хозяйства и промышленности, материалы Министерства сельского хозяйства Соединенных Штатов (United States Department of Agriculture, USDA), брошюрки активиста, соответствующие философские труды, а также многочисленные книги о питании, которые затрагивают тему мяса. И я часто был сбит с толку. Порой причиной моей дезориентации оказывались обтекаемые и скользкие понятия, такие как «страдание», «радость» и «жестокость». Иногда создавалось впечатление, что подобный эффект был преднамеренным. Языку никогда нельзя доверять целиком и полностью, а уж когда речь идет о поедании животных слова используются только для того, чтобы создать неправильное представление или замаскировать что-либо. Некоторые слова, например, «телятина», помогают нам забыть о том, о чем мы, собственно, говорим. Другие, такие как «свободный выгул», вводят в заблуждение тех, чья совесть взыскивает ясности. Слова вроде «счастливый» означают нечто противоположное. А некоторые слова, как, например, «естественный, природный» (natural) и вовсе не значат ничего.

Ничто не кажется «более естественным», чем граница между людьми и животными (см.: межвидовой барьер). Тем не менее оказывается, что не все культуры имеют в своём словаре категорию «животное» или любое эквивалентное понятие – в Библии, например, нет ни одного слова, аналогичного английскому слову «животное». Даже по определению, данному в словарях, люди одновременно и являются, и не являются животными. В первом случае, люди – это составляющая животного мира. Но гораздо чаще мы небрежно используем слово «животное» в значении «все существа» (от орангутанга до собаки и креветки), - за исключением людей. Внутри определенной культуры, даже внутри одной семьи, у людей сложилось своё понимание того, что есть «животное». Внутри каждого из нас, вероятно, уживаются несколько разных трактовок.

Что есть животное? Антрополог Тим Ингольд (Tim Ingold) поставил вопрос перед группой различных ученых, представителей разнообразных дисциплин - социальной и культурной антропологии, археологии, биологии, психологии, философии и семиотики. Для них оказалось невозможным достичь согласия относительно значения этого слова. Впечатляет, тем не менее, тот факт, что возникло два важных пункта, по которым все ученые высказались единодушно:
«Во-первых, в отношении наших взглядов на животный мир существует сильное эмоциональное подводное течение, а во-вторых, подвергнуть эти взгляды тщательному критическому исследованию означает обнажить крайне деликатные и в значительной степени неизученные аспекты понимания нашей природы человечности».

Задать вопрос «Что есть животное?» - или, добавлю, прочитать ребенку рассказ о собаке, или выступать в поддержку прав животных, - означает неизбежно коснуться нашего понимания того, чтó значит быть нами и не ими. Это значит спросить: «Что есть человек?»
[в названии книги - традиционная для стилистики Фоера игра слов: Eating Animals - одновременно и «Поедание животных», и «Едящие животные» - Е.К.]

Антропоцентризм
Убеждённость, что люди являются вершиной эволюции, подходящий критерий для измерения жизней других животных и для законных владельцев всего живого.

Антропо-отрицание
Отказ признавать существенное эмпирическое сходство между людьми и другими животными.

Антропоморфизм
Стремление проецировать человеческий опыт на других животных. Итальянский философ Эмануэла Ченами Спада (Emanuela Cenami Spada) пишет: «Антропоморфизм - риск, на который нам приходится идти, потому что нам приходится обращаться к своему человеческому опыту для того, чтобы сформулировать вопросы об опыте животных... Единственное доступное «лекарство» [от антропоморфизма] – это непрерывный критический анализ используемых нами определений для обеспечения более адекватных ответов на наши вопросы, а также на ту постыдную проблему, которую в наших глазах представляют животные».
Что это за постыдная проблема? То, что мы не просто проецируем человеческий опыт на животных; мы еще и одновременно являемся (и не являемся) животными.

Конвейерные клетки птицефабрик (battery cage)
Является ли антропоморфизмом попытка представить себя в клетке животного в промышленном животноводстве? Является ли антропо-отрицанием нежелание это делать?

Типичная клетка для куриц-несушек занимает 67 кв. дюймов площади – что-то среднее между размером страницы этой книги [формат А5 – Е.К.] и альбомным листом формата А4. Такие клетки поставлены одна на другую – от трех до девяти ярусов в высоту. В Японии на птицефабриках - самые высокие ярусные конвейеры в мире, клетки сложены в 18 рядов в высоту - в ангарах без окон.

Вообразите себя в битком забитом лифте – таком переполненном, что вы не можете повернуться, не натолкнувшись на соседа, причинив ему боль. Лифт забит настолько, что вас буквально выдавливают из толпы вверх. И это в некотором роде благословение, поскольку наклонные полы сделаны из проволоки, которая режет вам ноги.
Через некоторое время те, кого затолкали в лифт, лишаются способности действовать в интересах группы. Кто-то станет проявлять жестокость, другие сойдут с ума. Некоторые, лишенные пищи и надежды, станут каннибалами.

Никаких передышек, никакой помощи. Никогда не придет электрик, чтобы отремонтировать лифт. Дверь откроется лишь один раз, в конце вашей жизни, чтобы отвезти вас в единственное место на земле, которое хуже этого (см.: обработка).

Бройлерные куры
Не всем курам приходится выносить условия конвейерных клеток. В этом смысле можно сказать, что бройлерам (куры и цыплята, которые становятся мясом; в противоположность курам-несушкам, которые кладут яйца) – повезло: у них в распоряжении есть почти 1 кв. фут пространства.

Если вы не фермер, то написанное мною только что, вероятно, сбивает вас с толку. Вы, наверное, думали, что курятина это куры. Но за последние полстолетия появилось, по сути, два вида кур – бройлеры и несушки, каждый с определенной генетикой. Мы называем оба вида курами (или цыплятами), но у них совершенно разное тело и метаболизм, специально разработанные для различных «функций».

Несушки производят яйца. (С 1930-х годов объем их продукции увеличился более чем в два раза). Бройлеры производят плоть (курятину). (За тот же период инженеры-генетики вывели породу, способную делаться более чем в два раза крупнее - за меньшее время. Продолжительность жизни курицы - от 15 до 20 лет, но современного бройлера убивают в возрасте 6 недель. Ежедневный темп роста бройлеров увеличен примерно на 400%).

рисунок - Сью Коу

Это вызывает всевозможные чудаковатые вопросы - вопросы, задавать которые у меня не было причин, - пока я не узнал про два вида куриц. Например, что происходит со всеми цыплятами мужского пола, с потомством несушек? Если человек не использует их для мяса, а природа, разумеется, не создала их для кладки яиц – какова их функция?

Они не выполняют никакой функции. И поэтому всё потомство мужского пола - половина всех цыплят, рождающихся в Соединенных Штатах, более 250 миллионов в год – уничтожается.

Уничтожается? Кажется, об этом слове стóит узнать больше.

Большинство цыплят мужского пола уничтожают путем засасывания через ряд труб на наэлектризованную пластину. Другие цыплята уничтожаются иными способами, и невозможно назвать этих животных более или менее удачливыми. Некоторых сбрасывают в большие пластмассовые контейнеры. Слабых распластывают по дну, где они медленно задыхаются. Более сильные цыплята медленно задыхаются сверху. Третьих в полном сознании отправляют через мацератор (представьте дробилку для древесных отходов, заполненную цыплятами).

**
Из статьи о книге Фоера:
"Свиноматки, запертые в клетках без всякой возможности передвигаться, сходят с ума, жуют прутья клеток и пьют собственную мочу. Коровы по сравнению с другими животными содержатся в самых «вольготных» условиях, однако условия их забоя ужасны. Работник бойни за смену убивает более 2 000 животных; иногда он промахивается — и тогда корову освежевывают и разделывают заживо.
Фоер приводит рассказ одного из забойщиков свиней: тот не может забыть, как поросенок, словно домашний щенок, приветливо обнюхивал его,— за минуту до того, как мясник его забил.
Самый распространенный довод, который приводят противники вегетарианства - употребление мяса животных «естественно». Но даже сами фермеры признают, что условия современных животноводческих хозяйств далеки от какой бы то ни было «естественности». Чтобы получить с животных как можно больше мяса, их откармливают так, что их конечности ломаются под весом туши. Индюшки едва могут ходить, не говоря уж про то, чтобы взлететь; кур закармливают антибиотиками; горы непереработанных потрохов уродуют сельский ландшафт".

Жестоко? Зависит от вашего определения жестокости (см.: жестокость).

Абсурд, чушь, ерунда, дерьмо (bullshit)
1) Дерьмо быка (см. также: энвайронментализм - учение об окружающей среде)
2) Вводящий в заблуждение язык и ложные заявления, например:

Прилов (bycatch)
Возможно, это квинтэссенция понятия «чушь».
Прилов (bycatch) – это морские существа, пойманные случайно - кроме тех, кого поймали не «случайно». Прилов осознанно был возведен в один из современных рыболовецких методов. В современном отлове рыбы используется много техники и мало рыбаков. Такая комбинация ведет к большой прибыли - с огромным объемом прилова. Возьмем, к примеру, креветку. Средняя траловая операция по ловле креветок выбрасывает за борт 80-90% мертвых или умирающих морских животных, попавшихся в сети в качестве прилова. (Бóльшую часть этого прилова составляют вымирающие виды животных). Креветки по весу составляют лишь 2% глобального объема морепродуктов, а вот креветки выловленные тральными сетями – 33% глобального объема прилова.

(на фото: жертвами рыболовных сетей становятся любые морские обитатели; фото via Sue Coe)

Мы склонны не думать об этом, поскольку стараемся об этом не знать. Чтó, если бы наши продукты питания имели этикетки, информирующие нас о том, сколько животных было убито ради того, чтобы на нашей тарелке оказалось именно то животное, которого нам хочется? Так, к примеру, на упаковке с креветками, выловленными траловой сетью в Индонезии, мы бы прочли: на каждый (1) фунт креветок были убиты и выброшены обратно в океан 26 фунтов других морских животных.

Или возьмем, к примеру, тунца. Среди других 145 разновидностей, которые регулярно (бессмысленно и беспричинно) убивают, убивая тунца, такие:
скат-манта, морской дьявол, пятнистый скат, большеносая акула (bignose shark), медная акула (copper shark), галапагосская акула, песчаная акула (sandbar shark), ночная акула, пексчано-тигровая акула (sand tiger shark), (большая) белая акула, молоткоголовая акула (hammerhead shark), колючая акула (катран /Squalus), кубинская акула-катран, каталуфа (бычеглаз), акула мако (серо-голубая акула/Isurus), синяя акула (Prionace glauca), Acanthocybium solandri, парусник (Istiophorus), скумбрия, королевская макрель, испанская макрель, longbill марлинь, белый марлинь, рыба-мечь, Alepisaurus ferox, серый спинорог (Balistes), морская игла, морские лещи (Bramidae), золотистый каранкс (Caranx crysos), чёрный центролоф (Centrolophus niger), сигарная ставрида (Decapterus), ежи-рыбы (Diodontidae), элагат (Elagatis bipinnulatus), анчоус, морской окунь, летающая рыба (Exocoetidae), треска, морской конек, белый кифоз (Kyphosus sectatrix), опаховые (Lampridae), эсколар, лихия (Lichia), трёххвостые окуни (лоботовые/Lobotidae), морской чёрт (удильщиковые /Lophiidae), европейский удильщик (Lophius), солнечный окунь, Муррейский угорь, рыба-лоцман, черная змеевидная макрель, американский полиприон (Polyprion americanus), луфарь (Pomatomus saltatrix), cassava fish, красный горбыль (Sciaenops ocellata), желтохвост (Seriola), обыкновенный пагр (Pagrus pagrus), морская щука (барракуда), puffer fish, логгерхед (род морской черепахи), зелёная черепаха (Chelonia mydas), кожистая черепаха (Dermochelys coriacea), бисса (морская черепаха; Eretmochelys imbricata), оливковая черепаха (ридлея/Lepidochelys), атлантический желтоклювый альбатрос (Diomedea chlororhynchos), чайка Audouin, буревестник (Puffinus gen.), чернобровый альбатрос (Diomedea melanophrys), большая черноспинная чайка, большой пестробрюхий буревестник (Puffinus gravis), длиннокрылый тайфунник (Pterodroma macroptera), серый буревестник, серебристая чайка (Larus argentatus), смеющаяся чайка (Larus aricolla), северный королевский альбатрос, белошапочный альбатрос (Diomedea cauta), серый буревестник, антарктический глупыш (Fulmarus glacialoides), Yelkouan shearwater, желтоногая чайка, кит-полосатик, ивасёвый полосатик (сейвал/Balaenoptera borealis), финвал (Balaenoptera physalus), дельфин-белобочка (Delphinus delphis), японский кит (Eubalaena glacialis sieboldii), обыкновенная гринда (чёрный дельфин/Globicephala melaena), горбатый кит, кит-ремнезуб (Mesoplodon), дельфин-касатка, азовский дельфин (Phocoena phocoena), кашалот (Physeter catodon), тихоокеанский полосатый дельфин (Lagenorhynchus obliquidens), пятнистый продельфин (Stenella pernettyi), малоголовый продельфин (Stenella longirostris), дельфин-бутылконос, настоящий клюворыл (Ziphius cavirostris).

Вообразите, что вам принесли тарелку суши, но на этой тарелке также находятся все животные, которых убили, чтобы приготовить вам суши. Эта тарелка была бы в 5 футов диаметром.

CAFO
Концентрированная операция по выкармливанию животных (Concentrated Animal Feeding Operation), то есть промышленное животноводство (factory farm - большое специализированное хозяйство (птицефабрика, конный завод, мясной комбинат, и т. п.)).

"Массовое уничтожение", рисунок Сью Коу

Характерно, что данное формальное наименование создала не мясная промышленность, а Агентство по защите окружающей среды (Environmental Protection Agency). Любые «Концентрированные операции по выкармливанию животных» причиняют животным такие страдания и боль, что даже при наличии хотя бы относительно слабого законодательства по защите животных признавались бы нелегальными.
Итак:

CFE
Общие сельскохозяйственные льготы (Common Farming Exemptions) делают юридически дозволенным любой метод выращивания сельскохозяйственных животных, если он применяется во всей промышленности.
Иными словами, фермеры (правильное слово – корпорации) обладают властью устанавливать границы жестокости. Если промышленность соглашается с определенной практикой, - например, отрубать нежелательные придатки без использования болеутоляющих средств (можете включать свое воображение), - то эта практика автоматически становится законной.

«Общие сельскохозяйственные льготы» принимаются штат за штатом, с диапазоном от возмутительного до абсурдного. Возьмём штат Невада. Согласно местному CFE, законы страны о защите животных не могут быть принудительно применены для «запрета или вмешательства в установленные методы животноводства, включая выращивание, содержание, выкармливание и транспортировку сельскохозяйственных животных». То есть – происходящее в Лас-Вегасе остается в Лас-Вегасе.

Юристы Дэвид Уолфсон (David Wolfson) и Марианн Салливан (Mariann Sullivan), специалисты в данном вопросе, объясняют: «В определенных штатах не подлежат контролю определенные, а не все общепринятые методы сельского хозяйства... Штат Огайо освобождает сельскохозяйственных животных от требований в «полезных упражнениях и смене воздуха». А штат Вермонт – от параграфа своего уголовного устава о защите от жестокого обращения, по которому незаконным является «связывать, привязывать и обездвиживать» животное посредством методов «негуманных или пагубными для благополучного существования животного».
Трудно удержаться от выводов, что в Огайо сельскохозяйственные животные лишены необходимого движения и свежего воздуха, а в Вермонте их привязывают и обездвиживают способами, которые являются негуманными.

Пища в поддержку и утешение
Однажды ночью, когда моему сыну было четыре недели от роду, у него началась небольшая лихорадка. На следующее утро ему стало трудно дышать. По рекомендации нашего педиатра, мы отвезли сына в кабинет неотложной помощи, где ему был диагностирован RSV (респираторно-синцитиальный вирус), который у взрослых протекает в виде обычной простуды, но для младенцев представляет крайнюю опасность, даже угрозу жизни. В итоге мы провели неделю в педиатрическом отделении интенсивной терапии, - я и жена по очереди дремали в креслах в палате сына или в коридоре.

На второй, третий, четвертый и пятый день наши друзья Сэм и Элеонор приносили нам еду. Много еды, гораздо больше, чем мы могли съесть: чечевичный салат, шоколадные трюфели, тушеные овощи, орехи и ягоды, грибное ризотто, картофельные блинчики, зеленые бобы, нáчос, дикий рис, овсянка, засушенное манго, паста примавера, чили – всю эту утешительную пищу. Мы могли бы поесть в кафетерии или заказать что-нибудь. А они могли бы выразить свою любовь посещениями и добрыми словами. Но вместо этого Сэм и Элеонор принесли всю эту еду – именно то, что нам было нужно.
По этой причине (больше, чем по какой-либо иной, а их немало) данная книга посвящена им.

Пища в утешение (продолжение)
На шестой день я и жена получили возможность вместе покинуть больницу – впервые с момента приезда туда. Наш сын был вне опасности и, по мнению врачей, мы могли забрать его домой на следующее утро. Итак, как только сын заснул (с родителями жены, дежурившими у кроватки), мы опустились на лифте вниз и заново вошли в этот мир.

Шёл снег. Снежинки были неправдоподобно крупными, каждая опускалась отдельно и неспешно – похоже на снежинки, которые дети вырезают из белой бумаги. Словно лунатики, мы скользили по Второй авеню, без всякого определенного маршрута, и оказались в польской столовой. Массивные стеклянные окна выходили на улицу, снежинки зависали в воздухе на несколько секунд перед тем, как опуститься на землю. Не помню, что именно я заказал. Не могу вспомнить, вкусно ли было. Это была лучшая еда в моей жизни.

Жестокость
Это не только преднамеренное причинение бессмысленных страданий, но также и безразличие к нему. Жестоким быть гораздо проще, чем можно подумать. Часто говорят, что природа, «с красными зубами и клыками», жестока. Я слышал это снова и снова от владельцев ранчо, которые пытались убедить меня, что они защищали своих животных от всего, что находится за пределами их загонов. Природа – это не пикник, верно (и пикники – это не всегда приятное времяпрепровождение).

Также верно, что животные на самых лучших фермах зачастую живут лучше, чем жили бы в дикой природе. Но природа сама по себе не жестока. Как не жестоки животные в дикой природе, которые убивают, а иногда даже мучают друг друга. Жестокость зависит от понимания жестокости и от умения сделать выбор против неё. Или же в пользу того, чтобы жестокость не замечать.

Отчаяние
В подвале у моей бабушки находится 60 фунтов муки. Во время недавнего «визита выходного дня» меня отправили вниз за бутылкой кока-колы. И там я обнаружил выстроившиеся вдоль стен мешки, наподобие мешков с песком вдоль берега реки, в которой поднимается уровень воды. Зачем 90-летней женщине так много муки? И зачем ей несколько десятков двухлитровых бутылок кока-колы, или пирамиды "Анкл Бенс"а [товарный знак полуфабрикатов производства компании "Марс" [Mars, Inc.]: рис-минутка, рис в мешочке, плов, картофельное пюре в порошке, различные соусы и т.п. – Е.К.], или стены из буханок "памперникеля" [черный хлеб из грубой непросеянной ржаной муки с добавлением крупных зерен] в морозильнике?

- Вижу, у тебя в подвале огромное количество муки, - сказал я, вернувшись на кухню.
- 60 фунтов.
По её тону я не смог понять, что это звучало в её голосе – гордость? Или намек на вызов? Стыд?
- Можно спросить, зачем?
Она открыла шкафчик и достала толстую пачку купонов, каждый из которых предлагал при покупке мешка с мукой бесплатный мешок муки в виде бонуса.
- А где ты взяла так много купонов? – спрашиваю.
- Это не трудно.
- И что ты намерена делать со всей этой мукой?
- Испеку печенье.

Я попытался представить, как моя бабушка, которая в жизни не водила машину, умудрилась притащить все эти мешки из супермаркета домой. Наверняка кто-нибудь подвозил её, как всегда. Но загрузила ли она все 60 мешков в один автомобиль, или делала несколько ходок? Зная бабушку, думаю, она подсчитала, сколько мешков можно вместить в один автомобиль, не причиняя чрезмерных проблем водителю. Затем она связывалась с необходимым числом друзей и совершала многократные поездки в супермаркет, наверняка за один день. Было ли это изобретательностью, в её понимании, - ведь она много раз говорила, что именно удача и изобретательность помогли ей пройти через Холокост?

Я становился соучастником многих интендантских миссий моей бабушки. Помню распродажу каких-то брикетированных злаковых отрубей, покупку которых купон ограничивал тремя пачками в одни руки. Купив свои три коробки, бабушка послала моего брата и меня купить по три пачки каждый, тогда как сама она ждала у дверей. Что должен был подумать обо мне кассир? Пятилетний мальчик, использующий купон, чтобы купить несколько пачек пищевого продукта, который вряд ли станет есть по собственной воле даже очень голодный человек. Спустя час мы вернулись и снова проделали всю процедуру...

Мука требовала ответов. Для какого числа людей она планировала печь всё это печенье? Где она прятала 1 400 лотков яиц? И самое очевидное: каким образом она опустила все эти мешки в подвал? Я встречал немалое число её дряхлых помощников-водителей, чтобы знать, что выгрузку они не производят.
- Один мешок за раз, - говорит она, протирая стол ладонью.
Мешок за раз. Бабушке доставляло немалого труда дотащить мешок от машины до порога дома – один шаг за раз. Она тяжело и с трудом дышит, а во время последнего визита к врачу выяснилось, что по частоте сердцебиений она соперничает с большим синим китом.
Её извечное желание – дожить до следующего бар-мицва, но я надеюсь, что она проживет по меньшей мере еще лет десять. Она не из тех, кто умирает. Она может прожить до 120, и всё еще не использовать даже половины запасенной муки. И она это знает.

Пища, причиняющая неудобство
Делить пищу с кем-либо значит порождать позитивные эмоции и создавать социальные узы. Майкл Поллан (Michael Pollan), который написал о пище столь же вдумчиво, как любой другой, называет это «братством застолья» и утверждает, что важность этого, которая, я согласен, существенна, является голосом против вегетарианства. В какой-то степени он прав.

Давайте предположим, что вам симпатичен Поллан и что вы противник мяса, произведенного в интенсивном специализированном хозяйстве (на фабрике-ферме). Если вы гость, то невежливо отказываться от еды, которую вам приготовили, в особенности (хотя он об этом речь не ведет) если причины отказа – нравственные. Однако в какой степени это невежливо? Классическая дилемма. Насколько я ценю создание социально комфортной ситуации, и в какой степени мне важно вести себя социально ответственно? Относительная важность этичного питания и «братства застолья» в разных ситуациях будет разной (отказываться от курицы с морковью, приготовленной моей бабушкой не одно и то же, что отказываться от крылышек буйвола, разогретых в микроволновке).

Тем не менее гораздо важнее, (Поллан, любопытно отметить, никак это не акцентирует), - то, что попытки быть избирательным всеядным являются гораздо более сокрушительным ударом по «братству стола», чем вегетарианство. Представьте, что знакомый приглашает вас на обед. Вы можете сказать: «С удовольствием приду. Кстати, знаешь, я вегетарианец». Вы также можете сказать: «С удовольствием приду. Но я ем только мясо, которое произведено небольшими фермерскими семьями». И что делать в этом случае? Вам придется послать хозяину ссылку на вебсайт или список местных магазинов, чтобы сделать ваш запрос более понятным, не говоря уж о том, чтобы сделать его выполнимым. Подобная попытка может быть сделана к месту, но она однозначно более докучлива, чем простая просьба о вегетарианской кухне (в наши дни это не требует никаких объяснений). Вся пищевая промышленность (рестораны, авиалинии, кафетерии в колледжах, обслуживание свадебных торжеств) организована так, чтобы соответствовать запросам вегетарианцев. Для избирательного всеядного подобной инфраструктуры не существует.

А как насчет того, чтобы быть принимающей стороной? Избирательные всеядные едят и вегетарианскую пищу, но не наоборот. Какой выбор более соответствует «братству стола»?
Кроме того, «братство застолья» создается не только тем, чтó мы отправляем в рот, но и тем, чтó из этого выходит. Есть шанс, что беседа о том, во что мы верим, породит более крепкие узы братства (даже если верим мы в разные вещи), чем любая пища, поданная на стол.

источник: Eating Animals by Jonathan Safran Foer
Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

скачать книгу (англ.)

Friday, March 04, 2011

Киты могут утратить волю к жизни / Whales: losing the will to live

в продолжение темы

По мнению Ива Паккаля (Yves Paccalet), французского писателя, философа и натуралиста, истребление китов вследствие перепромысла (over-hunting) становится причиной одиночества выживших китов. Вследствие этого животные «утрачивают желание жить». Высокоинтеллектуальные и социальные млекопитающие, киты могут, по мнению философа и натуралиста, «быть настолько истощенными бесконечной битвой с человеком, что просто решили перестать бороться за выживание».

Ив Паккаль, работавший совместно со всемирно известным исследователем морских глубин Жаком-Ивом Кусто (Jacques-Yves Cousteau), объясняет свою позицию: «Для размножения китам необходимо большое количество особей, чтобы они могли знакомиться, играть и возбуждать друг друга. В противном случае, эти животные могут проявлять признаки аномального поведения: впасть в своеобразную сексуальную меланхолию и просто прекратить размножаться».

Статистика о популяции китов
- Несмотря на датированный 1986 годом международный мораторий на китовую охоту, Япония, Норвегия и Исландия продолжают убивать более 2 000 китов в год ради их мяса и жира.

- Численность некоторых видов китовых, таких как северные тихоокеанские и североатлантические киты, доведена до всего  нескольких сотен оставшихся в живых, и в длижайшие десятилетия они могут исчезнуть. [...]

- Голубые киты (синие полосатики) смогли восстановить популяцию от 400 особей в 1970-х до почти 2 200 в наши дни. Однако специалисты утверждают, что это – всего лишь 1% (!!) от численности популяции этих животных 500 лет назад.

- Исследование, проведенное в 2007 году Морским научно-исследовательским институтом Исландии (Iceland Marine Research Institute) показало «значительное сокращение» популяции китов Balaenoptera acutorostrata (minke whales) с 2001 года.
В 2007 году Япония и Норвегия убили более 1 600 китов этого вида.

источник
Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...