Monday, May 13, 2013

Молитва о животных, сбитых автомашинами/ Beautiful Justice: Prayers for Roadkill

source: Beautiful Justice: Prayers for Roadkill,
by Ben Barker / Deep Green Resistance, Wisconsin

Скажу вам: 
если и есть инстинкт, 
которого я не разделяю
и никогда не пойму –
так это стремление убить нечто красивое,
чтобы затем повесить на стену.
Ани ДиФранко (Ani DiFranco)

Изувеченные. Расплющенные. Превращенные в месиво. Обочины автотрасс усеяны телами животных – это чьи-то матери, отцы, братья, сестры, друзья... Ничего, кроме черствого безразличия в кусках металла, несущихся по шоссе на огромных скоростях. Бессчетные погибшие – мыши, еноты, змеи, опоссумы, птицы, олени, ящерицы... Прибавьте сюда невообразимое число убитых пчел, мух, муравьев и прочих крохотных существ, чьи тела едва заметны и сметаемы с лобового стекла автомобилей.

Такое же черствое безразличие ежегодно тиранит 9 миллиардов животных на фермах всего мира.
Можете представить себя запертыми в тесную клетку, среди множества тел других несчастных, где невозможно повернуться или хотя бы лечь? Можете представить, как вам – вы в полном сознании, - перерезают горло? Или как ваше тело окунают в кипяток, сдирают кожу или расчленяют? А ведь это – неизменная реальность для бессчетного числа коров, телят, свиней, уток, гусей и других живых существ, для которых их жизнь столь же ценна, как ваша – для вас.

То же черствое равнодушие каждый год истязает десятки миллионов животных в вивисекторских лабораториях университетов и исследовательских учреждений всего мира. Вообразите себя – разрезанными, зараженными, отравленными газом, исколотыми инъекциями, изувеченными ожогами, лишенными глаз? Эти «важные исследования» проводятся, среди прочего, для проверки безопасности мыла и косметики. Эти мучения – повседневная реальность для множества приматов, кошек, собак, кроликов, грызунов и прочих живых созданий, жизнь которых так же важная для них, как ваша – для вас.

Такое же преступное равнодушие – основа и причина целого ряда других злодеяний: браконьерство, глубоководный траловый лов (истреблено 90% крупной рыбы), превращение целых ареалов обитания в громады каменных зданий или сельскохозяйственные угодья (прерии Северной Америки, некогда бывшие домом для миллионов бизонов, ныне составляют 2% от своей первоначальной площади).

Большинство из нас, обитателей индустриального общества, могут жить дни за днями, будучи в относительной защищенности от реально происходящих жизненных процессов. Многие из нас также защищены от полной мучений действительности, которую в индустриальной цивилизации вынуждены выносить живые существа, не принадлежащие к человеческому роду.
Это, в сочетании с объявленной против эмпатии (способности сострадать и сопереживать) войной, которую ведёт доминирующая культура, облегчает большинству людей возможность игнорировать страдания, или пренебрегать ими как чем-то малозначительным.
Сколько раз вам приходилось слышать фразу: «Животные не могут чувствовать так, как люди»? Вы сами могли видеть мучения животных, когда их сметает в лица земли; глаза покрытых перьями или шерстью живых существ переполнены страданиями совершенно так же, как и глаза человеческого существа. Но в нашей культуре верховенство, превосходство человека – вот господствующая религия (при желании можете называть её христианством или наукой). Человеческое превосходство подразумевает, что вы с вашей эмпатией, милосердием и состраданием – глупы и неуместны.

Не обращать внимания на жертв дорожного движения труднее. Вот они лежат, эти тела – не за воротами скотобоен или лабораторий, не в отдалении океанских глубин или лесов. Они убиты, они лежат на обочинах дорог; бездыханные и недвижимые, с выражением ужаса на обезображенных мордах, с внутренностями, вываливающимися из животов. Мало чем отличаясь от сбитых автомобилями людей. Вообразите, что это вы живете в лесу; ранним утром отправились на охоту, а теперь хотите вернуться домой. Но для этого надо пересечь автотрассу. Вы делаете шаг, ступаете с земли на асфальт – и вдруг удар, словно вспышка молнии, и ваше тело распластано на дороге.

Промышленно развитый капитализм обесценивает жизнь. Так он функционирует. Система основана на производстве, это эвфемизм [слово, которое служит заменой слова, считающегося грубым, обидным или неприличным], которым прикрывают процесс переработки живых существ в мертвые предметы потребления. Горные вершины превращают в банки с газировкой; вековые леса – в пиломатериалы; крокодилов – в сумки.

Если доминирующая идеология не замечает, вернее, активно игнорирует понятие священности жизни, то и убитые на дорогах не стоят нашего внимания. Это всего лишь составляющая автотранспорта и дорожного движения, заявляет идеология общества, - так, словно автотрассы более реальны, чем живые, дышащие существа; так, будто человек вправе решать судьбы целых популяций животных. Неужели действительно так: мы не способны представить жизнь без автотрасс и автомобилей, но с легкостью движемся навстречу будущему без двухсот видов растений и животных, вымирающих ежедневно?

Меня занимает вопрос: как может смерть не причинять горя? Но сразу за ним - новый вопрос: как целая культура может быть выстроена на систематическом уничтожении местности, от которой зависит сама эта культура? Для столь абсурдного явления рационального ответа просто нет.

В своей книге «Колумб и другие каннибалы» (Columbus and Other Cannibals) писатель Джек Форбс (*см. о нем ниже) утверждает, что тяга к смерти, присущая доминирующей культуре, по-настоящему может быть объяснена только как болезнь, реальная болезнь, которую писатель именует ветико психоз (wetiko psychosis), то есть психоз каннибализма. Эта болезнь, пишет Форбс, «величайшая из известных эпидемий человечества». Он продолжает: «Империалисты, насильники и эксплуататоры не просто люди, сбившиеся на порочный путь. Они ненормальны (нечисты) в самом прямом смысле этого слова. Они умственно больны, и это заболевание души, как ни трагично, очень заразно». Садизм истязательств над животными не человеческой природы (nonhumans) – идеальный пример ветико-психоза. Те, кто правят фабриками интенсивного животноводства и опытными лабораториями заражены, они распространяют заболевание далее, по всей нашей культуре, до тех пор, пока оно не начинает казаться частью жизни.

Случаи, когда мне приходилось видеть жертв дорожного движения, стали главным шагом на пути возрождения моей эмпатии, сострадательности, которая мне, как человеку, присуща от рождения. Это помогло начать процесс очищения, освобождения моего сердца и разума от болезни ветико. Несправедливость слишком вопиющая, чтобы её игнорировать. Ясно помню тот день, когда ехал в машине на месте пассажира, и заметил посреди дороги мертвую самку енота. Метров через 400 выше по дороге лежали трупики двух её детенышей. Моё сердце сжалось; на глазах появились слезы.

С тех пор я замечаю так много истребленных жизней. Боль не притупляется, как не утихает дух протеста.

Вот один случай, произошедший на днях. Я шел по лесочку недалеко от моего дома, и еще за несколько метров заметил белую мордочку самки опоссума. Она неподвижно лежала на боку прямо посередине тропинки. Подойдя ближе, я увидел остекленевшие глаза зверька, смотревшие прямо перед собой. Я слышал, что напуганные опоссумы умеют «притворяться мертвыми», лежа без движения по четыре часа подряд, пока минует опасность. Но этот зверек был мертв по-настоящему, я в этом убедился, придя на печальное место несколько дней спустя.
Я не знаю, что стало причиной смерти опоссума. На трупике не было отметин хищников, а середина довольно оживленной дорожки – странное место для смертного одра. Зверька что-то погубило. Может, отрава, которую распыляют на лужайках; или тот факт, что небольшая лесистая площадка со всех сторон окружена домами и машинами. Опоссумы – местные зверьки для этой территории; и находятся в такой же опасности, как местная культура человека. «Опоссум» происходит из apasum, то есть «белый зверек» на языке поухатан (Powhatan, индейское племя).
Издавна опоссумы были самой многочисленной популяцией млекопитающих в Западном полушарии. Но теперь цивилизация вторгается в дом любых животных нечеловеческой природы, и опоссумы, которые питаются падалью или отходами и сумели адаптироваться, тоже вынуждены сражаться со стремительным сокращением ареалов их обитания.

Как неопытный горожанин, я не знал, что делать с трупиком опоссума. Бросить как есть, чтобы какой-то другой прохожий принимал решение? Но ведь для ликвидации тела могут вызвать службу контроля животных, и тогда трупик окажется в мусоросжигательной печи... Мне казалось, что это существо предпочло бы остаться в лесу. Как все создания на пороге смерти, зверек вернул бы свое тело земле, которая для него, как и для всех нас, была источником средств к существованию.

Мне не хотелось привлекать внимания возможных прохожих, и я заторопился. По краям дорожки лежали крупные кленовые листья; я взял в руки по листу – наподобие перчаток; и перенес тельце опоссума в сторонку от дороги. Там я прикрыл его ветками и листьями. Попытка жалкая, но всё же мне удалось сделать подобие могилы. Я был печален, мысленно произнеся нечто вроде «покойся с миром, дружище».
Переход любого живого существа от жизни к смерти заслуживает глубокого уважения и поминовения. Именно этого не достаёт доминирующей ныне культуре; и этому мы должны учиться заново. Если бы я мог найти подходящие слова и вернуться в прошлое – именно эту мысль я стремился бы донести.

Жизнь любого живого существа не тщетна. И жизнь этого опоссума тоже. Своей жизнью и здоровьем зверек делал вклад в местную экосистему, а говоря глобально, в здоровье и биоразнообразие всего мира.
Только мои собратья по биологическому виду не исполняют задуманного природой, а вместо этого активно уничтожают, разрушают мир, который питает их собственную жизнь. Они безумны. Их надо остановить. Жизнь опоссума, наша жизнь, любая жизнь священна и гораздо важнее, чем промышленная цивилизация. Мне жаль, что последние мгновения жизни этого зверика прошли в окружении бездушных и чуждых строений. Мне жаль, что смерть зверька была внезапной и безвременной. Но его жизнь не была напрасной.

Мне хочется расширить эту скромную молитву, охватив ею всех жертв автодорог, животноводческих ферм, опытных лабораторий. За жизнью неизбежно следует смерть, но она не должна быть такой беспощадной и жестокой. Нашу нынешнюю культуру подпитывает только смерть. Здесь чинят садистские убийства под эгидой человеческой надменности – эти убийства, а не смерть от естественных причин, стали обыденностью.

Я повторюсь: смерть есть часть жизни. Всё живое обязано питать свои силы. Смерть необходимо и неизбежно замыкает коловращение жизни; это равновесие. Промышленная цивилизация по своей сути, напротив, разрушает это равновесие. Она охотится уже даже не на отдельных особей, но на целые экосистемы; не только ради поддержания жизни, но ведомая тягой к смерти, безумием, ветико-психозом.

Стоит ли говорить, что всё живое жаждет жить? Я знаю людей, которые так привыкли к мысли о вивисекции и фабриках интенсивного животноводства, что утратили чувствительность; окоченели. Но нам нужно помнить, что к чему. Как писал Деррик Дженсен (Derrick Jensen): «Любая жизнь стремится жить. И пока живы мы сами, пока осознаём себя частью и собратьями всего живого, задача наша ясна: помогать живому жить».

Вот еще история. Мой приятель стал свидетелем сцены: оленя сбила машина. Удар был так силен, что животному оторвало ноги, а тело было отброшено на другую проезжавшую машину. У кромки автодороги стояла самка оленя, оплакивая смерть своего убитого спутника. Это их земля. Автодороги и эта цивилизация непрерывно разрастаются; идет война, вот так, просто и ясно. Вы только взгляните на обочины автодорог – и увидите сами.

* * *
*Известный писатель, мыслитель Джек Д. Форбс (Jack Forbes, 1934-2011), представитель коренного населения Америки, автор книги «Колумб и прочие каннибалы» (Columbus and Other Cannibals). Впервые опубликованный в 1978 году, этот текст лег в основу антицивилизационного движения. Самые влиятельные активисты Америки на десятилетия оказались вдохновленными историей терроризма, геноцида, экоцида, изложенной с точки зрения американского индейца. Как ни пугающе это звучит, но радикальная критика Форбса, направленная против современного «цивилизованного» мира и стиля жизни, в наши дни звучит актуальнее, чем когда-либо.

Называя стремление Запада поглотить, использовать землю заболеванием, Форбс пишет: «Варварство не знает границ. Жадность не знает границ. Извращения не ведают пределов... Все эти характеристики зашкаливают, доходят до крайности, неизбежно и непрерывно развиваясь и расширяясь, стоит лишь зародиться начальной инфекции. Это болезнь потребления и истребления жизней и территорий других живых существ. Я называю эту болезнь каннибализмом».
источник/ source

Цитаты из книги:

Религия, по сути, есть образ жизни. Наша религия – это не то, что мы декларируем, заявляем, пропагандируем; наша религия – это то, что мы круглосуточно делаем, чего хотим, ищем, о чем мечтаем и фантазируем, о чем думаем, - всё это вместе. Итак, твоя религия – это твоя жизнь; причем не идеальная жизнь, но обыденная, твой повседневный образ жизни.

Религия – не молитва, не церковь, не теизм или атеизм; у неё мало общего с тем, что белые люди называют «религией». Это каждый наш шаг, каждый поступок. Если мы затаптываем жука – это наша религия; если проводим опыты на живых животных – это наша религия; если передергиваем в карты – это наша религия; если мечтаем о славе – это наша религия; если злобно сплетничаем – это наша религия; если поступаем грубо и агрессивно – это и есть наша религия. Всё то, что мы делаем и чем являемся, - наша религия.

*
Империализм создает для обеспокоенных масс иллюзию богатства. Это, как правило, служит для сокрытия того факта, что правящие классы самым расточительным образом, поглощают и берут под свой контроль природные ресурсы, а также любыми иными путями используют национальные богатства для собственных нужд. В итоге обычных граждан призывают всё это оплатить; как правило, когда военная машина уже не способна поддерживать внешнюю агрессию.

*
Для человечества «норма» - любовь.
Жестокость – отклонение от нормы.
Мы не грешники по природе.
Мы учимся быть злыми.
Нас приучают сбиваться с праведного пути.
Нас сводят с ума другие люди; они сами безумны и рисуют для нас картины мира, который уродлив, жесток, безумен и полон страха.

source: Jack D. Forbes, Columbus and Other Cannibals: The Wetiko Disease of Imperialism, Exploitation and Terrorism

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...