Thursday, August 29, 2013

Сью Коу – искусство во имя животных / Sue Coe: Art of the Animal

источник: Sue Coe: Art of the Animal

Рассказ Ясмин Сингер (Jasmin Singer),
декабрь 2011 года:

Сью Коу одна из моих героев. По сути, она воплощает квинтэссенцию снятых нами видео-серий в рубрике «Искусство ради животных» (Art of the Animal video series), в которых художники самых разных направлений выступают в защиту животных посредством своего искусства. Мы взволнованы (это слабо сказано, мы вне себя от радости), потому что можем сделать интервью Сью Коу. Когда я всё это пишу, мой взгляд падает на копию одной из моих любимых её картин. Картина висит на стене и повествует историю Квини (Queenie), коровы, которой посчастливилось избежать дороги на бойню и найти приют в Farm Sanctuary.

Наша короткометражка предоставит вам возможность послушать рассказ самой Сью Коу и увидеть подборку картин из её обширного собрания работ. Художница описывает движущую силу, помогающую ей в работе длиною в жизнь – в детстве Сью жила рядом со свинофермой и слышала вопли животных, которых вели на бойню. Это оставило неизгладимый след в её душе.


В свою очередь, Сью Коу оставляет отпечатки в сердцах и разуме любого, кто видел её картины, выставленные в музеях и галереях всего мира. Безжалостная наглядность работ художницы приводит к тому, что мы, зрители, сами становимся свидетелями страданий (судьба, постигшая много лет назад саму Сью Коу); и одновременно в нас, зрителях, зарождается сила и стремление к переменам. Для Сью Коу и для многих из нас, кого не оставляют равнодушными её картины, самоуспокоенность не выход, не ответ.

Хотя многие из тех, кто выбрал для себя жизнь вегана (строгого вегетарианца) и активиста, уже давно знают о жестокой реальности жизни животных, даже самые закаленные активисты будут тронуты и вдохновлены художественными образами Сью Коу в её расследовании тех мучений, которым подвергает животных человек.

Мы приглашаем вас взглянуть на разоблачающие картины и услышать от художницы Сью Коу о её путешествии в этот мрачный, но такой реальный мир.



Сью Коу (стенограмма её рассказа в моём переводе с английского):

Искусство становится искусством, когда зритель говорит, что встретился с подлинным искусством.

И чудо моей жизни в том, что мои работы показывают в галереях, иногда в музеях, и люди приходят и видят всё это, они так глубоко чувствуют, так переживают. Задумываются, взвешивают свой выбор того, что употреблять в пищу. Они плачут, глядя на картины, они говорят об увиденном.
Это настолько меня трогает, заставляет склонить голову в знак уважения. Когда кто-то извлекает силу искусства из вот этих простых рисунков на бумаге. Это прекрасно.

Меня зовут Сью Коу.


Все люди, с которыми я разговаривала – все мои друзья, употребляющие мясо и молочные продукты, – когда речь касается скотобоен, все говорят: «Я ведь не могу ничего изменить».


Но если вы идете на бойню, если вы видите всё это, свидетельствуете об этом – вы уже меняете что-то!
Когда стоишь на бойне со своим альбомом для набросков, и ты единственная женщина здесь, в этом цеху забоя (в этом я могу вас заверить, одна женщина) – уже что-то меняется.
Даже когда нет сил... если мы, жители Запада, поставим себя на место других бесправных существ – это уже начало перемен.

(картина Сью Коу: Поменяться ролями - честная игра)


Думаю, каждый человек прочувствовал бы эту связь, если буквально жил по соседству с бойней. Но в Америке общепринято приводить этот факт в качестве объяснения, почему это стало основой, центром моей жизни.
Потому что еще в детстве я своими глазами видела, как животных вели из хлева, со свинофермы, - на бойню, каждый день моего детства.


(на картине слева Сью Коу изобразила 10-летнюю себя и свою мать)

Я слышала грохот цепей, крики животных, с часа ночи до четырех часов утра.
Вот отсюда прямой смысл, непосредственный источник моей одержимости темой скотобоен. Это было тщательно скрыто с глаз, и в то же время прямо за углом, рядом. Люди старались этого не замечать.

Рядом со скотобойней был большой мемориал в память Первой мировой, а потом появился мемориал Второй мировой войны. И никто никогда не проводил связи между массовыми убийствами. Когда я спрашивала родителей про Вторую мировую войну, про холокост, они говорили: «Мы ведь не знали». И здесь, с забоем животных, то же самое.
Это не то, чего мы не знаем. Мы знаем. Но мы равнодушны.

(Сью Коу:
Освенцим начинается, когда кто-то видит на бойню и думает, что это всего лишь животные)

Ключ ко всему – неспособность человека связать одно с другим и признать свою ответственность.

Я считаю моё искусство репортажным, большинство работ – это повествовательный репортаж о том настоящем, невымышленном, свидетелем чего я становлюсь. Я ничего не придумываю.

Я люблю графические средства, потому что это просто и изящно. Я люблю использовать карандаш, потому что его можно взять куда угодно. И он такой дешевый. Не нужен никакой фотошоп. Просто берешь карандаш и лист бумаги – и можно записывать, фиксировать.
В моей жизни я фиксирую то, что скрыто, а также то, к чему люди равнодушны.

Серия моих работ была посвящена ВИЧ инфицированным... Это было массовым явлением, но происходило в полном замалчивании.
И, конечно, убийства животных, которые полностью невидимы, спрятаны от глаз. На определенном уровне люди всё это знают, но они не хотят знать.
Как привести их в чувство, заставить их осознать?
Ведь даже с моим пониманием, с тем, свидетелем чего я становлюсь, – даже я забываю. Это как смотреть на солнце – ты просто не можешь смотреть на солнце слишком долго, иначе ослепнешь.
И мои работы, это непрерывное болезненное воспроизведение того, что я видела.


Для художника важно работать каждый день. Я словно очень-очень старый блюзовый музыкант, который никогда не выступал в Карнеги-холле. Я просто перемещаюсь из одного ночного клуба в другой, из городка в городок, выступая.
Я рисую. Рисую каждый день, и у меня неплохо получается. Потому что делаю это ежедневно.
Известность коснулась меня лишь краешком, чуть-чуть, она для меня как болезнь. Я избавлена от этого бремени. У меня есть возможность заниматься ремеслом.


Говоря метафорически, я как червяк, погружающийся под землю, всё глубже и глубже... Там темно. А когда я оглядываюсь назад... хотя нет, не оглядываюсь, ведь я червяк. Я продолжаю двигаться, дальше и дальше... потом умираю, а кто-то смотрит на эту гору выкопанной мною земли, на этот результат, и думает... ну, не знаю... Взволнован ли червяк? Да нет. Червяк просто настойчиво продолжает есть землю.

Самые близкие моему сердцу работы... каждый раз, когда я вижу именно этих животных, или этих людей, которые уже мертвы...
(Слониха пыталась сбежать из цирка, в неё выстрелили 98 раз)

И это такой живой мемориал их памяти. Иначе их бы не запомнили. Я могу показать это людям; это память. Это подлинные записи. ...каждая умершая коза, корова, свинья. Я всё видела – это бесконечно малая толика тех миллиардов и миллиардов, – но я помню лица этих животных, и самое главное, что их помнят – даже если помню только я.


(слева «Сапог»; справа «Ненужных собак убивают током»)

Это не самые лучшие произведения искусства на свете. Это напоминания, памятники о том, что я там была, в виде произведений искусства.
Когда умирала моя мать, я рисовала её умирающую, каждый день (о серии рисунков «Последние 11 дней»). Это моя память. Потом эти картины были выставлены в музее в Вашингтоне. И я получала столько писем! Потому что то же самое чувствует каждый, чья мать умирает. Люди позволяют своим сердцам открыться навстречу этим воспоминаниям. Искусство помогает, дает возможность прикоснуться к людскому сердцу.


(слева «Запад встречается с остальным миром»; справа «Рабочий класс: больше молока, больше яиц, больше шерсти»)

Видеть или не видеть – это самая трудная задача, то, что не может быть забыто.
Начать перемены – это начать видеть. Начать осознавать: ваше видение, то, как вы видите, очень искажённое, деформированное... Вам нужно просто сорвать этот защитный покров, попытаться увидеть реальность. Ничего не изобретая, не выдумывая.
Это первый шаг... есть столько всего, что мы не можем контролировать. И только одно контролировать можно, и это дает невероятную силу. Сделав это, ваш рот, ваш голос не будет забит, задушен образами доминирующего класса...

Вы сможете выплюнуть всю эту дрянь, это даст вам силу.

Если бы животные верили в Бога, их дьявол выглядел бы как человек.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/



рисунки с вебсайта Paintings collection

upd Картины Сью Коу на вебсайте WikiArt

Tuesday, August 27, 2013

Сью Коу - «Жестокое»/ Sue Coe “Cruel” (2012)

Иллюстратор и многолетняя активистка Сью Коу (Sue Coe), художница-новатор в области защиты прав животных, выпустила новую поразительную книгу. Эта работа, как и все произведения в карьере художницы, продолжает раскрывать правду об эксплуатации животных, которых выращивают и убивают ради потребностей человека.
(скотобойня, май 2008: сначала козы, потом свиньи)
 
Щедро иллюстрированная цветными и монохромными рисунками, книга показывает жуткую красоту и жгучие мучения как самих жертвенных животных, так и рабочих, вовлеченных в жестокое истребление этих животных. Парадоксально красивое изображение варварских картин мясной промышленности и мясоедения, это книга глубоко волнующая, тревожная, вгоняющая в депрессию; это произведение не для слабонервных.
(обрезка клювов у птиц: по 15 птиц в минуту; обожженные или искалеченные языки делают кур беспомощными и бесполезными)

Вооруженная только своим альбомом для набросков, Сью Коу часто получает доступ к местам, куда для фотографов и репортеров вход запрещен. Результатом усилий художницы становится это страстное свидетельское показание против бессмысленной расточительности и варварской жестокости, которыми проникнуты действия одного биологического вида против множества других — и, как показывает текст и незабываемые иллюстрации этой книги, эти действия неизбежно вернутся, чтобы неотступно преследовать человечество.
(любознательную свинку забьют)

Помимо интенсивного животноводства (factory farming), в книге «Жестокое» Сью Коу обращает своё внимание к менее известным, но не менее шокирующим своей жестокостью методам, используемым в коммерческом рыболовстве и шерстяной промышленности;

(обрезание плавников - ненужные тела животных ("отходы производства") выбрасывают в море)

рассказывает о масштабном чудовищном использовании пестицидов и о так называемых «защитных» ошейниках для домашнего скота.

Это социально-политическое искусство в самом ярком своем проявлении, продолжающее традиции Франсиско Гойи, Кэте Кольвиц (Käthe Kollwitz, (1867-1945), немецкая художница, график и скульптор) и Диего Риверы (Diego Rivera).
(вы потребляете их ужас)

источник/ source

* * *
Сью Коу, отрывки из интервью, апрель 2012 года

Я встретился со Сью Коу в нью-йоркской Галерее Сент-Этьенн (Galerie St. Etienne, New York), где проходит выставка её работ под названием «Злой как черт» ("Mad As Hell"), демонстрирующая как классические произведения художницы, так и её новые работы из книги «Жестокое» (‘Cruel’, 2012). Книга Сью Коу — иллюстрированный обвинительный акт человечеству и тому, что мы делаем с остальными животными; в неё входят также эссе.
Мы побеседовали с художницей после раздачи ею автографов в веганском книжном магазине Mooshoes, обсудив её произведения, социальный репортаж и визуальную журналистику как явление.

— В недавней статье, опубликованной в марте 2012 года изданием Creative Review под названием «Где содержание? В чем послание?» (Where is the content? Where is the comment?) критик Лоуренс Зиген (Lawrence Zeegen) отмечает, что иллюстрация «свелась к масштабам разглядывания собственного пупа и авторского мелкотемья», хотя раньше были периоды обращения к крупным проблемам окружающего мира. Вы согласны с этим? С тем, что больше и больше иллюстраций не касаются крупных тем.

Сью Коу: По-моему, это ничем не отличается от коммерческой иллюстрации, здесь используются авто-ссылки и ирония. То, что происходит внутри индустрии отражает то, что происходит в корпоративном мире.
Я считаю, что сейчас в Америке социальные условия напоминают те, что были в 1930-х годах, и произведения искусства обязаны это отражать; будет больше работ с серьезным содержанием.
О ситуации в Великобритании я не скажу, не знаю. Но в Америке велик спрос на материалы, повествующие о серьезных вопросах; из-за состояния экономики люди пробуждаются.
[...] Если всякое барахло продается, ты не против заработать на нем. Но сейчас молодым художникам не платят вовсе, и они присоединяются к активистскому движению.
Это не мой фальшивый гуманизм или оптимизм; я просто говорю: сами социальные условия таковы, что создают сопротивление.

— В Великобритании мы этого не замечаем... Чтобы иллюстраторы и художники создавали визуальные эссе о крупных, важных проблемах.

Сью Коу: Но тут дело в плохом образовании; школы изобразительных искусств должны подталкивать учеников в нужном направлении, ведь речь идет о фиксировании истории.

- Я очень заинтересован в том, чтобы мои студенты задумались об этом.

Сью Коу: Это процесс медленный, из-за классовой системы, основанной на почитании; приходится отрицать принадлежность к классу малоимущих. Но все эти факторы вместе приведут к сопротивлению, ведь ты либо сопротивляешься, либо тебя подминают.

- Вы считаете, что визуальное эссе, иллюстрированный репортаж должен быть субъективным или объективным?

Сью Коу: Мне кажется, что личная страсть, заинтересованность гораздо быстрее вызовет интерес общественности, её озабоченность. Так что следует горячо интересоваться тем, о чем рассказываешь, ведь это напряженная работа, а техника – проверка на искренность. Так что всё должно быть на высоте.

- Недавно я разговаривал с Маршаллом Арисманом (Marshall Arisman) из Школы изобразительного искусства (School of Visual Arts). Он отметил, среди прочего, что рисунок, в отличие от фотографии, изображает время, и возникает вопрос не о подлинности, не о реальности, а о том, почему художник создал этот рисунок. Маршалл сказал: «Глядя на фотографию, я не думаю о фотографе, а вот когда я смотрю, например, на картину «Скотобойня», я думаю о нарисовавшей её Сью Коу».

Сью Коу: Пусть господин Маршалл простит меня, но все те люди, которые пришли на выставку сегодня вечером, смотрят не на Сью Коу. Они смотрят на содержание картин; эти люди в основном активисты, борцы; они думают не обо мне и не о моем изобразительном стиле, они отчаянно хотят увидеть, о чем эти картины.

- Но обычная публика, вы думаете, им было бы труднее достичь контакта с картинами? они бы думали: Боже, человек, их нарисовавший...

Сью Коу: Нет, думаю, зрителям легко контактировать, увлекаться изображением, потому что это рисунок, рисунку присуща близость, интимность, которой нет у фотографа. […] Вы не заглядываете мне в глаза, чтобы увидеть грусть; я хочу, чтобы вы смотрели моими глазами, чтобы видели то, что вижу я. Это моя работа в качестве репортажного художника, я так себя называю, отсюда мой стиль работы. Люди могут ничего не знать об искусстве, но они хотят увидеть смысл, содержание своей жизни, и они понимают, что у художника есть свой стиль, определенная техника. Вы смотрите и видите то, что вижу я.

- Меня очень интересуют картины, сделанные с натуры. В книге «Жестокое» вы показываете ваши работы с натуры, они великолепны. Вы чувствуете, что всегда обязаны это делать?

Сью Коу: Несомненно. Если я могу – я делаю.

- Ваши работы содержат толкование, поясняют.

Сью Коу: Люди видят, как я рисую их; они видят, что я не делаю чего-то, их оскорбляющего. Я прошу их делать мне замечания, если им не нравится то, что я делаю. Я показываю рисунки людям, прежде, чем публиковать. Это их жизни, это не моя жизнь. Они знают: если что-то не совсем точно, если они против чего-то – мои картины никогда не увидят света дня.

- (имея в виду мясную промышленность) То есть вы не имеете ничего против них лично, но выступаете против промышленности в целом. Не видят ли эти рабочие в вас угрозу?

Сью Коу: Нет, потому что я даю им портреты их самих.

- Они признают, что занимаются не слишком благим делом?

Сью Коу: Да, и они очень заинтересованы в том, что я делаю.

источник: Sue Coe Interview, New York, April 2012

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Monday, August 19, 2013

Поросенок на трупе матери, Чунцин, Китай/ China floods - dead pig and her piglet

В результате наводнения, которое было вызвано сильными ливнями, китайские власти были вынуждены эвакуировать более 18 тысяч человек.
Поросенок на трупе матери, Чунцин, Китай.

via Esquire

*
Краб на острове Ко Самет, провинция Районг, Таиланд.
В результате утечки из трубопровода около 50 000 литров сырой нефти попало в Южно-Китайское море.
via Esquire

Saturday, August 10, 2013

жара в зоопарках мира/ photo: zoo animals during summer heat

Большая панда на куске льда в зоопарке города Ухань, Китай.

via Esquire

*
Бурый медведь Сандро с замороженным арбузом в зоопарке Рима, Италия.
via Esquire

Thursday, August 08, 2013

катание с горки для свиней/ photo: piglet sliding

Горка для свиней на одной из ферм в деревне Батмен, Нидерланды.

via Esquire

Wednesday, August 07, 2013

«Морской мир» обеспокоен выходом на экраны документального фильма/ SeaWorld VS Blackfish documentary

источник/ source: SeaWorld bites back as Blackfish documentary makes it to the big screen
19 июля 2013


На следующей неделе начнется демонстрация документального фильма Blackfish [чёрный дельфин; даллия; здесь также игра слов по аналогии с выражением темная лошадка - Е.К.]. Он посвящен серьезным вопросам, которые связаны с психическими проблемами, возникающими в условиях неволи у дельфинов-косаток и подталкивающими животных к агрессии против дрессировщиков. Фильм уже получил положительные отзывы от таких изданий, как «Нью-Йорк Таймс», Variety, Village Voice, The Hollywood Reporter и других [фильм показан на кинофестивале Sundance 2013 года - Е.К.].

Информация о фильме на вебсайте кинофестиваля Sundance:

«Многие из нас испытывали восторг и благоговение, наблюдая как дельфины-косатки весом около 4 тыс. кг. стремительно воспаряют из воды в морских парках, словно бы в полнейшей гармонии со своими дрессировщиками. В то же время современные знания об этих могучих черно-белых млекопитающих сродни двуликому Янусу — мы обожаем этих величественных и дружелюбных животных, которые известны способностью жестоко убивать. Документальный фильм Blackfish раскрывает сложность этой двойственности на примере истории печально известного дрессированного кита по кличке Тиликум, который — что нехарактерно для косаток в дикой природе, — в условиях неволи унес жизни нескольких людей. Так что же пошло не так?
Ужасающие, никогда еще не виданные кадры и захватывающие интервью с дрессировщиками и специалистами демонстрируют необычайный нрав косаток; жестокое обращение с этими животными в неволе на протяжении последних сорока лет; а также растущее разочарование сотрудников, обманутых и поставленных под угрозу высокооплачиваемой работой в индустрии морских парков. Это душераздирающее, выстроенное по принципу растущего напряжения повествование требует от нас пересмотра взаимоотношений с дикой природой, а также показывает, как мало мы, люди, научаемся у этих высокоразвитых и наделенных чувствами млекопитающих».

Выход документальной ленты вызвал ярость со стороны представителей «Морского мира» (Sea World, «Си уорлд»/«Морской мир», сеть тематических парков, в том числе крупнейший «Морской мир Техаса» в пригороде г. Сан-Антонио, а также парки в г. Сан-Диего, шт. Калифорния, г. Орландо, шт. Флорида. Парки представляют собой крупные океанариумы, где обитают множество видов рыб и морских животных, есть дельфинарии, выступают косатки и др. Символ парков - косатка Шаму).

«Морской мир» (см. также 7 доводов против содержания косаток в неволе) уже предпринял выпады против этого фильма. Обычно в подобных случаях крупные компании просто «ложатся на дно», не желая привлекать дополнительное внимание негативной прессой и выжидая, когда всё забудется. Но «Морской мир» избрал тактику нападения, называя документальный фильм «неточным и вводящим в заблуждение» - даже до выхода картины на экраны.

Документальная лента сосредоточена на истории Тиликума (Tilikum), косатки длиной почти в 7 метров и весом около 5,5 тысяч кг, который в 2010 году убил и лишил органов своего дрессировщика, а также подробно изучает психологический ущерб, который наносят высокоразвитым морским млекопитающим условия их содержания в неволе. В процессе работы авторы документальной ленты многократно обращались к представителям SeaWorld с просьбой об интервью, и неизменно получали отказ. А теперь, когда фильм выходит на экраны, «Морской мир», кажется, готов поговорить, в частности, озвучить свое убеждение, что они-де дают людям уникальную возможность увидеть морских млекопитающих. Но возникает вопрос, заданный авторами фильма Blackfish: какой ценой для животных?

Нехарактерный упреждающий удар в адрес этого независимого документального фильма, свидетельствует: «Морской мир» всерьез обеспокоен, что картина нанесет ущерб его прибылям. Может быть, причина в том, что документальная лента раскрывает факты, которые в «Морском мире» старательно скрывают? Вполне вероятно. А может, причина также в том, что мы уже увидели, какое мощное влияние на общественное мнение способны оказывать документальные фильмы о правах животных, отличный пример тому – «Бухта» (The Cove). Кстати, уместно упомянуть, что «Бухта» затрагивает также тему сотрудников аквариума и морского парка, выбирающих дельфинов из числа обреченных на забой, которых отделяют и перевозят для жизни в неволе.

Наука признает китов, дельфинов и прочих китовых высокоразвитыми разумными созданиями, с крепкими семейными узами (не говоря уже о том, что для нормальной жизни эти животные нуждаются в огромном пространстве). Едва ли кто может решить, что жизнь в неволе для морских млекопитающих хоть сколько нибудь здорова и нормальна в физическом и умственном отношении, в особенности для крупных и активных китов вроде косаток. Документальный фильм Blackfish пытается ответить на вопрос: насколько сложна жизнь в подобных условиях для таких животных. Похоже, что картина оставит зрителей недоумевать, как в современном обществе могут продолжать действовать заведения вроде «Морского мира».
И поэтому представители «Морского мира» так встревожены.

Больше информации на вебсайте док. фильма Blackfish (англ. яз.); страничка на Facebook (англ. яз.)
А вот трейлер к картине (англ. яз.):


Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Tuesday, August 06, 2013

Фотодокумент: полярный медведь, умерший из-за изменения климата/ The polar bear who died of climate change

источник: The polar bear who died of climate change

(на фото: остров Свальбард; для изучения поведения полярных медведей в поисках пищи ученые используют радио-ошейники)

Таяние льдов вследствие потепления климата привело к тому, что полярные медведи, не имея возможности охотиться на тюленей, гибнут от голода. Об одном из таких случаев рассказывают специалисты, наблюдающие животных на острове Свальбард (Svalbard), Норвегия.

Доктор Йан Стёрлинг (Dr Ian Stirling) в сотрудничестве с Канадской службой охраны диких животных (Canadian Wildlife Service) и университетом Альберты изучает полярных медведей уже сорок лет. Данный полярный медведь, 16-летний самец, умер от голода.

Доктор Йан Стёрлинг, ныне в составе международной организации в защиту полярных медведей (Polar Bears International; см. также 27 февраля – Международный день белого медведя), рассказал, что в апреле этого года этот медведь был вполне здоров, - ученые тогда наблюдали животное в южной стороне острова Свальбард. Три месяца спустя они обнаружили этого медведя мертвым в северной оконечности острова, в отдалении от обычного ареала его обитания. Йан Стёрлинг отметил, что большинство фьордов Свальбарда прошлой зимой толком не замерзали, поэтому медведи вынуждены были выходить всё глубже на территорию острова в поисках пищи. Судя по положению тела мертвого животного, говорит ученый, медведь, истощенный до крайности, просто упал и не смог подняться от голода.
В 2012 году арктические льды истончились до рекордного уровня из-за потепления климата, говорят ученые.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...