Monday, March 31, 2014

«Невинные убийцы» Джейн и Хьюго ван Лавик-Гудолл/ Innocent Killers, by Hugo and Jane Van Lawick-Goodall

Innocent Killers - Hugo Van Lawick-Goodall, Jane Van Lawick-Goodall (1970)

Отрывки из книги. Перевод с английского М. Н. Ковалевой (1977)

Предисловие к русскому изданию

Кровожадные, безжалостные убийцы; вороватые, хитрые прихлебатели; отвратительные, грязные падальщики. Вот обычные представления о гиеновых собаках, шакалах и гиенах. И вдруг перед вами открываются удивительные картины жизни умных зверей, необычайно ласковых и заботливых родителей, преданных друзей. Вы попадаете в сложный мир взаимоотношений родителей и детей, животных разных поколений, членов одной стаи.
Читая книгу, испытываешь такое чувство, словно бы сам находишься среди животных, радуешься их удачам, огорчаешься, когда им плохо, волнуешься за их дальнейшую судьбу.
Какой же фанатичной преданностью делу и любовью к животным должны обладать люди, написавшие эту книгу! Сутками, сменяя друг друга, Джейн и [её муж] Хьюго ван Лавик-Гудолл вели наблюдения над зверями. И так продолжалось недели, месяцы, годы.

Имя Джейн ван Лавик-Гудолл уже знакомо советскому читателю по книге «В тени человека» («Мир», 1974). В шестидесятых годах еще совсем молодой, двадцатилетней девушкой Джейн Гудолл начала свои первые этологические исследования. Прожив десять лет в заповедных лесах Гомбе в Танзании среди шимпанзе, она написала книгу, принесшую ей всемирную известность. Тогда же фотограф-анималист Хьюго ван Лавик (впоследствии он стал мужем Джейн Гудолл), который приехал в Гомбе снимать фильм о шимпанзе, впервые начал проводить наблюдения за поведением животных. От природы тонкий наблюдатель, он очень скоро достиг уровня профессионального этолога. И следующая великолепная работа о жизни средних хищников Танзании стала общим делом супругов Ван Лавик-Гудолл.
Что значит вести наблюдения за поведением животных? Это прежде всего уметь подметить тончайшие детали взаимоотношений животных, увидеть особенности их индивидуальных реакций. Но для этого в первую очередь нужно решить «простейшую» задачу — научиться узнавать «в лицо» каждое животное.

Для рядового, неискушенного человека каждый жираф — просто жираф, пятнистая гиена — просто гиена, а лебедь — просто лебедь. Между тем английский ученый Питер Скотт и его дочь, ведущие наблюдения в Слимбридже, различают «в лицо» до 300 малых лебедей, а швейцарский этолог Вальтер Леопольд в национальном парке Цаво (Кения) знает «в лицо» сотни жирафов и малых куду. Супруги Ван Лавик-Гудолл научились различать не только гиен и гиеновых собак по форме и расположению пятен на теле, но и шакалов по особенностям строения их усов!

Разумеется, этого они достигли благодаря постоянной, упорной тренировке и неистощимому трудолюбию. Но одного таланта наблюдателя мало — необходимы также знания, умение анализировать наблюдения, сопоставлять их и обобщать.
Книга супругов ван Лавик-Гудолл содержит уникальную научную информацию о поведении хищников в природе. Вместе с тем это не только научный труд, но и научно-художественное произведение.

Строгий ученый-этолог мог бы, пожалуй, обвинить авторов в известном антропоморфизме, излишнем «очеловечивании» мотивов поведения животных. Однако такое впечатление в значительной мере вызвано тем, что авторы дали животным имена, а не номера, как это часто делают экологи и этологи. Кроме того, не следует забывать, что перед нами популярная книга. Как в такой книге донести до широкого читателя, для которого она написана, бесчисленные элементы сложнейших взаимоотношений между животными? Нельзя же всякий раз говорить о биологической адаптивности того или иного поступка животного, направленного на благополучие популяции, и подчеркивать его принципиальное отличие от поведения человека. Бесспорно, будь это так, книга многое бы утеряла, и прежде всего прелесть непосредственного общения читателя с животным.

А именно последнее обстоятельство делает книгу Джейн и Хьюго ван Лавик-Гудолл сильнейшим оружием в борьбе за охрану природы. Любовь людей к природе, признание ими права на жизнь за любым животным, обитающим на нашей Земле,— залог успеха в этой борьбе. Книга «Невинные убийцы» имеет огромное воспитательное значение, особенно для подрастающего поколения,— не много найдется книг, равных ей по силе воздействия.
Замечательные натуралисты, Джейн и Хьюго ван Лавик-Гудолл все свои наблюдения проводили на заповедных землях, где животные доверяют человеку и позволяют ему проникнуть в интимнейшие стороны своей жизни. Мы никогда не узнали бы и сотой доли того, что сегодня знаем о животных, не будь в мире заповедников, резерватов, национальных парков. В этом одна из заслуг, далеко не единственная, охраняемых природных территорий — драгоценных образцов и лабораторий в дикой природе нашей планеты. Об этом также напоминает нам эта книга.
А. Г. Банников

* * *
Предисловие


Имя Джейн ван Лавик-Гудолл стало широко известно благодаря интереснейшим наблюдениям за шимпанзе, проведенным ею в естественных для них условиях обитания, в национальном парке Гомбе, в Танзании. Ее муж Хьюго (Hugo van Lawick) знаменит своими замечательными фотографиями диких животных — именно они были использованы для иллюстрации статей и книг Джейн; он же снимал телевизионные и широкоэкранные фильмы о шимпанзе.
В этой новой книге их роли несколько изменились. Хьюго, научившийся у Джейн методике наблюдения за дикими животными, пока они вместе изучали шимпанзе, самостоятельно написал две чрезвычайно интересные главы — о гиеновых собаках и обыкновенных шакалах. Работа Джейн на этот раз посвящена исследованиям пятнистых гиен.
Те, кто только поверхностно знаком с этой областью исследований, могут спросить, что же нового и интересного еще можно узнать о животных, которыми достаточно занимались многие ученые. Но Джейн и Хьюго — незаурядные наблюдатели животных: мало кто может сравниться с ними в терпении и настойчивости при полевых исследованиях, а когда к этому прибавляются еще и исключительные операторские способности — получается книга, по сравнению с которой почти все ранее изданное об этих животных кажется несколько легковесным.
Книга задумана как первый том большого труда, посвященного описанию поведения хищников Восточной Африки, и адресована широкому кругу читателей. Для специалистов же на основе последних наблюдений авторов будут составлены и опубликованы научные отчеты.
Вряд ли найдется человек, который пройдет мимо книги, насыщенной совершенно новыми сведениями о трех видах диких животных и иллюстрированной отличными фотографиями, а для этологов и зоопсихологов она явится своего рода возбуждающей аппетит закуской, предшествующей научным отчетам, которые будут выходить в свет по мере накопления новых данных.
Издатели уже запланировали ввести во второй том материал о львах, леопардах и гепардах, но я думаю, что читатели потребуют издания и третьего тома, в котором рассказывалось бы о другом виде гиен — полосатой гиене, совершенно непохожей на пятнистую, а также о других видах шакалов, каждый из которых отличается присущими только ему интереснейшими чертами поведения. В третий том можно было бы включить наблюдения о редко встречающемся (хотя не столь уж малочисленном) земляном волке, который ведет ночной образ жизни. Если кому-нибудь и удастся собрать действительно ценные сведения об этом животном, то ими, несомненно, будут Джейн и Хьюго.
А пока — и я в этом твердо уверен — первая совместная книга Джейн и Хьюго ван Лавик-Гудолл доставит огромное удовольствие не только ученым, но и всем читателям. Приведенные в ней новые, а подчас и уникальные сведения подкреплены выразительными фотографиями.
Луис С. Б. Лики

* * *
Посвящается нашим мамам

...Не случайно почти все наблюдения над африканскими хищниками касались именно их хищнических повадок, в особенности методов расправы с добычей. Нас с Хьюго, однако, интересовало нечто большее: мы решили наблюдать за этими животными не потому, что они убивают, а потому, что они — умнейшие существа и их взаимоотношения в стае захватывающе интересны. Мы наблюдали за ними и говорили о них много лет подряд, прежде чем решились всерьез заняться изучением их поведения.

Собственно говоря, Хьюго и фотографом-то стал только потому, что это давало ему возможность быть ближе к животным. Первую свою фотографию он сделал, понятия не имея о том, как обращаться с фотоаппаратом. Будучи вместе с двумя приятелями в одном из национальных парков Голландии, он набрел на стадо ввезенных из-за границы пугливых муфлонов. Друзья решили сфотографировать животных. Но если товарищи Хьюго знали толк в фотографии, то Хьюго больше знал о самих животных. Один из друзей сунул камеру в руки Хьюго и сказал, что диафрагма и расстояние уже установлены, так что если он сумеет подкрасться вон к тому дереву, то останется только нажать на кнопку. Хьюго взял камеру и сделал снимок. С тех пор он достиг многого, потому что всегда старался снять животных в движении: как они играют или сражаются, преследуют или удирают, как вылизывают друг друга или занимаются любовными играми, как кормятся или защищают своих детенышей.

Подобно Хьюго, и я начала свой путь исследователя поведения животных самым непрофессиональным образом.
В 1960 году знаменитый палеонтолог Л. С. Б. Лики, известный своими удивительными находками ископаемых предков человека, предложил мне изучать поведение диких шимпанзе в резервате Гомбе-Стрим (теперь это национальный парк Гомбе). Я приняла предложение с энтузиазмом, хотя в то время единственное, что могло послужить мне рекомендацией, было то, что я с детства интересовалась дикими животными, особенно африканскими. С восьми лет я зачитывалась книгами о животных и старалась записывать все, что видела, когда наблюдала за птицами, зверями и насекомыми, водившимися в окрестностях нашего дома на юге Англии. В конце концов у меня собралось достаточно новых данных, чтобы получить разрешение писать диссертацию в Кембриджском университете.

Там, в Гомбе-Стрим, среди шимпанзе, мы и познакомились с Хьюго. Я сразу поняла, что он — не просто один из многих фотографов-анималистов. Это человек, который любит и глубоко понимает животных,— родная душа. Луис Лики знал нас обоих задолго до того, как мы повстречались. Еще до приезда Хьюго в Гомбе профессор написал моей маме, что ему удалось отыскать подходящего молодого человека, который сумеет не только заснять шимпанзе для Джейн, но и будет для нее прекрасным мужем!
Поженившись, мы еще целый год работали в Гомбе-Стрим — Хьюго собирал бесценные киноматериалы о поведении шимпанзе по поручению Национального географического общества (США), которое и финансировало всю работу почти с самого начала. По истечении этого срока Обществу представилось невыгодным держать в лагере шимпанзе полностью оплачиваемого профессионального оператора, и Хьюго поручили снимать других животных в разных национальных парках и резерватах Восточной Африки.

Мы с Хьюго решили никогда не расставаться, но не менее твердым было и наше решение продолжать наблюдения за шимпанзе. Поэтому мы построили лагерь для группы студентов, которые должны были под нашим руководством продолжать исследование поведения обезьян, и сами старались хоть несколько месяцев в году уделять работе с шимпанзе. В настоящее время научно-исследовательский центр Гомбе-Стрим — одно из немногих мест на Земле, где ученые постоянно изучают поведение определенной группы диких животных.
Когда я начала ездить вместе с Хьюго в его фотосафари, я все яснее стала понимать, как важно для меня изучать не только шимпанзе. Чем больше я наблюдала за поведением живых существ в Серенгети и других национальных парках, тем отчетливее представлялось мне место шимпанзе в ряду других животных; мои знания о поведении шимпанзе углублялись. В самом начале мы сделали для себя удивительное открытие: оказалось, что стервятник в естественных условиях пользуется орудиями — а таких видов животных на Земле совсем немного. Когда я изучала шимпанзе в Гомбе-Стрим, меня поражало, какое множество предметов использует шимпанзе для разнообразных целей: травинки и прутики для выуживания муравьев и термитов из их гнезд, комочки мятых листьев — в качестве губок, впитывающих воду, когда до нее нельзя дотянуться губами, листья — чтобы стереть с себя грязь, палки и камни — как оружие против павианов или людей.

...Газели Томсона, тысячами бродящие по Серенгети,— одни из самых любимых нами животных. Ростом они чуть более полуметра, но как же хороши собой — золотисто-бурые сверху, с белым брюшком и с яркой черной полосой по бокам! Когда газели пасутся, их короткие хвостики непрерывно подергиваются из стороны в сторону; молодые животные то и дело перестают щипать траву и принимаются играть, носясь вокруг стада с невообразимой скоростью, а молодые самцы устраивают турниры, «фехтуя» изящно изогнутыми рожками. Нам порой кажется, что газели Томсона стремятся вовлечь в игру даже машину,— несутся вдоль дороги, не отставая, а потом вдруг развивают бешеную скорость и, обогнав машину, громадным прыжком перелетают через дорогу прямо у водителя под носом!

...В жизни гну порой разыгрываются и трагедии: в период отела — в Серенгети он падает обычно на декабрь-февраль — в больших стадах теряется множество телят. Один-единственный хищник, погнавшийся за теленком или за взрослой антилопой, может распугать все стадо. Да и слишком быстро едущие машины с туристами или низко летящий самолет тоже обращают животных в паническое бегство. А когда все успокоится, вы непременно наткнетесь на нескольких телят, блуждающих в поисках своих матерей.
(на фото: Джейн Гудолл с мужем и сыном)
Некоторые счастливчики вскоре находят их, но везет далеко не всем, особенно в громадных скоплениях гну, ежегодно мигрирующих по равнинам Серенгети. Проходят минуты, а затем и часы, и потерявшиеся телята со все более отчаянным мычанием суются то к одной, то к другой антилопе, пытаясь дотянуться мордочкой до вымени. Но почти не было случая, чтобы самка приняла чужого теленка, даже если она потеряла своего собственного и вымя у нее чуть не лопается от молока. На следующий день осиротевший малыш мычит уже еле слышно, а на третий-четвертый день ложится на землю, чтобы больше не встать,— если ему вообще удастся так долго избегать зубов хищников.
Телята, неприкаянно бродящие вокруг стада,— довольно обычное зрелище; такие сироты часто пытаются взять себе в матери любой движущийся предмет. Мы видели, например, как теленок настойчиво пытался увязаться за четырьмя гиенами. Каждый раз, как он подбирался метров на десять, гиены направлялись ему навстречу, но какой-то инстинкт заставлял теленка отбегать в сторону. Гиены были явно не голодны — как только малыш бросался бежать, они теряли к нему всякий интерес. Но вот он снова вернулся и пошел прямо на гиен. Ситуация была очень тревожной, и мы, не выдержав, решили подъехать поближе. Теленок вдруг заметил нашу машину и с громким мычанием бросился к нам. Стоило нам двинуться, как он побежал за нами. Такие сцены часто приходится наблюдать, и я давно уже вижу в своих мечтах — если бы это было возможно! — вместительный приют для потерявшихся малышей; ведь просто сердце переворачивается, когда приходится уезжать и бросать их на произвол судьбы, почти всегда — на верную смерть.

...И наконец, попытаемся рассмотреть человека в свете его происхождения от приматов. Шимпанзе, как я уже говорила, едят мясо и в некоторые сезоны в значительных количествах, но мы никогда не видели их в роли падальщиков и прихлебателей. Во многих местах павианы тоже едят мясо, иногда они даже пытаются стащить кусок-другой у шимпанзе. Но если они и пожирают падаль или куски с чужого стола, то, видимо, в редчайших случаях. Мы наблюдали бесконечное число звериных трапез в непосредственной близости от разных стай павианов, и обезьяны никогда не присоединялись к хищникам и их нахлебникам. Более того, приматы в подавляющем большинстве — дневные животные, они боятся темноты. А ведь именно ночью совершаются основные охотничьи подвиги, ночью гиены и шакалы получают большую часть своей ворованной добычи; первобытный же человек в это время, без сомнения, спал.
Я не пытаюсь утверждать, что первобытный человек никогда не прикасался к чужой добыче. Как теперь, так, видимо, и во все времена человек был склонен к компромиссам. Чтобы удовлетворить растущий аппетит к мясу, этот сын каменного века, несомненно, мог подбирать остатки, если они того стоили и риск был не слишком велик. Но мы все же думаем, что человек приобрел вкус к мясу, скорее всего самостоятельно охотясь на разных мелких тварей. В период размножения телята и ягнята становятся легкой добычей, если охотнику удается перехитрить мать. Попадались нам и взрослые животные, больные или увечные, с которыми без особого труда могла справиться группа первобытных людей.
Вот почему мы сосредоточили свое внимание на поведении хищников. Однако очень скоро мы с головой ушли в наблюдение за самими животными, за их индивидуальными характерами, нас то и дело поражали несомненные проявления их интеллекта. Мы открыли, что нередко отдельных индивидуумов можно различать не только по окраске, но и по особым черточкам поведения. Животным, за которыми мы наблюдали, мы всегда давали имена, как только начинали с уверенностью отличать их друг от друга. Некоторые ученые утверждают, что правильнее присваивать каждому животному свой порядковый номер, но, поскольку нас в первую очередь интересовали индивидуальные различия, мы решили, что имена — куда более подходящий для нашей цели и ничуть не менее научный способ обозначения.
Когда Хьюго только еще замышлял длительное изучение хищников, я и не думала, что серьезно включусь в его работу: у меня и так еле хватало времени на наблюдение и описание поведения шимпанзе да еще и на воспитание нашего сынишки, Хьюго младшего (более известного под именем Лакомка) [Джейн Гудолл называет сына Grub («В тени человека») или Grublin («Невинные убийцы»). В русском языке к этому прозвищу ближе всего слово «лакомка».— Прим. перев.]. Но мне думается, что Хьюго, зная меня достаточно хорошо, с самого начала не сомневался, что я стану его помощницей. Так уж сложилась наша совместная жизнь — что бы ни пришлось, мы все делаем вместе: и книжки пишем, и пеленки меняем.

(на фото - Джейн Гудолл с мужем и сыном)

...«Не повезете же вы с собой ребенка в такую глухомань»,— говорили нам многие друзья, когда родился Лакомка. «Теперь-то вам придется немного остепениться, а?» — со смехом замечали другие. Но мы с Хьюго еще до появления ребенка решили: если нам это удастся — не менять из-за его рождения своего образа жизни. Хьюго — натуралист, его специальность — фотографирование диких животных, ему необходимо выезжать в длительные экспедиции; оба мы считаем, что муж и жена, насколько это возможно, должны всегда быть вместе. К тому времени, когда мы переехали в кратер, Лакомка уже провел пять из девяти месяцев своей жизни в джунглях, и, право же, трудно было найти малыша здоровее и жизнерадостнее.

Хьюго и я подружились со многими охотниками-масаи, мы полюбили людей этого племени — они не только бесстрашны, но и очень приветливы, добры, великодушны и души не чают в своих детях. К тому же многие из них досконально знают местность и диких животных — это вполне естественно, потому что сами они живут в такой близости к природе. Мы непременно заезжали в деревню, когда искали где-нибудь в окрестностях редких животных, и часто получали от масаи неоценимые сведения.

Один из наших друзей, почти всю жизнь проживший на ферме в Восточной Африке, приехал навестить нас в Серенгети. Хьюго показал ему стаю гиеновых собак, к которой принадлежала Черная Фея и в которой как раз были щенята. Вечером, когда мы зашли в бар при гостинице, до меня случайно донеслись слова нашего гостя. Он говорил своему соседу: «Одно я знаю наверняка. В жизни не стану стрелять в гиеновую собаку. Слишком много я о них узнал». Давно у меня не было так радостно на сердце, как после этих слов.

Но сломить человеческие предубеждения не так-то просто. На это требуется долгое время. Даже европейцы сочиняют о животных всякие небылицы: ежи, мол, воруют молоко, летучие мыши запутываются в волосах женщин, овчаркам будто бы нельзя доверять маленьких детей. Я помню случай, происшедший со мной во время моих любимых каникул в деревне, когда я нагрубила одной почтенной старой леди. Я стояла на лугу и гладила свинью. Это была одна из черно-пегих чепрачных свиней, и я много дней осаждала ее подношениями в виде яблочных огрызков и картофельной кожуры, прежде чем она позволила мне себя потрогать. Старушка повелительным тоном подозвала меня к ограде и заявила, что впредь я не должна прикасаться к свиньям, что от их щетины на меня нападут несусветные и ужасные болезни, что даже дышать с ними одним воздухом — смерти подобно!
Тем более понятно, что на долю таких малознакомых людям животных, как те, которым посвящена эта книга, выпадает достаточно клеветы.

Сейчас о повадках диких животных становится известно все больше и больше, в книгах о животных сообщаются все более точные факты, все меньше фантазий и выдумок — и это позволяет надеяться, что нынешнее молодое поколение освободится от множества предубеждений, которые определяли отношение к животным в прошлом.
Наши исследования поведения диких животных окажутся не напрасными, если, поделившись своими знаниями, мы сумеем заронить в сердца людей частицу уважения и любви к этим невинным убийцам.


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...