Thursday, March 27, 2014

Интервью легендарного приматолога Джейн Гудолл/ The NS Interview Jane Goodall (2010)

1934 – родилась в Лондоне
1957 - стала помощницей натуралиста и палеонтолога в Кении Луиса Лики (Louis Leakey, 1903-1972)
1960 – приехала в парк Гомбе (Нигерия). Поездка на родину, в Англию, получение гранта, возвращение в Гомбе.
1965 - защитила докторскую диссертацию в Кембриджском университете по этологии (поведение животных в естественной среде их обитания) и антропологии.
1971 – опубликована наиболее известная из более чем 20 работ, книга «В тени человека» (In the Shadow of Man)
1977 – основание Института Джейн Гудолл (the Jane Goodall Institute)
1995 – командор Ордена Британской империи (Order of the British Empire), который ей вручила королева Елизавета II
2004 – получила титул Дама-Командор Ордена Британской империи
2010 – 50-летний юбилей работы в Гомбе

* * *
Вы работаете в Танзании 50 лет. Ощущается длительность срока?

Джейн Гудолл: Некоторым образом. Весь мир изменился за 50 лет. Но когда я в Танзании, я поднимаюсь на те же горные вершины, где сиживала в молодости, и испытываю абсолютно те же чувства.
Как изменилась область науки, которой Вы занимаетесь?

Джейн Гудолл: Сбор данных и сейчас означает необходимость копошиться с карандашом и бумагой в полевых условиях.
Но технологии развиваются, появилась глобальная система навигации и определения положения (GPS), процессы анализа ДНК помогают изучать стресс, гормоны и прочее.

Танзания стала Вашим вторым домом?

Джейн Гудолл: Когда я в лесах, вместе с шимпанзе – да. Когда я впервые приехала в Танзанию в 1960 году, шимпанзе жили повсюду. Сейчас – только на неплодородных холмистых склонах.

Вас беспокоит проблема изменения климата?

Джейн Гудолл: Очень. Недавно я ездила в Гренландию (остров в Северном Ледовитом океане; принадлежит Дании) и видела, как от ледяных гор отваливались громадные пласты льда. Старейшины инуитов (эскимосы, живущие на Аляске, в Гренландии и Канаде) говорили, что 15 лет назад, даже летом, таяния снегов не было. То есть изменения климата можно наблюдать своими глазами.

Каковы прогнозы для Танзании?

Джейн Гудолл: Засухи и наводнения будут всё страшнее и разрушительнее. А тотальное уничтожение лесных массивов ведет к эрозии почвы и утрате биологического разнообразия.

Можно ли спасти положение?

Джейн Гудолл: Знаете, трудно ждать, что голодающие люди будут бережно относиться к границам заповедников. Поэтому в моем институте мы начали тесно сотрудничать с жителями местных деревень. Сейчас люди выделили полосу земли, образующую буфер вокруг Гомбе (Нигерия). Так что можно увидеть зеленые коридоры, ведущие к сохранившимся лесам.

Есть надежда для будущего Гомбе?

Джейн Гудолл: Восемь лет назад оставалось лишь менее сотни шимпанзе и никаких шансов для роста генофонда. Теперь животные могут пользоваться созданными зелеными коридорами.

Где проходит грань между шимпанзе и человеком?

Джейн Гудолл: Четко выраженной грани нет, но мы отличаемся. Я считаю, что это результат способности человека к общению, к планам на отдаленное будущее, к изучению давнего прошлого.

Повлияла ли Ваша работа на Ваше отношение к людям?

Джейн Гудолл: Задолго до того, как я отправилась в Гомбе, моя собака научила меня тому, что люди – не единственные живые существа, обладающие индивидуальными характерами. А шимпанзе помогли мне доказать это другим людям.

Вы говорили, что область Вашей науки, этология (наука о поведении животных в естественной среде их обитания) не слишком сложная. Что Вы имели в виду?

Джейн Гудолл: Когда я приступала к работе в 1960 году, изучение индивидуальности не приветствовалось; проводились исследования в области поведения целого биологического вида. А изучение поведения животных совсем не сложная наука. Она оставляет простор для интуиции.

Поездка в Танзанию в те годы – это был необычный поступок для женщины.

Джейн Гудолл: В моей семье женщины очень решительны. Мама никогда не смеялась над моей мечтой об Африке, как все вокруг - ведь денег у нас не было, Африка считалась «темным континентом», а я была девочкой.
Британские власти отказались выдать мне разрешение ехать одной в тогдашнюю Танганьику. В качестве волонтера на четыре месяца сопровождать меня поехала моя мама.

К Вам, молодому этологу, Ваши коллеги-мужчины относились иначе?

Джейн Гудолл: Я была девушкой с обложки журнала National Geographic. Всё, что я говорила, наука принимала, но с толикой недоверия.

Что сулит будущее женщинам науки?

Джейн Гудолл: У женщин больше развита интуиция, или, скажем, они признают это за собой. Жесткий подход в науке не очень привлекает. Научные знания преподаются слишком беспристрастно. Если бы меня учили в таком духе, я бы никогда не стала ученым.

Что Вам хотелось бы забыть?

Джейн Гудолл: Развод с моим первым мужем [нидерландский аристократ, фотограф дикой природы барон Хьюго Ван Лавик (Hugo van Lawick, 1937-2002), брак длился с 1964 по 1974 гг.].
Смерть моего второго мужа [В 1975 году Гудолл вышла замуж за Дерека Брайсесона (Derek Bryceson), члена парламента Танзании и директора национального парка страны. Он скончался от рака в октябре 1980 года]. Холокост. Но забывая, становишься менее энергичной, менее склонной к изменениям.

Кто Ваши герои?

Джейн Гудолл: Очень воодушевляющими были моя мама и бабушка. Мой герой – экономист и предприниматель из Бангладеш Мухаммад Юнус (Muhammad Yunus), который помог нам с предоставлением мелких кредитов.

Никого из ученых?

Джейн Гудолл: Поймите, я никогда не стремилась стать ученой! Но назову Карла Линнея и Чарльза Дарвина.

Мы все обречены?

Джейн Гудолл: Если не начнем действовать как можно скорее – да. Мы должны перестать сидеть на месте, ожидая, что желаемые изменения принесет кто-то еще.

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...