Tuesday, April 01, 2014

Джейн Гудолл: Внутри каждого пышущего ненавистью человека есть душа, которая не хочет, чтобы вершилось зло/ Dr. Jane Goodall Interview (2006)

Джейн Гудолл, интервью 2006 года
источник: Dr. Jane Goodall Interview 2006

Доктор Джейн Гудолл и её работа с шимпанзе в Африке, по сути, изменила наш взгляд на человека и его место в мироздании. Помогая нам увидеть мир глазами животных, Джейн Гудолл хочет, чтобы подобным образом мы взглянули на наше будущее. С посланием надежды в это тревожное время – встречайте воодушевляющую Джейн Гудолл.

Ведущий: Я смотрю, Вы принесли с собой друга.

Джейн Гудолл: Да, я принесла мистера Н., как «надежда». Он очень знаменит. Мне его подарил 10 лет назад один необыкновенный человек по имени Гари Хон (Gary Haun). В 25 лет Гари ослеп, но решил стать фокусником. Ему говорили все вокруг: «Слушай, Гари, ты не можешь быть фокусником, если ты слепой». А он отвечал: «Что ж, я хотя бы попытаюсь».
И он стал отменным фокусником, таким, что будь он рядом со мной сейчас, никто бы и не знал о его слепоте, а Гари обратился бы к детям со словами: «Многое в жизни может пойти не так, но вы никогда не должны сдаваться. Всегда есть выход».
Гари подарил мне на день рождения эту обезьянку 10 лет назад, думая, что это шимпанзе. Я сказала: «Гари, ты не мог видеть, но шимпанзе такого цвета не бывает. А как насчет хвоста? У шимпанзе нет хвостов». Но Гари ответил: «Ерунда. Просто всегда бери его с собой. Тогда мыслями и душой буду с тобой и я».
Итак, мы объездили вместе 68 стран. Это мой второй приезд в Австралию, и мою обезьянку потрогали, наверное, три миллиона человек – ведь вдохновение передается.

Ведущий: Позже я бы хотел поговорить о шимпанзе. А сейчас мы подготовили слайд-шоу, посвященное Джейн Гудолл. Чтобы отразить такую удивительную судьбу, одних слов недостаточно. Начнем с Джейн в детстве (которое Вы называете наилучшим детством из всех возможных). Тут Вы с другим шимпанзе.

Джейн Гудолл: На этот раз очень похожий на настоящего шимпанзе, по имени Джубили (Jubilee). Мне его подарил отец, когда мне исполнился год с половиной. На фото я, конечно, постарше, лет в семь, наверное. Да, он все еще есть, живет в Англии, в доме, в котором я выросла. Правда, у него осталось не так много шерсти на голове...

Ведущий: Это случается со многими самцами, знаете ли... Судьба бывает банальной. Но как же удивительно то, что отец подарил Вам именно шимпанзе!

Джейн Гудолл: Да, это очень странно.

Ведущий: Расскажите, пожалуйста, как возникла Ваша любовь и интерес к животным? Как на это повлияла Ваша мать?

(на фото: Джейн с родителями и сестрой - и с собакой)

Джейн Гудолл: Я с самого начала была совершенно покорена животными. Это поистине врожденная черта. Мы жили в Лондоне. Я запомнила мою первую поездку в деревню, где мы жили на ферме с семьей отца. Мне было четыре с половиной, и я помогала собирать снесенные курами яйца. Как, такое большое яйцо появлялось из отверстия такого маленького, что его не видно? Я начала расспрашивать взрослых, но никто не мог внятно объяснить. Тогда я спряталась в курятнике и сидела там часа четыре. Никто не знал, где я; вызвали полицию; меня искали. Наконец мама увидела её маленькую дочь, страшно взволнованную, всю в соломе. Но не стала кричать обычное: «Чтобы этого больше не было! Где ты была? Мы все извелись!» Она увидела моё радостное волнение и просто села рядом со мной, слушая удивительное повествование о том, как курица откладывает яйцо.

(на фото - маленькая Джейн Гудолл со своим котенком Фигаро)

Мама поощряла мою страсть к животным. Помогала искать книги о зверях. И была единственной, кто не стал потешаться надо мной, когда лет в 10 я впервые прочла книжки про Тарзана, влюбилась в него и была преисполнена ревности и злости, когда он женился на другой Джейн, совершенной тряпке. Вот тогда зародилась мечта: «Когда вырасту, я поеду в Африку, буду жить среди животных и писать о них книжки».
Но шла Вторая мировая война. Денег у нас к тому времени не стало. Мы жили у бабушки; отец был далеко, на войне. Мы не могли себе позволить велосипед, не то что автомобиль. Африка была Черным континентом. А я была «не того пола» – девочкой.

Ведущий: Но как же Вы, обреченная, казалось бы, на судьбу секретарши в Борнмуте [город в Англии, графство Дорсет], где жили тогда, как Вы оказались в Африке с палеонтологом Луисом Лики (Louis Leakey)?

Джейн Гудолл: После окончания школы большинство моих друзей поступали в университеты. Но у нас не было денег, стипендию нельзя было получить без знания иностранного языка (у меня этого знания не было). И тогда мама (снова играя важную роль в моей жизни) сказала: «Что ж, иди на курсы секретарей, а там, если повезет, найдешь работу в Африке». Все мои детские годы её житейская философия была такова: если ты по-настоящему чего-то хочешь, то упорно работай, используй все шансы, никогда не сдавайся; а решение найдется. Я так и делала. Я нашла работу в Лондоне, с документальными фильмами. А потом пришло письмо от школьной подруги, приглашавшей меня в Кению, куда переехали её родители. Это был шанс. Я уволилась (денег в Лондоне было не заработать), начала работать официанткой и месяцев, кажется, через восемь, добавив заработанное к прежним сбережениям, я могла купить билет в оба конца до Африки.

Ведущий: На фотографиях (внизу) Вы с Луисом. Он принял необычное решение: отправил Вас на озеро Танганьика заниматься тем, чего раньше не делал никто – изучать шимпанзе. Более того, у Вас не было ни опыта, ни квалификации. Чем он руководствовался?

Джейн Гудолл: Луис посвятил жизнь поиску и исследованиям ископаемых останков первобытных людей. Он считал, что если лучше узнать поведение наших ближайших из живущих родственников (шимпанзе, орангутангов, горилл), начав с шимпанзе, мы получим более точное представление о поведении первобытных людей. По его теории, если около 6 миллионов лет назад жил первобытный обезьяночеловек, наш общий предок, то в живущих ныне людях и шимпанзе присутствуют поведенческие модели этого общего предка. И тогда он мог бы воссоздать поведение наших предков из Каменного века.

Ведущий: Вы много лет идеализировали земли Тарзана в своих мечтах. Каково было на самом деле оказаться в Гомбе, на берегах Танганьики?

Джейн Гудолл: Прежде всего, Луису потребовался год, чтобы собрать деньги для моих исследований. В то время Танганьика была под протекторатом Британии, и власти говорили: «Молодая девушка? Одна? Нет, это невозможно». Но в итоге сказали: «Ну, если бы у неё был компаньон, мы бы дали разрешение». И кто вызвался сопровождать меня? Моя чудесная мама. У нас были деньги на полгода; она приехала на четыре месяца.
Знаете, мне не верилось, что все происходит наяву. Не верилось, что я там. Я до сих пор помню эти запахи. Был сезон засухи, когда появляется особый аромат растрескавшейся земли и сухой травы. Я видела бушбока (лесную антилопу), красивое создание, размером с козу. Я замерла, и она подошла совсем близко, а потом вдруг почуяла человека и бросилась прочь. Это была сказка, волшебство. Ночью мы с мамой спали в палатке. То была малобюджетная экспедиция, мы вдвоем жили в армейской палатке. Я расстелила походную кровать под пальмой, прямо под открытым небом. Я была дома, на своем месте.

Ведущий: У нас есть фотография, где Вы рядом с матерью. Не обидитесь, если я назову её Белой колдуньей-врачом?
(справа - Джейн Гудолл с матерью; слева - палатка, в которой они жили)

Джейн Гудолл: На самом деле её так и называли, хотя тогда мы еще этого не знали. Она не была врачом или медсестрой, а вот её брат, мой дядя, был хирургом, и снабдил нас кучей таблеток аспирина, бинтами и прочим. Мама устроила больницу для местных рыбаков, и к ней стали приходит со всех концов. Мама умела общаться, и к тому же искренне беспокоилась об их ранах, так что действовала на них как целебное средство.

Ведущий: Когда мама уехала, Вы проводили дни, даже недели в полном одиночестве.

Джейн Гудолл: Почти год.

Ведущий: Почти год без возможности поговорить с кем-либо. Для Вас отсутствие языкового общения стало очень значительным, верно? Каково это – отказаться от языка, полностью полагаться на интуицию? Что Вы узнали о человеке, о животных?
(страничка дневника наблюдений Джейн Гудолл)

Джейн Гудолл: Мы живем среди слов. Мы смотрим на окружающий мир и для всего находим ярлыки. [!буддийские идеи; рассказ Сэлинджера - Е.К.] Если же смотреть на окружающее без слов...
Ко мне это осознание пришло, когда я увидела муху, дивную муху, не комнатную, а такую, с золотистыми щетинками, красными глазищами и золотыми крыльями. Она села мне на палец, и я подумала: «Вот муха». И тут же: «Но ты только посмотри на неё!» Если убрать слово «муха» - увидишь невероятное создание, которое составляет часть роскошного гобелена, взаимопереплетенной паутины жизни. Это магия. А скажите просто: «Муха» – и разрушится волшебство, как всегда происходит при стремлении всё увешать ярлыками, всё назвать. Мы иначе не можем. Мы раскладываем все по коробочкам и ячейкам, и часто не замечаем волшебства.

Ведущий: Вскоре Вы заметили нечто, изменившее взгляд людей на самих себя: высшие приматы сознательно использовали простые орудия. Когда это открытие объявили миру, насколько это было потрясением тогдашних основ?

Джейн Гудолл: Да уж, основы были потрясены. Это был Дэвид Седая-борода [David Greybeard, кличка, которую дала Джейн Гудолл одному из наблюдаемых ею шимпанзе]. Он познакомил меня с миром шимпанзе, он первый перестал бояться меня, подпустил меня ближе. А за ним и другие животные, видя, что бояться нечего: «Да она не опасна».

Итак, это Дэвид, милый Дэвид, которого я заметила продирающимся сквозь буйную растительность (был сезон дождей), а потом темной массой нависшим над термитником. Я увидела, как шимпанзе использует травинку, выуживая термитов, а также как он обрывает листья с ветки, делая нужный ему прутик – то есть, по сути, примитивное орудие.

Я отправила Луису телеграмму. Производство и использование орудий труда считалось привилегией человека; чем-то чуждым миру животных. Луис прислал ответную телеграмму: «Теперь мы должны либо изменить определение «орудие труда», либо причислить шимпанзе к людям».
Немедленно послушались комментарии: «Да ведь у нее нет квалификации, нельзя ей верить, это же просто какая-то девушка». Некоторые пошли дальше: «Может, это она научила шимпанзе». Научить шимпанзе выуживать термитов, о да, это был бы подвиг.

Ведущий: Глубоко религиозным людям трудно принять идею, что человек мог произойти от обезьяны, это святотатство. Как тогда реагировало религиозное общество?

Джейн Гудолл: Ну, многие встали на дыбы. Каждый раз, когда шимпанзе или другие животные делают нечто, ранее считавшееся уникальной способностью человека, поднимается буря, и каждый старается это оспорить. Но на протяжении долгих лет шимпанзе демонстрировали способность делать многое из того, что считалось умением лишь людей. Шимпанзе разумны, они, как и мы с вами, умеют мыслить рационально, решать простые задачи. Они обладают чувством собственного Я, а также чувством юмора. Всё, что люди приписывали исключительно себе, могут чувствовать шимпанзе: печаль, счастье, страх, отчаяние.

Ведущий: Расскажите об упомянутых способностях, приведите пример, скажем, чувства юмора у шимпанзе.

Джейн Гудолл: Вообще-то, самое выраженное чувство юмора наблюдалось у гориллы в неволе. Но разница не существенна, все они – высшие приматы. Гориллу Коко обучали языку знаков, включая названия цветов. Одна молодая сотрудница, в ожидании времени ужина для Коко, стала указывать на разные предметы и спрашивать: «Какого это цвета?» И Коко знаками отвечала: «Синее», «Желтое». Наконец сотрудница указала на кусочек белой ткани: «А это?» – «Красное». – «Коко, ты ведь знаешь, что это не красное». – «Красное». Наконец девушка поняла, что горилла её дразнит, и пригрозила: «Если ты не ответишь правильно, я не дам тебе на ужин яблочного сока». Тогда Коко взяла белую ткань, сняла красного цвета пушинку на ней, и продолжала указывать: «Красное!» Что это, если не чувство юмора?

Ведущий: Вы упоминали шимпанзе Дэвида (David Greybeard, на фото внизу). Вы говорили, что с ним связаны незабываемые переживания. Что же произошло?

Джейн Гудолл: Это было год-полтора после моего приезда в Африку. Я следила за ним. Мы шли по узкой тропке, пробираясь сквозь густые заросли, сплошь колючки и лианы. Шимпанзе, разумеется, проскальзывал без помех, а мне приходилось нелегко. Растения цеплялись за одежду, за волосы. Вскоре я решила, что упустила Дэвида из виду. Наконец, я вырвалась из зарослей – а тут он, сидит себе. То есть, будто он меня ждал. А может, так и было. Я села с ним рядом. На земле лежал спелый орех, шимпанзе их очень любят. Я подняла орех и протянула его на ладони Дэвиду. Он отвернулся, я подвинула руку ближе... Я смотрела ему прямо в глаза и протягивала этот орех. Он бросил его, словно не хотел, а потом я почувствовала, как он, очень бережно, сжал мои пальцы, так шимпанзе подбадривают друг друга. Так что это было настоящее общение. Я предложила что-то, он отказался, но хотел показать, что понял и оценил мой поступок. Казалось, что мы общаемся на языке, общем для наших предков, когда еще не было слов. Это было так волнующе! Потом Дэвид ушел, а я осталась. Некоторое время я простояла под деревом, думая о том, какой это был подарок.

Ведущий: На примере шимпанзе Вы наблюдали гораздо менее привлекательные явления, склонность к насилию. То, что Вы назвали 4-летней войной между двумя группами шимпанзе. Была ли это жестокость животных, или же это было ближе к насилию у людей?

Джейн Гудолл: Думаю, это походило на раздоры людей. Шимпанзе очень привязаны к своей территории, защищают её. Агрессивно защищают. Самцы патрулируют границы, а увидев кого-то из соседней группы, начинают гоняться за нарушителем. Если удается поймать его, или чаще её, калечат жертву и оставляют умирать. Я была потрясена, впервые увидев такое. Я считала шимпанзе такими, как люди, только лучше.


(Джейн Гудолл, фотографии её мужа, Хьюго Ван Лавик)
 
Ведущий: Вы могли бы оставаться в Африке, которую так любите. Но вместо этого почти два последних десятилетия, даже дольше, Вы путешествуете по миру и обучаете нас уважительному отношению к планете. Что стало причиной перемен в направлении Вашей работы?

Джейн Гудолл: Я поехала на конференцию. Впервые ученые, исследующие шимпанзе, собрались под одной крышей. Одно из заседаний посвящалось защите окружающей среды, и было невыносимо видеть, как во всей Африке идет уничтожение лесов, как шимпанзе попадают в металлические капканы, расставленные на антилоп и кабанов, как их ловят в силки. Шимпанзе ловят торговцы живыми животными, ловят для растущей промышленности бушмит (мясо диких африканских животных), возникшей в начале 1980-х. Я поехала на эту конференцию, планируя работать в качестве научного работника; к тому времени я получила докторскую степень, – а в итоге поняла, что обязана выступать от имени шимпанзе, в их защиту.

Я стала ездить по Африке, встречаться с политиками, организовывала и проводила информационные недели в защиту дикой природы, образовательные выставки для более глубокого понимания жизни шимпанзе, и тому подобное. Вскоре я увидела, что большинство проблем африканского материка напрямую связаны с расточительным, губительным для природы стилем нашей жизни. Я решила, что должна отправиться с этой миссией за пределы Африки, обратиться к народам Европы и Америки. Затем была Азия, Китай.

Всюду, куда и приезжаю, я говорю о состоянии нашей планеты. Вы всё это знаете сами: бездумное сжигание ископаемого топлива, парниковые газы [вызывающие парниковый эффект: водяной пар, углекислый газ, метан и т. п.], потепление климата на Земле. И чем больше я ездила, тем больше встречала молодых людей, утративших надежду на будущее. Они были полны горечи, или находились в апатии, в депрессии. Я начинала беседовать с ними, и всюду в мире мне отвечали одно и то же: «Мы такие, потому что считаем, что вы поставили под угрозу наше будущее, и сделать ничего нельзя».

Ведущий: Вы сказали, что хотите вселить в людей надежду. Что дает надежду Вам?

Джейн Гудолл: Моя надежда – это начатая нами программа под названием «Корни и побеги» (Roots and Shoots). Корни дают прочную основу; побеги нежные и хрупкие. Чтобы добраться к солнечному свету им часто приходится пробиваться сквозь кирпичную стену. Стена – это социальные и экологические проблемы, которые навлекли на эту планету люди. Надежда – сотни и тысячи молодых людей всего мира, которые могут пробиться сквозь них. Наш девиз: «Каждый из нас ежедневно приносит позитивные изменения».
Участники нашей программы действительно меняют мир. Нам нужно достичь критической массы, когда эти молодые люди станут родителями, политиками, учителями, юристами, врачами, которые понимают, что не всем в мире правят деньги.

В Африке не редкость дети-солдаты... Некоторые из таких детей пережили самое чудовищное, их принуждали калечить и убивать собственных родственников, чтобы держать этих детей в повиновении, чтобы они не могли и не порывались сбежать. Некоторые из таких детей участвуют в нашей программе «Корни и побеги», где мы пытаемся восстановить их психику, научить доверять людям.

Внутри каждого пышущего ненавистью человека есть душа, которая сопротивляется, не хочет, чтобы вершилось зло. Этот дух гуманизма нужно выпустить на волю, дать ему проявиться. Каждый из нас по мере сил просто пытается сделать мир чуточку лучше. Это разумнее, чем просто сдаться и опустить руки. Если мы будем бездействовать, всё пропало.

Перевод, подбор фотографий – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...