Friday, August 22, 2014

Слоновая кость: бойня во имя Господа и бизнеса/ Blood Ivory - National Geographic

Источник
Первоисточник: Blood Ivory (October 2012)

Текст: Брайан Кристи/ By Bryan Christy
фотографии: Брент Стиртон/ Photographs by Brent Stirton

Каждый год тысячи слонов гибнут, ради того чтобы из их бивней могли сделать дорогостоящие предметы культа. Можно ли остановить массовое убийство?

В январе 2012 года сто браконьеров на лошадях проникли из Чада в камерунский национальный парк Буба-Нджида и расстреляли несколько сотен слонов – целые семьи. Это – одно из самых массовых убийств слонов с 1989 года, когда был введен международный запрет на торговлю слоновой костью. Отряд, вооруженный автоматами Калашникова и ручными гранатометами, расправился со слонами по-военному четко, заставив вспомнить о бойне, произошедшей в 2006 году вблизи национального парка Закума в Чаде. Сделав свое дело, некоторые убийцы спешились, чтобы помолиться Аллаху.

С земли каждый раздувшийся слоновий труп выглядит монументом человеческой алчности. Сегодня браконьеры убивают больше слонов, чем когда-либо в последнее десятилетие, а такого количества нелегальных грузов слоновой кости не задерживали уже многие годы. С воздуха разбросанные по земле трупы тоже являют собой картину бессмысленно жестокого преступления – видно, что некоторые животные хотели спастись бегством, что матери пытались защитить детенышей, что одно перепуганное стадо в 50 голов полегло все вместе – очередные жертвы из десятков тысяч слонов, ежегодно гибнущих от рук браконьеров в Африке. А если взглянуть на место бойни с еще более высокой, исторической точки зрения, то становится ясно: ничего нового в этой чудовищной картине нет. Так было всегда, и ничего не изменилось.

Филиппины. Крестный отец

Переполненный католический собор. Монсеньор Кристобаль Гарсия, один из самых известных коллекционеров слоновой кости на Филиппинах, руководит необычным обрядом поклонения самой главной святыне страны – статуе Санто-Ниньо-де-Себу (Santo Niño de Cebu), Святое Дитя Себу. Обряд, ежегодно проводимый им на острове Себу, называется «хубо» (Hubo), от местного слова, означающего «раздевать». Несколько мальчиков-алтарников раздевают деревянную статую Христа – копию той, которую, как убеждены верующие, в 1521 году привез на остров Фернан Магеллан. Они снимают корону, красную мантию и крошечные башмачки, а потом – на удивление многослойное нижнее белье. Затем монсеньор поднимает скульптурку (алтарники прикрывают ее маленьким белым полотенцем) и окунает в несколько бочек с водой. Воду после этого объявят «святой», и собор будет целый год продавать ее в бутылках верующим.

Гарсия – полный человек с косящим взглядом и больными коленями. В 2005 году он стал героем статьи в газете Dallas Morning News и последовавшего судебного разбирательства: будучи священником собора Святого Доминика в Лос-Анджелесе, Гарсия растлил мальчика-алтарника. Однако по возвращении на Филиппины он получил сан монсеньора и стал иерархом епархии Себу – крупнейшей в этой стране (почти 4 миллиона прихожан). Гарсию знают и за пределами Себу. В 1990 году он посетил папскую летнюю резиденцию в Кастель-Гандольфо, и папа Иоанн-Павел II благословил его личную копию Санто-Ниньо. Недавно он в присутствии 400 священников и 70 епископов, включая посланника Ватикана, руководил церемонией рукоположения нового архиепископа Себу. Гарсия пользуется такой широкой известностью, что для того, чтобы найти его церковь Общества ангелов мира, достаточно было опустить стекло в машине и спросить: «Монсеньор Крис?» И первый же прохожий указал мне, как проехать к его окруженным стеной владениям.

Некоторые филиппинцы верят, что Святое Дитя, Санто-Ниньо-де-Себу, и есть сам Христос. В XVI веке испанцы объявили статую чудотворной и с ее помощью обращали в христианство местное население. Так, одна-единственная деревянная статуэтка, которая сегодня хранится на Себу за пуленепробиваемым стеклом в базилике Миноре-дель-Санто-Ниньо, стала зерном, давшим тучные всходы филиппинского католичества. Не далее как в этом году один из местных священников был вынужден сложить с себя сан после того, как сказал своим прихожанам, что и Санто-Ниньо, и изображения других святых – не более чем куски дерева и обожженной глины.
На фото: Самое крупное распятие на Филиппинах, находится в музее Манилы. Тело Христа (длиной в 80 см.) вырезано из одного слонового бивня. Распятие создано в начале 1600-х, когда испанские корабли начали распространять азиатскую резьбу по слоновой кости в Испании и Новом Свете.

«Если ты не почитаешь Санто-Ниньо, тебя нельзя назвать истинным филиппинцем, – говорит падре Висенте Лина-младший (падре Джей), директор католического музея города Малолос. – У каждого филиппинца есть свой Санто-Ниньо, даже у тех, кто живет под мостом». Из года в год в январе около 2 миллионов верующих собираются на Себу для участия в многочасовой процессии с Санто-Ниньо. Большинство из них несут маленькие копии статуи из дерева или оргстекла. Многие верят, что, чем больше денег ты тратишь на поклонение своему собственному Санто-Ниньо, тем больше тебе воздастся. Поэтому все хотят иметь статуэтку из слоновой кости.

Я пробиваюсь сквозь толпу во время мессы, которую проводит Гарсия, и, чтобы причаститься, опускаюсь перед ним на колени.
«Тело Христово», – говорит Гарсия. «Аминь», – отвечаю я и открываю рот для облатки.
После службы я говорю Гарсии, что я из National Geographic, и мы назначаем встречу, чтобы поговорить о Санто-Ниньо. Его приемная похожа на небольшой музей, главные экспонаты которого – статуи, чьи головы и кисти рук вырезаны из слоновой кости. Над столом Гарсии висит распятие, целиком вырезанное из этого же материала. Он возглавляет группу уважаемых коллекционеров, которые выставляют принадлежащие им статуи в лучших торговых центрах и отелях Себу в День Санто-Ниньо (третье воскресенье января). Когда эти люди встретились, чтобы официально зарегистрировать свое общество, один из них, юрист, в шутку воскликнул: «Можете заплатить мне за оформление бумаг слоновой костью!».


С Гарсией я решил встретиться для того, чтобы понять механизм торговли слоновой костью на Филиппинах и попытаться разузнать о том, кому могли принадлежать 4,9 тонны нелегально добытой слоновой кости, конфискованной таможенниками в Маниле в 2009 году, 7 тонн, конфискованные там же в 2005-м, и 5,5 тонны, направлявшиеся сюда, но задержанные на Тайване в 2006-м. Если считать, что на каждые 10 килограммов слоновой кости в среднем приходится один убитый слон, то получается, что эта кость представляла собой останки 1745 убитых животных.

По мнению представителей конвенции СИТЕС (CITES, Конвенция о международной торговле видами фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения), Филиппины – всего лишь перевалочный пункт для слоновой кости, направляемой в Китай. Однако возможности СИТЕС весьма ограниченны: до прошлого года конвенцию обслуживал всего один чиновник, отслеживавший ситуацию с торговлей более чем 30 тысячами видов животных и растений. И представления этого служащего о ситуации на Филиппинах сильно расходятся с мнением Хосе Ючонго, главы филиппинской таможенной службы. В 2009 году после ареста очередной крупной партии слоновой кости Ючонго заявил в интервью одной из манильских газет: «Филиппины – важный пункт для людей, занимающихся нелегальной торговлей бивнями. Возможно, потому что филиппинские католики обожают статуэтки святых, сделанные из бивней». На Себу связь между слоновой костью и церковью так сильна, что выражения «слоновая кость» и «статуя святого» обозначаются одним и тем же словом – «гаринг» (garing).

Католически-мусульманская подоплёка

«Да, слоновая кость, слоновая кость! – говорит продавщица в Галерее Савелли на площади Святого Петра в Ватикане. – Вы не ожидали увидеть ее так много, правда? По вашему лицу видно». Сейчас Ватикан не желает оставаться в стороне от общих проблем: подписал соглашения о борьбе с наркотрафиком, терроризмом и организованной преступностью. Однако от участия в конвенции СИТЕС он уклонился и потому не соблюдает запрет на торговлю слоновой костью. Если я куплю распятие из слоновой кости, объясняет продавщица, магазин передаст его на благословение ватиканскому священнику и потом перешлет мне по почте.

Мир давно нашел заменители слоновой кости, чтобы делать бильярдные шары, клавиши роялей, рукоятки щеток, но в религиозных обрядах без нее обходиться не желают. В прошлом году президент Ливана Мишель Сулейман подарил папе Бенедикту XVI кадило из слоновой кости и золота, а в 2007-м президент Филиппин Глория Макапагал-Арройо вручила ему же Санто-Ниньо из того же драгоценного материала. На Рождество 1987 года президент США Рональд Рейган и его супруга Нэнси выкупили вырезанную из бивня статуэтку Мадонны, изначально преподнесенную им в качестве государственного подарка папой Иоанном-Павлом II.

Даже президент Кении Даниэль арап Мои, первый, предложивший ввести запрет на международную торговлю слоновой костью, однажды подарил главе Ватикана слоновий бивень. Позже Мои сделал куда более значимый символический жест: разжег костер, в котором сгорело 12 тонн слоновой кости. Возможно, это был самый известный акт в истории борьбы за сохранение дикой природы...

Падре Джей ежегодно проводит в своей епархии выставки Санто-Ниньо, где представлены лучшие коллекции его прихожан. Выставка занимает двухэтажный дом на окраине Манилы. Более 200 экспонатов утопают в груде живых цветов, а вокруг льется такая нежная «Аве Мария», что я, глядя на бледные тела святых, ловлю себя на мысли: все это похоже на похороны. На Санто-Ниньо из слоновой кости – позолоченные короны, украшения из драгоценных камней, ожерелья с кристаллами Сваровски. Их глаза сделаны в Германии из стекла, раскрашенного вручную, с ресницами – из козьей шерсти. Золотые нити для облачений – настоящие, привезены из Индии.

Нередко подобными «драгсвятыми» владеют семьи с весьма скромным доходом. Верующие открывают в банках счета на имя своих святых из слоновой кости, упоминают их в завещаниях. «Я бы не стал называть это сумасбродством и расточительством, – считает падре Джей. – Это приношение Господу». Он осматривает статуэтки младенцев, украшенные перламутровыми цветами, вырезанными из раковин наутилусов. «Во всем, что касается поклонения Санто-Ниньо, перестараться нельзя. Я, будучи священником, молюсь Богу: “Господи, если все это просто глупость, положи ей конец!”» Бог, конечно, никого не остановил, а кто ж сомневается в его существовании?

«Большинство статуэток переходят в семьях из поколения в поколение, – рассказывает падре, указывая на Санто-Ниньо с голубем в руках. – Новую кость привозят из Африки, через черный ход. Это похоже на выпрямление кривой дорожки: вы покупаете слоновую кость сомнительного происхождения и превращаете ее в предмет, исполненный духовного смысла. Понимаете? – мой собеседник хихикает и понижает голос до шепота: – Вам это не напоминает скупку краденого?»

На вопрос о том, как слоновая кость попадает на Филиппины, падре Джей отвечает, что ее привозят контрабандисты-мусульмане с южного острова Минданао. И прикладывает два пальца к карману моей рубашки, намекая на взятки, которые дают контрабандисты. «Представьте, как долго добираться по морю от Африки в Европу, а потом на Филиппины? – он снова указывает на мой карман. – Пока довезешь груз до своей страны, заплатишь немало». Выходит, во имя святых даже контрабанда слоновой кости становится благочестивым деянием.


Благословение на кражу

Я не питал иллюзий относительно того, что мне удастся доказать причастность монсеньора Гарсии к незаконной деятельности. Однако когда я обмолвился, что хотел бы приобрести Санто-Ниньо из слоновой кости, его ответ изумил меня: «В США вам придется ввезти его нелегально».
«Как?»
«Заверните статуэтку в грязное нижнее белье и полейте кетчупом, чтобы казалось, будто оно перепачкано кровью. Так это обычно делают».

Гарсия назвал своих любимых мастеров-резчиков (все живут в Маниле) и рассказал, к кому обращаться за оптовыми партиями, чья жена завышает цену, кто не успевает в срок. Он дал мне телефонные номера и адреса. Если я захочу провезти в США большую статую, которая не поместится в чемодан, в Национальном музее Филиппин можно получить справку о том, что она старинная, или же попросить у резчика бумагу о том, что это подделка, или о том, что статуя была вырезана до введения международного запрета на торговлю слоновой костью. Какой бы путь я ни выбрал, Гарсия обещал мне свое благословение. «Не то что эти помешанные на животных священники, которые отказываются благословлять слоновую кость», – сказал он.

Бизнес, связанный с резьбой по слоновой кости, сосредоточен в Таюмане, одном из районов Манилы, – в руках нескольких семей, вгрызающихся в горы бивней, словно термиты.

За пять моих поездок на Филиппины я посетил все магазины, торгующие предметами культа, которые рекомендовал мне Гарсия, и не только их. Несколько раз меня спрашивали, не священник ли я. И везде кто-нибудь давал мне очередной совет, как ловчее нелегально ввезти слоновую кость в США. Хозяин одной лавочки предложил покрасить мою статуэтку легко смываемой коричневой акварелью, чтобы она выглядела как деревянная, владелец другой – сделать несколько одинаковых фигурок из затвердевшей смолы и раскрасить их, чтобы спрятать между ними оригинал. Если меня поймают, я должен буду солгать и сказать американскому таможеннику: «Это смола». Однажды, зайдя в магазин, я услышал от владелицы, что ей только что звонил монсеньор Гарсия и сказал, что, раз уж моя семья занимается похоронным бизнесом (я упомянул об этом в разговоре со священником), я мог бы провезти свежевырезанного 9-килограммового Санто-Ниньо в гробу. Я сказал, что монсеньор, видимо, изволил пошутить, но моя собеседница так не думала.

По данным крупнейшего в Маниле торговца изделиями из слоновой кости, чаще всего его товары приобретают священнослужители, баликбайаны (филиппинцы, живущие за рубежом) и местные геи. Один антиквар из Нью-Йорка и его коллега из Мехико регулярно приезжают за товаром, оптом закупая новые распятия, Мадонн и младенцев-Иисусов, чтобы нелегально провезти их в свои страны в багаже. Где бы ни жил филиппинец, объясняли мне, он сооружает алтарь Господу. И, похоже, падре Джей был прав, когда говорил о роли мусульман. Несколько манильских торговцев упоминали в разговоре, что главные их поставщики – филиппинские мусульмане, имеющие деловые связи в Африке. Мусульмане из Малайзии также включены в эту сеть. «Иногда бивни, которые они привозят, запачканы кровью и воняют», – сказала мне владелица одного магазина, картинно зажав пальцами нос.

В наши дни нелегальная торговля слоновой костью идет по древним торговым маршрутам, только быстрее – благодаря самолетам, мобильным телефонам и Интернету. Теперь я понял, почему на фотографиях с каирских рынков коптские кресты соседствуют с мусульманскими четками из слоновой кости. И недавние аресты партий слоновьих бивней на Занзибаре – населенном мусульманами острове у берегов Танзании, который столетиями был перевалочным пунктом для торговцев рабами и слоновой костью, – стали внезапно казаться зловещим признаком того, что масштабная преступная деятельность, связанная со слоновой костью, не прекратится никогда. По крайней мере одна из партий направлялась в Малайзию, где в прошлом году было задержано несколько многотонных грузов. И если СИТЕС проглядела филиппинскую торговлю слоновой костью, то не было ли упущено из виду что-нибудь еще?

Монах-Слон

Резчики по слоновой кости из Пхаюхакхири и Сурина славятся по всему Таиланду – и являются фигурантами большинства дел о незаконной торговле слоновой костью в этой стране. Для Пхаюхакхири слоновая кость значит так много, что на центральной площади городка, там, где ожидаешь увидеть фонтан, установлено четыре огромных бивня. Проведя всего несколько минут на главной улице, я понял, что где-то уже все это видел. И точно: в Таюмане, манильском районе религиозной распродажи; только здесь вместо распятий и изображений Святого Семейства – статуи буддийских монахов в натуральную величину, небольшие фигурки Будды в полиэтиленовых пакетах, браслеты и другие предметы культа, продающиеся партиями штук по десять. Рядами по обе стороны длинной улицы тянутся оптовые магазины буддийских товаров.

Я нахожу крупнейшего из здешних торговцев, господина Тхи, который носит ожерелье с амулетом и ремень с пряжкой из слоновой кости, посещаю его магазины и мастерскую, а также роскошный особняк. Господин Тхи рассказывает мне, что традиция резьбы по слоновой кости пошла в Пхаюхакхири от одного монаха, который любил вырезать амулеты. Я узнаю, что монахи дают верующим амулеты в обмен на пожертвования. Чем щедрее пожертвование, тем лучше амулет.


Круба Дхармамуни, или Монах-Слон, ранее известный как Монах-Скорпион (в его храме до сих пор стоит статуя в натуральную величину, запечатлевшая его в виде скорпиона), хочет устроить мне тур по магазинам Сурина. Когда-то в Сурине жили ловцы и погонщики слонов короля Сиама – махауты, но сегодняшние махауты, существующие на подачки от правительства – всего лишь бледные тени своих предков. Их благосостояние зависит от способности ручных животных пинать футбольный мяч или малевать кистью «автопортреты» на мольберте для увеселения туристов. У входа в туристический парк Сурина растянулась череда лавок, торгующих кольцами, браслетами и амулетами из слоновой кости.

«Слоновая кость отпугивает злых духов», – говорит мне Монах-Слон. Он одет в коричневый балахон лесного монаха, беспрерывно жует маак – жвачку с бетелем и сплевывает большие кроваво-красные сгустки. Ну и не без слоновой кости, конечно: на шее у монаха четки, символизирующие 108 человеческих страстей, а к ним подвешен кулон в форме слоновьей головы.

Слон – символ Таиланда. Одна из тайских легенд рассказывает, что белый слон с шестью бивнями вошел в правый бок царицы Майи в ту ночь, когда она зачала Сиддхартху Гаутаму, ставшего впоследствии Буддой. Монах-Слон верит, что был слоном в прошлой жизни; по его словам, у него есть 100 тысяч адептов по всему миру, хотя в его храме мне встретилось лишь несколько человек. Они преклонили перед монахом колени, принося ему пожертвования, и получили взамен обереги с его благословением.

Многие тайцы надевают порой десятки амулетов, которые должны принести им удачу и оградить от несчастий и черной магии. На огромном рынке амулетов в Бангкоке бесчисленное множество лавочек торгует тысячами маленьких талисманов из самых разных материалов – металла, пластмассы – и слоновой кости тоже. За высококачественный амулет можно выручить 100 тысяч долларов, а то и больше. Существуют выставки, журналы, книги и сайты в Интернете, посвященные коллекционированию амулетов. Амулеты висят на заднем стекле чуть ли не каждого тайского такси. Свергнутый премьер-министр Таксин Чинават уверен, что именно такой амулет спасал ему жизнь во время покушений, а командование армии Таиланда раздает талисманы пограничникам, чтобы тем не страшна была черная магия камбоджийцев.

Амулеты – главный источник дохода Монаха-Слона, и он предлагает желающим огромный выбор весьма причудливых оберегов, среди которых – изображения его самого и Будды, оправленные в пластик кусочки черепов мертвых беременных женщин, чистейшее трупное масло, земля с семи кладбищ, тигриный мех, слоновья кожа и резная слоновая кость. Дела идут настолько хорошо, что монах начал строить новый храм под названием Ват-Суанпах, план которого отчасти позаимствован у популярных «тигриных парков» Таиланда. Эти парки, как считают некоторые, служат прикрытием для незаконной торговли тиграми. Монаху-Слону пришлось столкнуться с похожими обвинениями: не так давно в одной телепередаче его обвинили в том, что он уморил голодом слона, чтобы завладеть его шкурой и бивнями. Монах, правда, утверждает, что слон умер сам, а он только похоронил его. К тому же, говорит мне Монах-Слон, когда мы ходим по магазинам Сурина, он и так может покупать столько слоновьих шкур и бивней, сколько ему нужно. До той скандальной телепередачи его магазин, сайт и поездки за рубеж приносили ему около миллиона батов (32 тысячи долларов) в месяц, теперь доходы сократились до 300 тысяч батов.


В Таиланде уцелела небольшая популяция диких слонов. Международная торговля их бивнями запрещена (см. статью; еще статью). Однако в самом Таиланде закон менее строг. Махаутам, и не только им, разрешено продавать кончики бивней домашних слонов, а также целые бивни животных, умерших естественной смертью. Международные контрабандисты пользуются этим многие годы, ввозя в страну слоновую кость из Африки и смешивая ее с местной.

Специалисты по охране дикой природы называют эту ситуацию «тайской лазейкой». Однако есть и другая лазейка, куда более широкая, и существует она в любом государстве мира. Слоновой костью, ввезенной в ту или иную страну до 1989 года, можно торговать в пределах этой страны. Поэтому любой человек, пойманный при попытке продать слоновую кость, заводит одну и ту же песню: «Она была ввезена до запрета». Поскольку перед принятием запрета никто не подсчитывал имеющиеся в мире запасы, а слоновая кость может храниться чуть не вечно, эта «дозапретная» кость будет изобиловать всегда.

В Таиланде, как и на Филиппинах, существует еще одно обстоятельство, облегчающее жизнь контрабандистам: коррупция. Недавно с местного таможенного склада исчезла тонна свежеконфискованной африканской слоновой кости. Когда я прошу разрешения посмотреть на остаток партии, таможенники отвечают отказом и пытаются уверить меня, что в краже виноваты журналисты. И только когда я говорю, что слышал другую версию происшедшего, мне рассказывают правду: главные подозреваемые – сами таможенники. На Филиппинах коррупция приобрела такие масштабы, что в 2006 году Департамент охраны природы подал в суд на руководство таможни, которая «потеряла» несколько тонн конфиската. Следующую арестованную партию прижатые к стенке таможенники передали служащим департамента, и те вскоре обнаружили, что их склад тоже ограблен: бивни были подменены идеально точными пластмассовыми копиями.

Монах-Слон на вопрос о возможности сделать амулет из ввезенной мной африканской слоновой кости просто советует мне распилить бивни, чтобы они поместились в чемодане, и разводит руки в стороны, показывая, какой длины должны быть куски. В аэропорту Бангкока меня встретит его помощник и доставит к нему. Если что-то пойдет не так, мне достаточно будет сказать, что я везу слоновую кость в его храм. Религия спасет меня от неприятностей: слоновая кость культового назначения не вызывает такого пристального внимания таможенников, как та, из которой вырезаны, к примеру, шахматные фигуры. У преступления во имя Бога всегда найдется оправдание.

Китайские фабрики по обработке слоновой кости

Неприятные звуки и запах паленой кости на пекинской костерезной фабрике напоминают о зубной клинике. По сути, она таковой и является: жужжат электродрели, вгрызаясь в бивни; на подоконниках и дверных косяках лежит толстый слой фосфатной пыли. Я чувствую эту пыль на своих зубах, пока пробираюсь среди мужчин и женщин, вырезающих статуэтки на религиозные и мифологические сюжеты: семь богов счастья, улыбающийся Будда и буддийская богиня милосердия Гуань Инь, похожая на Мадонну, – ее иногда изображают с мальчиком-младенцем на руках. Такая статуэтка – «Гуань Инь, дарующая сыновей» – популярна в Китае, где существует запрет на второго ребенка в семье. Всюду, где мне встречается слоновая кость, тут же рядом обнаруживается и религия. «Китайцы верят в понятия, которые воплощают собой эти изображения», – говорит директор фабрики «Дасинь» в Гуанчжоу.


В 1989 году 80 % обработанной слоновой кости покупали американцы, европейцы и японцы. Сегодня в центре Пекина торгуют автомобилями «мазерати», «бентли» и «феррари», рядом – магазины «Гуччи» и «Прада». Неподалеку расположен Пекинский торговый центр искусств и ремесел, на первом этаже которого стоит автомат, выдающий 24-каратные бруски золота. Если подняться по эскалатору, минуя галереи нефрита и шелка, вы увидите главный бутик слоновой кости, сияющий, словно покрытый снегом ювелирный бутик «Тиффани». Один из предметов, бросающихся мне в глаза, – статуэтка Гуань Инь с таким количеством нулей на ценнике, что мне приходится обратиться за помощью к продавщице, чтобы понять, сколько это будет в долларах. Примерно 215 тысяч.

По общему мнению, Китай – главнейший виновник в незаконной торговле слоновой костью. В последние годы эта страна имела отношение к большему количеству конфискаций крупных партий слоновой кости, чем любое другое неафриканское государство.

«Мы вовсе не думаем лишь о деньгах», – убеждает меня арт-диллер Сюэ Пин, пока мы пьем чай в его галерее буддийского искусства в гранд-отеле «Пекин». В 2007 году, когда Сюэ, в то время работник рекламного агентства, совершал паломничество из Непала в Индию по местам, связанным с жизнью Будды, ему было видение: Будда призвал его отдать свою жизнь во благо. Сюэ вернулся домой и в 2009 году основал компанию «Да Чэн Бай И» (что переводится как «Передача великого наследия»), задача которой – оказывать материальную поддержку китайским мастерам пяти искусств: лаковая роспись, резьба по лаку, фарфор, танка (роспись по шелку) и резьба по слоновой кости. Сюэ разыскал 62-летнего Ли Чунке, одного из 12 мастеров резьбы по слоновой кости, оставшихся в Китае, устроил ему мастерскую в квартале художников Пекина, снял квартиру и открыл эту великолепную галерею. Ни один из экспонатов галереи не продается. Сюэ – единственный покупатель работ мастера Ли. «Слон – добрый друг человека, – говорит Ли. – Когда слоны умирают, им хочется оставить людям что-нибудь после себя как благое деяние, чтобы быть счастливыми в следующей жизни». Ли работает со слоновой костью, чтобы почтить слона. Будучи буддистами, Ли и Сюэ питают отвращение к самой мысли об убийстве живых существ. Они рассказывают, что покупают слоновую кость у правительства, и уверены, что это бивни слонов, умерших естественной смертью.

Подобно тому как филиппинские священники проводят обряд крещения статуэток, буддийские монахи совершают ритуал под названием «кай гуан» (kai guang, «открытие света»), чтобы освятить религиозные изображения. «Слоновая кость очень дорого стоит, – говорит мне Сюэ, – и, чтобы выразить свое почтительное отношение к Будде, человек должен использовать драгоценные материалы. Если не слоновую кость, то золото. Но слоновая кость ценится выше».
То же самое говорили филиппинские католики: слоновая кость угодна Богу.

В каждом магазине и на каждой фабрике, которые я посетил в Китае, значительную долю ассортимента составляют предметы культа, сюда относятся и многие из самых дорогих изделий. Среди состоятельных покупателей – армейские офицеры, получающие в Китае большое жалование, которые дарят статуэтки вышестоящему начальству, и компании, преподносящие их другим предпринимателям и государственным чиновникам, чтобы повлиять на их решения. «Мы называем это “черным ходом”», – говорит представитель государственной Ассоциации искусств и ремесел Китая. Таким образом, слоновая кость служит для того же, для чего раньше использовались бутылки дорогого виски, с той только разницей, что, если подарок исполнит свое предназначение, обе стороны получат благословение от слоновой кости.

В одной из галерей Гуанчжоу Гэри Цзэн мне показывает фотографию 26-слойного шара из слоновой кости – «дьявольская работа». Недавно Цзэн купил два таких шара на фабрике «Дасинь» – один себе, а другой для друга-предпринимателя – и теперь приехал в этот магазин, чтобы выяснить, не переплатил ли. Мы садимся в его новый «мерседес», въезжаем в огороженный двойной стеной квартал, в котором он живет, и вскоре я уже наблюдаю, как он дает тот из шаров, что подешевле, своему трехлетнему сыну, чтобы того снял фотограф National Geographic Брент Стиртон. Шар ценой в 50 тысяч долларов займет центральное место в новом доме, который строит Цзэн, и будет «охранять жилище от дьяволов», но пока это просто очень дорогая игрушка.
Я спрашиваю Цзэна, почему молодые предприниматели вроде него покупают изделия из слоновой кости. «Это хороший способ вложения денег, – отвечает он. – Искусство».
«А думаете ли вы о слонах?» – спрашиваю я.
«Никогда».

На углу одной из самых популярных в Китае улиц, где торгуют изделиями из слоновой кости, на экране высотой с четырехэтажный дом, висящем на стене буддийского ювелирного пассажа «Хуалинь», показывают рекламу нового сногсшибательного объекта инвестиций: объем продаж буддийских ювелирных изделий и других товаров религиозного назначения в Китае достиг 15,8 миллиарда долларов и продолжает расти на 50% в год. «В Китае проживает около 200 миллионов буддистов», – сообщает бегущая строка. На двух этажах здания торгуют исключительно изделиями из слоновой кости. И дальше по улице множество галерей предлагают покупателям резную кость – частью легального происхождения, частью нет.

Индустрия слоновой кости в Китае готова к дальнейшему росту. Правительство выдало лицензии по меньшей мере 35 фабрикам и 130 розничным магазинам и поощряет введение курсов резьбы по слоновой кости в учебных заведениях – например, в Пекинском технологическом университете.

Японский эксперимент

В 1989 году, после десяти лет, в течение которых каждые десять минут погибал как минимум один слон, президент Джордж Буш-старший в одностороннем порядке запретил ввоз слоновой кости в США, в Кении сожгли 12 тонн бивней, а конвенция СИТЕС провозгласила международный запрет. Не все страны согласились соблюдать эти правила. Зимбабве, Ботсвана, Намибия, Замбия и Малави настояли на внесении в конвенцию поправок, выводивших эти государства из-под ее действия на том основании, что местные популяции слонов достаточно стабильны.
В 1997 году на конгрессе СИТЕС в столице Зимбабве Хараре президент этой страны Роберт Мугабе заявил, что слоны занимают слишком много места и выпивают слишком много воды, так что им придется платить за кров и стол своими бивнями. Зимбабве, Ботсвана и Намибия заявили, что обязуются уважать международный запрет, если им будет позволено продавать бивни, вырезанные у слонов, которые были усыплены по причине болезни или умерли естественной смертью.


Люди из СИТЕС пошли на компромисс, разрешив единовременную «экспериментальную продажу» слоновой кости этими тремя странами одному-единственному покупателю – Японии. В 1999 году Япония приобрела 55 тонн за 5 миллионов долларов, после чего почти сразу же попросила разрешение купить еще, а там и Китай выразил желание легально приобрести слоновую кость. Если президент Кении Даниэль арап Мои был отцом запрета международной торговли слоновой костью, то президент Зимбабве Роберт Мугабе стал прародителем первой пробитой в нем бреши.

Прежде чем разрешить продажу второй партии, чиновники СИТЕС захотели проверить результаты «японского эксперимента»: не пошел ли он на пользу преступности, а именно, не увеличилось ли количество слонов, гибнущих от рук браконьеров, и не возросли ли объемы контрабанды слоновой кости? Для этого были разработаны две программы: одна, чтобы подсчитать количество незаконно убитых слонов, а другая – чтобы определить объемы контрабандной торговли. Не поздно ли?

Убить слона просто (недавно браконьеры в Кении и Танзании стали применять для этой цели отравленные арбузы), а вот обнаружить труп животного – сложно, так что прошло несколько лет, прежде чем программы СИТЕС заработали. Руководство конвенции отказывается публиковать официальные оценки количества ежегодно убиваемых слонов, поскольку опасается, что любая цифра, выведенная на основании оценок численности популяций африканских слонов 2007 года и неполных данных о браконьерстве за 2012-й, «запомнится и будет считаться истиной».
И все же, по словам Кеннета Бёрнэма (Kenneth Burnham), официального статистика программы мониторинга численности незаконно убитых слонов, «весьма вероятно», что в 2011 году браконьеры убили по меньшей мере 25 000 африканских слонов.
Но можно посчитать и по-другому: если количество нелегальной слоновой кости, конфискованной в мире в прошлом году, составило, по данным СИТЕС, 31,5 тонны, то, воспользовавшись формулой Интерпола (объем задержанной контрабанды равен 10 процентам контрабанды реальной) и допустив, что на каждого слона приходится по 10 килограммов слоновой кости, получаем 31,5 тысяч мертвых слонов.
«Правда в том, – говорит Иан Дуглас-Хэмилтон из организации Save the Elephants ("Спасем слонов"), – что в прошлом году истребили десятки тысяч слонов. И цифры стремительно растут».

Измерить объем нелегальной торговли слоновой костью тоже непросто: контрабандисты не составляют отчетов о продажах. Данные СИТЕС об арестованных партиях дают точную информацию лишь о малой толике незаконной деятельности в той или иной стране. Увеличение количества конфискаций нелегальных товаров может свидетельствовать о том, что объемы контрабанды возросли, или о том, что правоохранительные службы стали лучше работать, или обо всем этом вместе. Снижение количества арестов может означать лишь то, например, что таможня берет взятки. Так, на Филиппинах торговцы слоновой костью говорили мне, что таможенники арестовывают нелегальные грузы бивней, только если кто-то вдруг не хочет откупиться. Хуже всего в этой системе мониторинга то, что она поощряет страны конфисковывать партии слоновой кости, а не выявлять организаторов контрабанды.

Вернемся к «японскому эксперименту». Провалом счел его и Китай.

В направленном в СИТЕС докладе за 2002 год утверждалось, что главной причиной роста контрабанды слоновой кости, с которой столкнулись власти страны, является именно «японский эксперимент»: китайские покупатели просто-напросто сочли, что запрет на торговлю слоновой костью отменен, и они снова могут с чистой совестью приобретать изделия из нее.

А вот по мнению Тома Милликена, директора программы мониторинга торговли слоновой костью (Elephant Trade Information System – ETIS), «японский эксперимент» сработал. «Рад отметить, что в течение пяти лет, последовавших за годом начала эксперимента, объемы незаконной торговли слоновой костью постепенно сокращались», – отметил он. Однако на самом деле Милликен не знал, сокращались эти объемы или нет, он знал только статистику конфискаций, и ничего больше. Тем не менее решение было принято, и, возможно, тот день, когда люди из СИТЕС, не имея достаточных данных, чтобы оценить последствия первой продажи, санкционировали вторую, окажется роковым для будущего африканского слона.

Кроме того, системой ETIS можно манипулировать. В своей оценке ситуации в той или иной стране она опиралась на данные не только об общей массе конфискованной слоновой кости, но и о количестве конфискаций. «Том Милликен посоветовал мне устраивать облавы на Чатучаке, одном из бангкокских рынков, где много туристов, чтобы улучшить статистику», – сказал мне один раздосадованный тайский чиновник. В 1999-м, то есть в год «японского эксперимента», Китай сообщил ETIS о семи конфискациях, затем начал рапортовать о десятках конфискаций в год, главным образом – у туристов. В последнее время счет пошел на сотни. Наконец, китайцы раскрыли данные о крупнейшей в 2011 году операции по борьбе с контрабандой: в ней участвовало 4497 человек и 1094 транспортных средства и была изъята слоновая кость… общей массой 28,8 килограмма.

Дьявол прячется в мелочах

Мэн Сяньлинь руководит китайским отделением СИТЕС и, стало быть, является высшим должностным лицом, занимающимся в Китае проблемами торговли дикими животными. Он присутствовал на официальных аукционах, проводившихся в 2008 году в южноафриканских странах. За обедом из бараньего рубца с лапшой в своем пекинском офисе он делится со мной неожиданным секретом: оказывается, на африканских аукционах не было конкуренции! Направляясь в Африку, японская делегация завернула в Пекин и сделала китайской стороне стратегическое предложение. Как известно, японцы используют главным образом высококачественные бивни среднего размера, а китайцы предпочитают большие, из которых можно вырезать крупную скульптуру, или мелкие куски для декоративных безделушек. Поэтому японцы предложили каждой стране претендовать лишь на один вид бивней, чтобы сбить цену. В результате они заплатили так мало, рассказывает мне Мэн, что один чиновник из Намибии, где состоялся первый аукцион, ездил потом за азиатскими делегациями из страны в страну, надеясь найти доказательства того, что его правительство было обмануто.

А вот в СИТЕС считают, что аукционы 2008 года прошли успешно. Они принесли 15,5 миллиона долларов, которые по большей части должны были пойти на финансирование африканских природоохранных проектов. Средняя цена за килограмм слоновой кости составила всего 147 долларов, что не сулило африканцам больших доходов, которые можно было использовать для обеспечения природоохранных проектов. Однако, с точки зрения СИТЕС, низкая цена аукционных бивней позволяла Китаю бороться с нелегальной торговлей, законно наводнив внутренний рынок дешевой слоновой костью. Это должно было нанести удар по подпольным торговцам, которые, по данным СИТЕС, платили за килограмм по 850 долларов.

Не случилось даже этого: китайское правительство повысило цены на слоновую кость. Продавая ее через филиал государственной Ассоциации искусств и ремесел, правительство потребовало с галериста Сюэ Пина 1095 долларов за килограмм (наценка – 650 процентов!) и обложила Пекинскую фабрику резьбы по слоновой кости такими налогами, что компании пришлось поднимать цену на килограмм слоновой кости высшего качества до 1168 долларов. Кроме того, страна разработала десятилетний план ограничения предложения и выпускает на рынок около 5 тонн кости в год. Китайское правительство, которое вольно решать, кому торговать слоновой костью в Поднебесной, а кому – нет, не собиралось сбивать цены, чтобы уничтожить черный рынок – оно использовало свою экономическую монополию, чтобы обыграть и подменить его. В результате, по данным международных природоохранных групп и сведениям торговцев, с которыми я общался в Китае и Гонконге, решение СИТЕС, позволившее Китаю официально закупать слоновую кость, повлекло за собой всплеск нелегальной торговли!

А цены, между тем, продолжают расти. По словам Фэн Ю Миня, директора по продажам фабрики «Дасинь», цена необработанной слоновой кости выросла по сравнению с ценами на африканских аукционах в 20 раз.

Перед началом обсуждения вопроса о слонах на конгрессе СИТЕС в августе 2011 года Китай потребовал удалить из зала представителей всех негосударственных организаций. Это было весьма резкое заявление. Среди удаленных были представители фонда «Рожденные свободными» (Born Free Foundation), Международного общества гуманности (Humane Society International), Японской федерации ассоциаций искусств и резьбы по слоновой кости, Международного сафари-клуба, а также я, как представитель Национального географического общества. Тому Милликену разрешили остаться, чтобы представить последние данные ETIS. Причиной изгнания, говорит мне Мэн Сяньлинь, был доклад Агентства природоохранных расследований – небольшой, но влиятельной общественной организации со штаб-квартирой в Лондоне, которая негласно отправила в Китай своих сотрудников китайского происхождения. Агентство утверждало, что контроль за оборотом слоновой кости в Поднебесной очень слабый, что до 90%  кости на китайском рынке имеет нелегальное происхождение, а аукционы 2008 года возродили нелегальную торговлю этим материалом. Мэн был в ярости. «Да, – сказал он, – на 80 % доклад соответствовал действительности, но они должны были сначала обратиться к нам».

Я подливаю Мэну пива, а он усмехается, вспомнив забавную историю. Однажды, когда очередной груз африканской слоновой кости прибыл в Китай, из контейнеров с одной из партий стали раздаваться странные звуки, о причине которых догадались не сразу. На аукционе в ЮАР местная слоновая кость выглядела самой лучшей и самой белой. Теперь же в некоторых бивнях открывались трещины. «Такой треск стоял!» – говорит Мэн. По его догадке, южноафриканцы, желая получить хорошие деньги за свой товар, натерли бивни отбеливателем, и теперь они трескались от обезвоживания.


На самом деле еще дороже, чем белые бивни обычного африканского слона, живущего в саванне, стоят желтые бивни его собрата поменьше, лесного слона. «Эта кость самая лучшая!» – говорит Фэн с фабрики «Дасинь», держа в руке кусок бивня лесного слона. Изделия, вырезанные из подобных бивней, распродаются так быстро, что покупателям приходится делать их на заказ. Поэтому Фэн мог показать мне лишь одну завалявшуюся на фабрике статуэтку с трещинкой – председателя Мао. А ведь лесные слоны не водятся в тех странах, у которых Китай легально покупал слоновую кость. Они живут в Центральной и Западной Африке, в том числе и в Камеруне, подвергшемся в этом году атаке браконьеров-мусульман.

Фотогалерея


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...