Friday, August 29, 2014

Семейные узы: слоны заповедника Самбуру / Samburu Elephants – Family Ties

Первоисточник: Samburu Elephants – Family Ties (Sept. 2008)

Источник на русск. языке (Отрывки в квадратных скобках из англоязычного первоисточника были пропущены;
добавлены и переведены Е.К.)

Текст: Дэвид Куаммен /By David Quammen
Фотографии: Майкл Николс /Photograph by Michael Nichols

Слоны могут быть опасными животными. Они легковозбудимы, сложны и переменчивы, а при необходимости защитить свое пространство агрессивны. Йен Дуглас-Хэмилтон (на фото) всемирно известный зоолог, посвятивший изучению этих животных более 40 лет.

*
Молодая пугливая слониха Энн, наполовину скрытая деревьями, пасется в окружении своей семьи в роще на вершине холма в северной Кении. На Энн кожаный ошейник, к которому прикреплен передатчик, похожий на крошечную шляпку. Эта «шляпка» и привела сюда зоолога, доктора наук Йена Дугласа-Хэмилтона (Iain Douglas-Hamilton). Ученый прилетел на маленьком одномоторном самолетике Cessna и теперь осторожно приближается к Энн, пробираясь сквозь высокую траву и заросли акации. Он останавливается метрах в 30. Слониха отправляет в рот еще одну охапку листьев и не обращает на биолога внимания. Зато вполне достойным внимания Йена сочла другая слониха, очень крупная, возможно, матриарх, старшая самка группы. Она появилась справа от ученого и сейчас приближается, демонстрируя не самые дружеские намерения. Слониха подходит все ближе, но Дугласа-Хэмилтона это как будто не волнует. Мы же, трое его спутников, нервничаем и инстинктивно пригибаемся. Один из нас – молодой Самбуру Дэвид Дабаллен (David Daballen), протеже зоолога, сопровождающий его в подобных поездках.

Йену необходимо осмотреть ошейник. Не так давно слониха Энн стала носителем научной информации: ее погрузили в сон с помощью дротиков со снотворным и, спящую, снабдили передатчиком. Однако Энн с тех пор подросла, и Йен волнуется, не стал ли ошейник слишком тесен для нее, не рискует ли животное натереть себе шею или даже задохнуться.
Эта проверка рискованна: если слоны решат, что Йен опасен, они легко могут выйти из себя и атаковать. Обычно для своих наблюдений Дуглас-Хэмилтон выбирает более безопасную позицию (сиденье «ленд-крузера», например). Но здесь машине не проехать, а ученого всерьез волнуют здоровье и удобство Энн.
Неожиданно слониха делает шаг в сторону Дугласа-Хэмилтона. Теперь их разделяют каких-то 15 метров. На несколько секунд молодая особа застывает анфас, словно фотомодель перед камерой, позволяя рассмотреть свой широкий лоб, большие уши и изящные бивни. Потом она поворачивается в профиль, разворачивается и неторопливо уходит. Но Йен уже увидел, что ошейник висит так, как надо, волнения были напрасными.

Встреча прошла в дружеской обстановке, и может показаться, что подойти к слону – ерунда, сущий пустяк и под силу любому. Это не так. Дуглас-Хэмилтон изучает слонов уже 40 лет и знает о них едва ли не больше, чем кто бы то ни было в Африке. Благодаря многолетнему опыту работы и большой любви к слонам ученый улавливает малейшие перемены в настроении этих животных, понимает едва заметные сигналы и предугадывает их действия.


*
Вскоре мы снова летим на маленьком самолете ученого. Дуглас-Хэмилтон любит скользить невысоко над землей, любуясь топографическими красотами. Мы возвращаемся на северо-восток, к месту под названием Национальный заповедник Самбуру (Samburu National Reserve). Это малоизвестная жемчужина северной Кении. Назван он по имени племени воинов и скотоводов, к которому принадлежит и Дэвид Дабаллен, сотрудник разбитой на территории заповедника станции биологов, которой руководит Дуглас-Хэмилтон.

Территория заповедника – это 168 кв. км. засушливой саванны, суровых скалистых возвышенностей и сухих речных русел, которые называют лугга (luggas). Вдоль северного берега реки Эвасо-Нгиро раскинулись рощи акаций и пальм. Мощеных дорог тут нет, селения пастухов-самбуру находятся далеко друг от друга, зато в заповеднике – изобилие диких животных. Есть львы, леопарды и гепарды, зебры, жирафы, антилопы, страусы и множество ярких птиц. Но преобладают слоны, которых тут боятся даже львы.

Местность вокруг заповедника – лоскутное одеяло из ранчо, заказников, пшеничных полей, изгородей, горных склонов, лощин, дорог и маленьких семейных ферм, которые называют шамба (shamba). В Самбуру же мало шамб, изгородей почти нет. Аборигены здесь говорят на диалекте языка маа. Они разводят скот, украшают себя (особенно молодые мужчины) бусами и перьями, носят красные накидки – шуки, от случая к случаю совершают набеги друг на друга и не собираются отказываться от традиций ради малодушного возделывания земли. Благодаря этому (как, впрочем, и дефициту хорошей почвы и воды) сельское хозяйство в Самбуру не слишком развито.
Заповедник и примыкающие к нему районы называют объединенной экосистемой Самбуру–Лаикипия (Samburu-Laikipia). Здесь около 5400 слонов – самая большая кенийская популяция Loxodonta africana из тех, чьи территории обитания выходят за границы заповедников.

[Перевод - Е. Кузьмина:
Размер популяции и её рост (примерно на несколько процентов в год) свидетельствуют о том, что Самбуру–Лаикипия – гостеприимный, плодородный для слонов ландшафт. Но применимы и два другие прилагательные: сложный и беспокойный.

В этой мозаике разнообразных ритуалов и изменчивых сезонных условий, слоны сталкиваются с определенным риском. Как и люди. Случаются конфликтные стычки. Может быть вытоптано поле, убита корова, застрелен слон или проткнут бивнями человек.
Учитывая рост населения Кении в среднем на 2% в год, такие столкновения будут лишь учащаться. Придется решать, что именно защищать (коридоры перемещения слонов? крестьянские поля? право людей на обустройство новых ферм?), а чем пожертвовать.
Цель Йена Дугласа-Хэмилтона – предоставлять тем, кто принимает такие важные решения, научно обоснованную информацию, более подробную, более своевременную, и потому более полезную, чем та, которая наличествовала до сих пор. Это не совсем тот план исследований, с которым Йен начинал свою карьеру, но боевой настрой у него всё тот же.

«Если бы в мои 10 лет меня спросили: Чем ты мечтаешь заниматься? – я бы ответил: Хочу, чтобы у меня был самолет, хочу летать над Африкой и спасать животных», – говорит доктор Дуглас-Хэмилтон.

Авиация у него в крови. Его отец, Лорд Дэвид Дуглас-Хэмилтон (Lord David Douglas-Hamilton), командовал эскадроном истребителей «Спитфайр» в битве за Мальту (ряд операций на Средиземноморском театре военных действий Второй мировой войны, проводившихся с 1940 по 1943 годы Королевским ВМФ и Королевскими ВВС Великобритании), а позже, при выполнении разведывательной операции, погиб. Три дяди Йена тоже были пилотами Королевских Воздушных Сил.

После войны мать Йена вторично вышла замуж. Добрый отчим читал мальчику книги об Африке, а позже вся семья поехала в Кейптаун, где отчим внезапно скончался. В 13 лет Йен снова оказался в Великобритании, обучаясь в шотландском пансионе и мечтая о побеге. Студентом Оксфорда Йен записался в добровольческий резерв Королевских Воздушных Сил, следуя стопами отца и дядей, но из-за слабого зрения был исключен. К счастью, зоология не требовала стопроцентного зрения.

Он вспоминает: «Наука была для меня пропуском в дикую природу Африки, а не наоборот. Я стал ученым, чтобы жить в Африке, среди её дикой природы. Я бы хотел стать егерем, лесником, охраняющим животных в частных владениях».
Но в начале 1960-х, как раз накануне обретения Кенией независимости, для молодого шотландца, не говорящего на суахили, возможностей для трудоустройства было мало. Тогда он отправился в Танзанию в роли исследователя-добровольца. Позже ему предложили возглавить проект на территории под названием Национальный парк озера Маньяра (Lake Manyara National Park). С небольшими средствами, полученными от продажи унаследованных акций, Йен купил старенький самолет Piper Pacer в 150 лошадиных сил, достаточно проворный для следования за крупными животными, а затем методом проб и ошибок научился сажать его на каменистые полевые аэродромы.

В заповеднике озера Маньяра Йен провел первые серьезные исследования социальной структуры у слонов, а также их перемещений (куда они движутся, как долго остаются в определенном месте), используя радио-телеметрию. Эта работа принесла ему докторскую степень в Оксфорде. Дуглас-Хэмилтон стал также первым исследователем слонов, который сфокусировал внимание на отдельных живых особях, а не на тенденциях внутри всей популяции или анализе мертвых животных.
Для опознавания животных в «полевых условиях» Йен использовал фотоснимки визуальных образцов — неповторимые ушные изгибы и отверстия, уникальная форма бивней. Одного за другим он узнавал слонов ближе; отмечал индивидуальные особенности характера; давал им клички; наблюдал за их общением друг с другом. Отмечая уникальные черты индивидуумов, а также общие поведенческие паттерны внутри популяций, Йен задался вопросом о мотивах животных. Чего хотят слоны? Как отражаются их потребности на перемещениях внутри ландшафта? Как эти животные принимают решения?

Йен женился на красавице с итальянскими корнями (но родившейся в Кении) по имени Ория Рокко (Oria Rocco; на фото вверху) и привез её с собой в Танзанию, где молодая супруга разделила страстное увлечение Йена слонами и его жизнь в полевых условиях.

В 1970-е годы у пары родилась дочь [Saba Douglas-Hamilton, род. в 1970 году, ныне защитница окружающей среды и телеведущая - на фото вверху], а также книга-бестселлер под названием «Среди слонов» (Among the Elephants).

А в конце 1970-х и начале 1980-х наступили мрачные времена, когда Йен Дуглас-Хэмилтон играл основную роль в привлечении внимания к массовому убийству африканских слонов. На протяжении 10 лет каждые 10 минут убивали одного слона.
Да, истребление слонов ради их бивней – не новость, люди занимались этим с момента изобретения копья. Но этот период, когда вдруг скакнули вверх цены на слоновую кость, а убивать животных при наличии автоматов стало гораздо проще, вывел кровавую бойню на новый уровень.
Между 1970 и 1977 годами Кения, по оценкам специалистов, лишилась половины 120-тысячной популяции слонов.


(Конфискованная слоновая кость, шкуры и рога - аэропорт Хитроу в Лондоне)

Экспорт слоновой кости с континента (и это лишь легальный экспорт на основные рынки, без учета мелких и/или черных рынков сбыта!) составил почти 91 000 килограммов в год. Зная вес бивней, Йен Дуглас-Хэмилтон вычислил, что потери слонов по всей Африке составили ежегодно свыше 100 000 животных.

Он решил действовать.
На средства нескольких неправительственных природоохранных организаций Йен организовал амбициозный проект по оценке статуса популяции слонов на континенте. Он направил опросники биологам на местах, егерям-рейнджерам, специалистам по охране природы и другим информированным лицам, запрашивая данные или наиболее точную оценку местных и региональных популяций. Подобный опросник заполнил и он сам. На основании результатов, полученных в 1979 году, ученый выяснил, что в Африке в это время было около 1,3 миллиона слонов. Это могло показаться огромной цифрой, но дьявол прячется в деталях: тенденция указывала на стремительное вымирание слонов, ставившее под угрозу сохранение популяции.

Некоторые специалисты не согласились с выводами Дугласа-Хэмилтона, утверждая, что с популяцией всё отлично, или что данные Йена недостоверны. В итоге эти противоречия и споры привели к целой серии длительных совещаний и бюрократических битв, имевших место в 1980-е годы и получивших название Войны слоновой кости (Ivory Wars).

Тем временем Дуглас-Хэмилтон отложил свои любимые исследования поведения слонов и проводил годы в качестве следователя-любителя, изучая статус слоновьих популяций в Заире, Южной Африке, Габоне и других местах, облетая и отслеживая животных с самолета, а также проводя мониторинг на земле. Он отправился в Центральноафриканскую Империю (авторитарное монархическое государство, существовавшее с 1976 по 1979 год на территории современной Центральноафриканской Республики), разведывая информацию о тамошней торговле слоновой костью, и вынужден был спешно покинуть страну, когда император, Жан-Бедель Бокасса, начал интересоваться визитом зоолога.
Йен полетел в Уганду в самый разгар беспорядков после падения Иди Амина (Дада Уме Иди Амин (1928 — 2003) — президент Уганды в 1971—1979 годах, создатель одного из самых жестоких тоталитарных режимов в Африке), видел изрешеченные пулями трупы слонов, устилавшие национальные парки.

«Это было страшное время. Я провел поистине 20 ужасных лет, занимаясь всем этим», — говорит ученый теперь.
Но эта опасная и мрачная работа во многом способствовала тому, что в 1989 году СИТЕС (Конвенция о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения) запретила международную торговлю слоновой костью.
Однако в личном плане это далось ученому нелегко: годы тревоги и опасности, время вдали от семьи и от живых слонов.

Одна из коллег Йена в Кении, Синтия Мосс (Cynthia Moss), также уважаемый специалист по изучению поведения слонов, особо подчеркивает: для исследователя слонов крайне важно быть рядом с наблюдаемыми животными. Да, полеты на самолете важны, полезен подсчет, но это не заменяет долговременного наблюдения с близкого расстояния. Синтия Мосс в 1968 году начинала свою карьеру в качестве ассистента-наблюдателя в заповеднике Маньяра с Дугласом-Хэмилтоном, и она отлично понимает своего давнего коллегу: «Он смог по-настоящему вернуться к работе со слонами только в Самбуру».

В 1982 году Йен и его жена Ория написали книгу «Битва за слонов» (Battle for the Elephants /Hardcover by Iain Douglas-Hamilton / Oria Douglas-Hamilton).

Начало работы Йена в Национальном заповеднике Самбуру стало и его дебютом в качестве наставника молодых ученых. Нынешняя научная станция была основана в 1997 году Йеном и одним из его студентов.

Этим студентом был Джордж Виттмайер (George Wittemyer; на фото вверху), американский ученый, стремившийся изучать социальное поведение слонов. К этому времени Дуглас-Хэмилтон уже основал собственную организацию «Спасение слонов» (Save the Elephants) в Найроби. Он снабдил Виттмайера необходимыми контактами, советами и парой бывших в употреблении палаток. Новый ученик разбил самый простой лагерь у реки Эвасо Нгиро (Ewaso Ngiro River), в тени акаций, рядом с конусообразным холмом.

Подобно тому, как Йен Дуглас-Хэмилтон начинал изучение слонов в заповеднике Маньяра 30 лет назад, теперь приступил к изучению местных слонов Джордж Виттмайер, давая им имена и разбираясь в сложных социальных отношениях этих животных. – перевод Е.К.].

Стадом управляет матриарх – старшая слониха, мать или бабушка для большинства группы. Ученые из лагеря дают членам одного стада тематические имена, чтобы проще было запоминать. Так, в группу слоних под названием «Спайс Герлз» (spice – «специи») входят Розмарин, Базилик и Шалфей, в группу «Королевские особы» – Виктория, Клеопатра, Анастасия и Диана. Слоны-самцы объединяются в мужские группы или живут поодиночке, поэтому их имена разнообразнее: Горбачев, Горный Бык, Чингисхан и так далее. За год заповедник посещают примерно 900 слонов. Одни живут здесь постоянно, другие лишь гостят недолго.

Лагерь биологов – аскетичное, но удобное для жизни поселение. Здесь есть десяток палаток, крытая соломой кухня, помещение с бетонным полом, служащее и столовой, и офисом с беспроводным Интернетом, несколько хозяйственных построек и душевых кабинок, оборудованных ведрами с водой.

Проект «Спасение слонов» (Save the Elephants) вырос в долгосрочную программу мониторинга социального поведения и перемещений слонов, а также в докторскую степень для Джорджа Виттмайера.

Для работы в лагерь «Спасение слонов» постоянно приезжают юноши и девушки из Кении и из-за ее пределов. Дело здесь найдется для каждого.
Так, Онесмас Кахинди (Onesmas Kahindi), масаи по рождению, но самбуру в душе, сначала наблюдал за поведением слонов. А затем стал собирать данные о смертности среди этих животных. Высокий, располагающий к себе собеседника, Кахинди рыщет по всей округе, словно коммивояжер. Получая данные как от кенийской Службы охраны дикой природы (Kenya Wildlife Service, KWS), так и от собственной сети местных информаторов, он разыскивает труп каждого слона, будь то умерший по естественным причинам или убитый. Фиксируя и обобщая сведения об этих смертях, Кахинди выстраивает стратегию и тактику борьбы с браконьерством.
Это часть международной программы мониторинга нелегальной охоты на слонов MIKE – Monitoring the Illegal Killing of Elephants.

Хенрик Расмуссен (Henrik Rasmussen), эколог из Дании, изучает репродуктивную тактику самцов. Дэвид Дабаллен (на фото справа), с которым мы посещали Энн, окончил в свое время только среднюю школу, но голова у него работает не хуже, чем у многих ученых. Кахинди выбрал Дабаллена из группы егерей-добровольцев, и он стал помощником полевых исследователей, пока Расмуссен не понял, что Дэвид способен на большее. Сейчас он управляет лагерем.
Второй руководитель проекта – Даниэль Лентипо (Daniel Lentipo), еще один самбуру, обладает зоркими глазами и феноменальной памятью. Йен говорит: «Мне нравится, что у нас общаются и обмениваются идеями высокообразованные заокеанские ученые и местные жители».
Дабаллен и Лентипо знают «в лицо» около 500 слонов заповедника. Они видели, как многие из них появлялись на свет, находили партнеров, вели себя в группе, умирали. Для этих ученых каждый слон - со своей историей, которая связана с историей его семьи.

Дабаллен, например, может рассказать, что пасущуюся сейчас на южном берегу реки великолепную слониху зовут Вавилон, что она – матриарх «Библейских городов» и ей почти 50 лет. Слоненок рядом с ней – ее сын, немного поодаль – дочь и внучка. Завидев молодую самку, ковыляющую на трех ногах, он пояснит, что это слониха из той же семьи – Бебель, которую, возможно, покалечил самец, когда она была еще слишком мала, чтобы спариваться. «Библейские города» по примеру старой Вавилон двигаются медленно, чтобы Бебель не отставала.

Тем временем Дуглас-Хэмилтон вместе с другими молодыми сотрудниками сосредоточился на изучении пространственного поведения слонов – то есть куда, когда и зачем ходит то или иное животное.
Работа ведется с помощью системы GPS.
[Перевод - Е.К.:
Дуглас-Хэмилтон вспоминает, что первый GPS он увидел в действии в 1991 году. Прибор привезли в Кению друзья, и ученый оборудовал им свой самолетик, чтобы подсчитывать число слонов в Национальном парке Цаво (Tsavo National Park). GPS отслеживал только местоположение самолетика, пока пилот отслеживал местоположение слонов. Тем не менее «Это было настоящее открытие: видеть, как слоны перемещаются по привычным для них кругообразным маршрутам», — замечает Йен. Эти маршрутные паттерны были крайне важны, поскольку отражали осознанный выбор, сделанный слонами на основании наилучшего удовлетворения их первейших потребностей, которые определил Дуглас-Хэмилтон: размножение, пища, безопасность (3 S's: sex, sustenance, and security). Современные GPS технологии позволяют подробно отслеживать эти паттерны: «Едва я увидел такой прибор, я захотел повесить его на слона», — говорит Йен].

Сегодня около 20 особей из экосистемы Самбуру–Лаикипия носят ошейники с устройствами GPS (Save the Elephants GPS collars). Устройство принимает сигнал со спутников, а затем отправляет информацию в виде сообщения SMS через оператора сотовой связи. Ежечасно каждый из 20 слонов посылает на компьютер Дугласа-Хэмилтона сообщение: «Эй, Йен, вот он я!» Несколько зебр Греви также являются абонентами оператора Safaricom.
Проекты отслеживания посредством GPS сейчас проводятся не только в Кении, но и в Мали, Южной Африке и Демократической Республике Конго.

С помощью GPS Дуглас-Хэмилтон открыл так называемый «стремительный бросок». Время от времени слон или группа пускаются в путь, «быстрым маршем» преодолевая за небольшое время значительное расстояние от одного безопасного места до другого. При этом они проходят опасные участки: деревни и поля. В любой момент ученые могут включить компьютер и посмотреть, где бродят их снабженные ошейниками подопечные.

Тут следует упомянуть и тех, от кого зависит принятие официальных решений и законов. Я посетил в Найроби Джулиуса Кипнетича (Julius Kipng'etich), директора «Службы охраны дикой природы» (Kenya Wildlife Service). На стене его кабинета я увидел две карты. Одна из них была утыкана синими булавками: это, пояснил хозяин кабинета, анти-браконьерские отряды. Другая карта испещрена изогнутыми линиями, каждая из которых снабжена красной стрелочкой, указывающей направление. «Эти линии – коридоры перемещения слонов», – говорит Джулиус. Он говорит, что эти данные помогают ему предоставлять правительственным властям качественные советы о защите земель и дикой природы.

Три главные потребности управляют поведением слонов: спаривание, еда и безопасность (Douglas-Hamilton's three S's: sex, sustenance, and security). Но подлинная безопасность, долгосрочная и надежная – вещь труднодостижимая. И сложнее всего как раз с безопасностью, которую местные называют неэбеи (neebei).
Каждому человеку нужна неэбеи – свобода от угрозы, неуверенности, страха. И не будет антропоморфизмом [наделение человеческими качествами животных] сказать, что того же самого хочет и каждый слон. Но даже сейчас, в 21-м веке, в северной Кении, когда торговля слоновой костью запрещена, а отряды «Службы охраны дикой природы» регулярно прочесывают саванну в поисках браконьеров, слоны, а особенно обладатели крупных бивней, живут в постоянной опасности.

Слона может убить разозлившийся крестьянин, увидевший, как тот вытаптывает урожай, или скотовод, чья драгоценная корова не убереглась от бивней. При этом люди обычно вымещают гнев на первом подвернувшемся слоне. Убивают и ради слоновой кости, прошивая слонов пулями, срезая лицо животного, чтобы унести бивни и продать на черном рынке.

Иногда причину гибели слона установить сложно.
Вернувшись в Кению через месяц после первой поездки, я узнал, что погибла Энн, молодая самка, чей ошейник, подкравшись, осматривал при мне Йен. Ее застрелили неизвестные, непонятно зачем. Бивни, маленькие, но ценные, убийца не взял. Никаких следов преступника, никаких улик и ничего, проливающего свет на мотивы убийства, найти не удалось.
Неделю спустя я побывал рядом с останками Энн вместе с Онесмасом Кахинди, специалистом по гибели слонов. Труп обнаружил Йен. Пролетая на самолете над районом, из которого поступил последний сигнал GPS, он заметил в болотистой долине блеснувший на солнце череп. Неподалеку кружил гриф, но здесь уже не осталось ничего, что могло бы его заинтересовать.
Энн пришла в маленькую долину ради воды и хорошей травы. А вот неэбеи она здесь не нашла – слониха была мертва уже более трех недель.

Слоны очень умные животные. Они точно знают, что им нужно, и знают, где это можно найти. А если не знают, их научит мать или бабушка. Слоны, кажется, заранее просчитывают степень риска. Они могут быть опасны, но предпочитают избегать стычек с другими крупными и опасными животными, такими как львы и люди. Слоны травоядные животные. Причин убивать у них нет. Агрессивны слоны только в процессе самообороны, а также в состоянии смятения, паники или отчаяния из-за невозможности получить необходимое.

В экосистеме Самбуру–Лаикипия слоны уживаются на пространстве между фермами и поселениями людей, с гораздо меньшим уровнем конфликтов и более высоким уровнем терпимости, чем в соседних регионах, где обитают слоны.

Но однажды слон едва не убил Дугласа-Хэмилтона на моих глазах. Вечером того дня Йен, я и молодой самбуру Мваники (Mwaniki) – худой парень в бусах и шуке – отправились на прогулку. Шагая среди высокого кустарника, мы вдруг увидели слониху и двоих ее детенышей. Полюбовавшись с безопасного расстояния, пока они, как нам показалось, не отошли в сторону, мы продолжили путь – и буквально через несколько секунд раздался предупреждающий шепот Мваники. Подняв глаза, метрах в 60 мы увидели самку, злобно глядящую на нас. Ее уши были широко расставлены, она явно была возбуждена. Дистанция в 60 метров может показаться внушительной – но слоны полагают, что их личное пространство должно быть значительно больше. Неистово затрубив, слониха понеслась на нас.
Я повернулся и бросился прочь, как заяц. Мваники побежал за мной. Дуглас-Хэмилтон тоже развернулся и помчался быстрее лани, но потом передумал, остановился, повернулся к слонихе, развел руки в стороны и заорал, надеясь таким образом остановить ее.
Иногда это срабатывает – бывает, слоны совершают ложные нападения или атакуют без энтузиазма, и их можно остановить, бросив ответный вызов. Но эта атака не была ложной. Слониха протрубила еще раз, и не думая останавливаться. Йен побежал.
К тому моменту я был шагов на двадцать впереди, а Мваники скрылся из виду. Он, как мы узнали позже, примчался в лагерь и закричал на языке самбуру: «Этара лпайиан лтоме!», что означает: «Старика убил слон!». Услышав это слегка преждевременное заявление, сотрудники со всех ног кинулись к нам.
Тем временем слониха догнала Йена. С расстояния в 15 метров я видел, как она обхватила ученого хоботом, подняла и бросила на землю с такой легкостью, словно вытряхивала мусор из совка. Затем шагнула вперед и сделала выпад бивнями вниз. Я подумал, что она проткнула Йена, скрытого от меня высокой травой. Слониха отошла, остановилась, подумала и отправилась искать детенышей.
Бросившись к ученому, я с величайшей радостью обнаружил, что старина Йен уцелел. Он был исцарапан, покрыт синяками, лишился ботинок, очков, часов – однако серьезно не пострадал, и ран от бивней не обнаружилось.

Впоследствии мы долго строили гипотезы. Ученые установили, что на нас напала Диана из «Королевских особ». Возможно, она испугалась от неожиданности: мы шли против ветра, и животное не могло нас учуять, пока мы не оказались совсем близко. А может, её раньше уже довёл лев или чересчур настойчивый кавалер.
Дуглас-Хэмилтон спрашивал у сотрудников, позволяли ли данные наблюдений предположить, что Диана столь вспыльчива. Нет: Диана – самый обычный слон, легкораздражимый и переменчивый.
В нашей истории был важный нюанс. В последний момент Диана сделала выбор, решив не убивать. И никто, даже Йен Дуглас-Хэмилтон со всеми своими GPS-ошейниками и уникальными знаниями, накопленными за 40 лет изучения слонов, не может сказать – почему.

[Update:
Исследовательская станция Save the Elephants Йена Дугласа-Хэмилтона, расположенная на берегу реки на севере Кении, была разрушена утром 4 марта 2010 года внезапным наводнением, возникшим из-за ливневых дождей выше по течению.
Никто не погиб.
Но из-за поспешной эвакуации строения и оборудование были повреждены; компьютеры и камеры смыло водой; утеряны фрагменты бесценной информации.
Расположенный неподалеку туристический лагерь Elephant Watch, которым руководит жена Йена Дугласа-Хэмилтона, Ория (Oria), и еще семь строений тоже были разрушены.
Читатели, которые хотят оказать поддержку в восстановлении станции, могут сделать это на вебсайте savetheelephants.org. - Перевод Е. Кузьмина]


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...