Wednesday, October 15, 2014

750 000 домашних животных убиты за одну неделю в Британии в годы войны/ Panic that drove Britain to slaughter family pets

В продолжение темы

источник: Panic that drove Britain to slaughter 750,000 family pets in one week. It's one of the war's great forgotten tragedies - now, a heartbreaking book reveals the truth

Паника подтолкнула британцев к убийству более 750 тысяч домашних животных за одну неделю.
Это одна из забытых трагедий периода Второй мировой войны.
О ней напоминает новая книга, написанная Клер Кембелл (Clare Campbell).

Автор книги, Клер Кембелл, рассказывает:

В конце 1930-х годов моя тётка Лина ежевечерне прогуливалась со своим любимым терьером Пэдди. Они приходили на железнодорожную станцию встретить мужа Лины, Эрнеста, приезжавшего вечерним поездом. Пэдди радостно подпрыгивал, приветствуя прибывшего, и все трое отправлялись домой.
Но когда в сентябре 1939 года разразилась война, Эрнест холодно сообщил Лине, что она не может оставить Пэдди – и на следующий день он забрал собаку и унес из дома. Лина никогда больше Пэдди не видела.

Этот случай кажется невообразимо жестокой реакцией на начало войны. Но Эрнест был лишь одним из многих. Подобная сцена происходила в тысячах британских домов: плачущие дети, рыдающие матери и суровые отцы, твердящие, что они совершают самое милосердное в такой ситуации.

Когда впервые зазвучал сигнал воздушной тревоги, семьи поспешно закрывали окна черными шторами, бессчетное число кошек и собак прогоняли на улицу, или сажали в мешки, чтобы швырнуть в канал, или закапывали на задворках и в переулках.

По оценкам, не менее чем три четверти миллиона любимых домашних питомцев были уничтожены в первую неделю после объявления войны.

Можно только удивляться тому, как британцы, известные своей любовью к животным, вдруг решили убить такое множество животных. На самом деле, их действия основывались на ложной идее, будто убийство домашнего питомца – патриотический и гуманный шаг.

Я столкнулась в бесконечным числом историй вроде случая тёти Лины, её мужа Эрнеста и собаки Пэдди, когда собирала материал для книги о положении «гражданских» животных в годы Второй мировой войны. [Речь идет о книге Клер Кембелл «Сумасшедшая война: Животные под обстрелом: 1939-1945» (Bonzo's War: Animals Under Fire 1939 -1945); читайте об этом здесь. – Е.К.]

Очень много написано о тех животных, которые принимали участие в боевых действиях, им даже установлен национальный мемориал в Гайд Парке. Но крайне мало известно о животных на «домашнем фронте», где владельцы с началом войны массово уничтожали своих питомцев.

И, как я выяснила, основной движущей силой в этой бойне было правительство.

Власти не только установили слежку агентов MI-5 [Британская секретная служба; отвечает за внутреннюю безопасность - Е.К.] за активистами прав животных, но и объявили массовую эвтаназию для «несущественных животных»; спонсировали секретную кампанию по разжиганию ненависти к собакам и ввели уголовную ответственность для владельцев кошек за то, что те давали своим питомцам блюдце молока.

Массовое уничтожение домашних животных в сентябре 1939 года было предсказано событиями накануне. Во время Мюнхенского кризиса в 1938 году, когда Германия оккупировала части Чехословакии, благотворительные зоозащитные организации буквально осаждались владельцами домашних животных, напуганными перспективной массированных газовых атак с воздуха на британские города. Страх состоял в том, что их животные при звуках сирен или взрывов впадут в истерику и побегут по загрязненным горчичным газом улицам.

Министерство внутренних дел формирует специальный Национальный комитет по мерам предосторожности в отношении животных во время воздушных налётов (National Air Raid Precautions Animals Committee, NARPAC), возглавленный ветеринаром на пенсии.
Эта «папочкина армия для домашних животных» обязана быстро действовать в критических ситуациях, предлагая укрытие потерявшимся или напуганным животным, излечивая раны или безболезненно умерщвляя страдающих зверей.

Накануне войны министерство внутренних дел издает брошюру, в которой указано, что домашним животным запрещен вход в бомбоубежища.

Кроме того, предлагается руководство типа «сделай сам» по умерщвлению животных. На второй странице помещалась реклама пистолета с выдвигающимся ударным стержнем с подписью: стандартный инструмент для гуманного умерщвления домашних животных.

В день, когда Гитлер вторгся в Польшу, радиостанция Би-Би-Си официально подтвердила политику правительства: домашних животных не пускать в бомбоубежища и не давать укрытия.

Результатом стала паника.

Ист-Лондонский ветеринар зафиксировал события того первого дня:
«Звучали сирены... и практически сразу же наш West Ham Town Hall был осажден толпами паникующих людей с животными, которых они принесли на уничтожение. Несмотря на наши попытки урезонить паникующую толпу, вскоре наше здание было заполонено кошками и собаками, которых люди побросали в коридорах и кабинетах».

Той ночью перепуганные животные, брошенные своими попечителями, бродили по затемненным улицам.

Последовали пять дней массового истребления животных. Одна местная контора была завалена останками собак и кошек (куча трупов в несколько футов вышиной).

Даже Лондонский зоопарк не избежал кровавого побоища. Убиты ядовитые змеи и пауки «черная вдова»; убиты морская корова (ламантин), шесть индийских фруктовых летучих мышей, семь крокодилов, мунтжак (маленьких азиатский олень), два американских аллигатора, а также двое львят. Всё это называлось «уничтожение в военных условиях».

После первых дней уровень убийств немного снизился. Но произошедшее повергло всех в шок. Многие любители животных были потрясены тем, что правительство создало подобную панику среди населения.

Нина, герцогиня Гамильтон (Nina Douglas-Hamilton, Duchess of Hamilton, 1878 – 1951), превратила свое поместье в Вилтшире (Wiltshire estate, Ferne) в приют для животных.
Возникало всё больше «зверинцев» по мере того, как добросердечные пожилые леди предлагали приют.
Животные из «живых уголков» местных школ (морские свинки, кролики) были взяты под опеку одним фермером в Бирмингеме (West Moseley, Birmingham).
«Лига в защиту собак» (The Canine Defence League, ныне Dog Trust) выкапывала и оборудовала свои бомбоубежища для собак в Кенгсингтонских садах.
Тысячи котов и кошек оказывались на улице и примыкали к колониям бездомных животных, например, в южной части Лондона (Clapham Common).

Но худшее было еще впереди.

Когда осенью 1940 года фашисты начали активно бомбить Британию, снова поднялась волна паники. Животных тысячами выбрасывали. Упоминавшийся выше ветеринар из West Ham вспоминает, что атакуемые с воздуха улицы были буквально запружены кошками.

Городские власти начали проводить массовые бойни, используя электрошок, цианид и хлороформ. Нередко происходило умерщвление более 100 животных за один раз: животных было такое количество, что истребить их могла только масштабная бойня.

Однако упомянутый выше ветеринар не расстался со своим котом Джинджером (Ginger, в переводе с английского - имбирь, или рыжик), который даже в разгар воздушных тревог проявил стойкость и преданность, «встречая меня дома каждый вечер, посреди вопиющей несправедливости сумасшедшей людской борьбы».

Одно новостное агентство писало о собаке породы колли, которая при звуках сирены «раньше всей семьи спешила в укрытие, оборудованное в частном саду, и первая возвращалась домой прямо перед тем, как небо становилось чистым».
Но тот же автор добавлял:
«Плохо обученные собаки создавали неудобства: громко лаяли и испуганно метались. Если собачий корм станет национальной проблемой, таких собак следует уничтожить первыми».

Появилась реклама транквилизаторов (успокоительных средств) для испуганных животных, а также беруши (защита ушей от шума) для собак.

Одна леди запрашивала у властей информацию о противогазах для пчел.

Для тех же, у кого не было частных бомбоубежищ, дилемма была чудовищной.
Некоторые люди предпочитали оставаться во время бомбежек дома со своими питомцами, а не прятаться в общественном убежище, куда ход животным закрыт.

Проект Mass Observation, фиксировавший реакцию простых людей на военные события, цитирует слова жителя Ист Лондона (Poplar, East London): «Жена и детишки в безопасности. Но если и я пойду с ними в убежище, то буду переживать – как там мои животные».

С течением времени более острым стал вопрос о корме для животных.
В августе 1940 года был принят «Указ о разбазаривании пищи» (Waste Of Food Order): согласно ему, кормление животных пищей, пригодной для людей, стало преступлением, наказуемым двумя годами тюрьмы.

Собачьи галеты исчезли из магазинов. Завод по производству питания для животных «Чаппи» в Беркшире, был закрыт. Животных кормили, кто чем мог.

Одну женщину, миссис Винфред Айрли (Winifred Airlie), оштрафовали на 5 фунтов за то, что она давала хлеб своей ручной белой мышке.

Но мыши были в относительной безопасности. Настоящими врагами государства стали считаться собаки.
Один чиновник в министерстве продовольствия стенографировал с заседания его решения: «Единственное решение – обеспечить сокращение численности собак».
Тайно обсуждалась политика, предписывающая, в случае ухудшения продовольственной ситуации, иметь одной семье не больше одной собаки. Правда, в силу она не вступила.

Всячески подогревались анти-собачьи настроения: «Говорите всем, донесите до общественности – они [собаки] пожирают 280 000 тонн мяса в год!»
Кампания оказалась эффективной.
Один «владелец дворняжки», опрошенный в августе 1941 года, сказал: «Тех, кто кормит своих собак, следует сажать в тюрьму за саботаж... Некоторые богатые дамочки скармливают свои псам еду, которая стала бы пиршеством для бедняка...»

Кошки тоже стали мишенью министерства продовольствия, его анти-кошачьи выпады стали известны журналистам: «Слишком многие из семи миллионов кошек в этой стране раскормлены, им дают порции мяса и рыбы, которые стали бы обедом для неимущего человека».
Повсюду распространялась информация: кошки потребляют 40 миллионов галлонов молока в год.
Канцлер обдумывал введение налога на кошек.

Но ничто не могло отпугнуть самых преданных спасателей кошек.
Общество защиты животных (Animal Defence Society) сообщало о «бедной пожилой женщине, жившей в крохотной комнате... заполненной котами и кошками, которых она спасала. Такие люди отдавали свой последний сухарь своим собакам и кошкам».

Правительство пошло на небольшую уступку: кошек разрешили держать тем, кому требовалась ловля крыс и мышей по бытовым условиям (например, владельцам крупных складов).
Также указывалось: «Хотя запрещено давать кошкам жидкое молоко, но небольшое количество испорченного молочного порошка можно давать кошкам, занятым в работе национальной важности». Иными словами — кошкам, которые ловят мышей в промышленных зонах и на предприятиях.

Собакам подобных уступок не делалось. Но, начиная с 1942 года, если семья не могла прокормить свою домашнюю собаку, её можно было отдать на службу в армии, на полный рацион. Правда, многие владельцы собак боялись, что их питомец не узнает их по возвращении.

В 1949 году немецкая овчарка по кличке Брут демобилизовалась из армии, вернулась в графство Лестершир и после трех лет военной службы встретилась на железнодорожной станции со своим хозяином. К смятению хозяина, Брут его не признал. Они пошли домой, словно чужие. Зато когда Брут вошел в двери и услышал голос своей хозяйки, он тут же стал радостно прыгать. Казалось, будто он никогда и не уезжал. Брут стал другом и соратником в играх для двух детей семьи – причем младший родился, когда пёс служил в армии.

История Брута – счастливая история пса, который выжил.
Но мы не должны забывать сотни тысяч собак и кошек, которые были безжалостно истреблены паникующими людьми и чиновниками в те черные дни Второй мировой войны.

Из комментариев к статье:
Люди такого сорта, те, кто выбрасывает или усыпляет своих животных, и сейчас живут среди нас.
Они покупают собаку, живя в съемной квартире; потом оказывается, что квартировладелец против.
Или из-за полного рабочего дня собака становится слишком большой обузой...
Они держат кошку или собаку, потом появляется ребенок, второй, начинаются «аллергии» - и от животного избавляются.
Они бросают некогда ласкаемого питомца, потому что «этот дом выставлен на продажу, надо переезжать».
Между тем есть люди вроде меня – те, которые не расстаются с домашним питомцем ни при каких условиях, потому что он – моя СЕМЬЯ!

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...