Wednesday, January 14, 2015

Человечество может спасти только нежность и сочувствие ко всему живому/ Elena Kamburova, interviews 2006-'10

Елена Камбурова, певица, актриса, основатель и руководитель Театра музыки и поэзии. Много работала в кино, ее голос звучит в фильмах «Раба любви», «Небеса обетованные», «Приключения Электроника».

— Говорят, что, например, у Марка Шагала — интонация летающего ребенка. А ваша личная интонация?

— Не агрессивная — это точно. Конечно, бывают моменты, когда человек вынужден надеть доспехи и взять в руки оружие. Но в обычной жизни для меня главное слово — нежность. Она даже важнее, чем любовь. Я имею в виду не божественную Любовь, выше которой ничего нет, а любовь человеческую, поскольку ее часто сопровождают страсть, ревность, желание завладеть. Нежность же обволакивает, утешает, лечит.

— Василий Розанов как-то сам себе задал вопрос: «Зачем он пишет?», и сам же себе ответил: «Чтобы унеживать души». По-моему, это и про вас?

— Чудесно сказал! Да, я думаю, это и про меня, про то, что я делаю, ради чего я работаю. Я думаю, вообще человечество может спасти только нежность и сочувствие ко всему живому. Кстати, для меня внешнее олицетворение нежности — это глаза лани, ее реснички или глаза жирафа, бельков. Какая беззащитность, какая уязвимость!

Фаина Георгиевна Раневская, с которой вы дружили в ее последние годы жизни, тоже считала нежность высшим человеческим чувством: «Кто познал нежность — тот отмечен. Копье Архангела пронзило его душу. И уж не будет душе этой ни покоя, ни меры никогда! Нежность — самый кроткий, самый робкий, божественный лик любви».

— Да, при всем непростом характере Фаины Георгиевны у нее было очень нежное, ранимое сердце. Она так любила делать подарки, что в последние годы ее квартира просто пустела. Я помню, как я переступала порог ее квартиры, и слышала: «Быстрее, быстрее!» — это она хотела, чтобы я покормила птиц. И вот я уже достаю булку, крошу хлеб голубям.

— Это были уроки нежности?

— Несомненно. Но такие же уроки мне преподал и Булат Окуджава, и Новелла Матвеева, и многие другие люди, с которыми меня сводила судьба. Они настолько повлияли на меня, что сегодняшняя эпидемия грубости и пошлости на меня никак не действует. Это была прививка. И, Слава Богу, у многих наших людей есть такая же прививка. Я рада, что и те, кто сейчас соприкасается с их наследием, их творчеством, становятся неуязвимыми.

— А сейчас есть люди, которых вы бы могли назвать своей духовной опорой?

— Да, конечно. Я дружу с Юрием Норштейном, например [см. статью о нем]. Бываю в его мастерской, где он, по сути дела, живет. То, что он делает, как он это делает, похоже на священнодействие, на чудо. Это очень тонкая «ручная», душевная работа. На века.

источник: интервью Елены Камбуровой, журнал «Крестьянка» // текст: Елена Денисова, апрель 2006 года

* * *
«Счастливое сочетание вокала, ума и таланта», — так определил дар Елены Камбуровой Булат Окуджава. Ее голос, всегда очень разный и в то же время всегда узнаваемый, звучит более чем в ста кинофильмах и мультфильмах. В ее крохотный Театр Музыки и Поэзии, окнами выходящий на Новодевичий монастырь, невозможно достать билет. Ее гастрольный график расписан на полгода вперед, но, несмотря на это, она умудряется ежемесячно давать концерты в Москве, играть в спектаклях, успешно руководить театром и помогать страждущим «братьям меньшим». К ним у нее — особая и давняя любовь. Стены маленького уютного фойе в ее театре увешаны фотографиями и рисунками, изображающими кошек и собак, ее собственных питомцев знает и любит весь театр, а в списках организаторов всевозможных акций по защите животных ее имя всегда стоит одним из первых.

— Любовь к домашним питомцам у Вас с детства?

— В раннем детстве у меня их не было, но была яростная мечта о них! Я все время только и делала, что уговаривала своих родителей завести хотя бы кошечку. Любовь к ним мне никто специально не прививал, просто в детстве все наши игры происходили во дворе, рядом были какие-то сараи — и там обитало большое количество кошек и собак, которых мы все обихаживали. Я всегда старалась какую-нибудь еду со стола потихоньку спрятать в кармашек и им отнести.
Нам никто не подсказывал заботиться о бездомных животных, не говорил, что надо их защищать — это, наверное, просто данная свыше любовь к живым существам, жалость к ним, сострадание — мы ведь видели, как им непросто. Были у нас две самые любимые собачки, и когда они умерли, мы всем двором устроили целую похоронную процессию...

— Как по-Вашему, у ребенка в детстве должны быть домашние животные?

— Я абсолютно уверена, что домашние питомцы у человека должны быть. Потребность в общении с ними естественна для всякого нормального человека. Разумеется, не каждый, кто любит животных, такой уж хороший, зато справедливо обратное: всякий, НЕ любящий животных, как правило, очень сухой, жесткий, рациональный человек. Вот почему практически все актеры, художники к животным неравнодушны, ведь творчество и душевная черствость — понятия несовместимые. Когда я обратилась к нашим выдающимся деятелям искусства, чтобы они подписали письмо президенту по поводу принятия Федерального закона о защите животных от жестокого обращения, ни один из них не отказал мне в этом.

— В фойе Вашего театра очень много фотографий, рисунков, на которых запечатлены кошки, собаки...

— Все началось с того, что в зале нашего театра проходило вручение премий конкурса детского рисунка на тему «Сострадание к животным». Некоторые из этих работ остались здесь, и я подумала: пусть зрители смотрят, и если хотя бы одной улыбкой на земле станет больше, уже хорошо. А потом к этим рисункам присоединились еще какие-то трогательные фотографии... И мне кажется, что они ничуть не противоречат духу нашего театра.

— А есть среди этих фотографий какие-то особые, памятные для Вас?

— Там есть фотографии моих домашних любимцев, например моей собаки Виточки [см. о ней в статье]: видно, как она лапкой вцепилась в мое плечо. На этой фотографии поражает написанное на ее мордочке выражение абсолютного доверия к человеку и ожидание от него доброты.

— А давно животные поселились у Вас дома?

— Еще в школьные годы у меня жили две кошечки, чем родители были не очень довольны, потому что я большую часть времени отдавала не учебе, а играм с кошками. Я даже пыталась их дрессировать, естественно, в ущерб занятиям. Потом был перерыв, и уже в 20-летнем возрасте у меня появилась первая собака — лайка Чик. Всех своих животинок я помню, их было не так много: собаки Чик, Вита и вот, наконец, Тоша, который живет у меня сегодня. Были и кошки — например, белая ангора Ласка. Появилась она у меня так: я пошла в ветеринарную клинику и увидела там бабушку, которая сидела с кошкой на руках и плакала. Оказалось, что ее соседи против содержания животного в квартире, и бабушка принесла несчастную усыплять. Я тогда взяла эту кошку себе, и она жила у меня довольно долго. А потом ее коварным образом у меня отняли: мой муж считал, что я уделяю больше внимания ей, чем ему, куда-то ее увез, и больше я ее не видела. Потом долгое время кошек не было, и наконец появилась Катя — тоже найденыш. Появилась совершенно случайно: КСП (клубы самодеятельной песни) часто устраивают вечера не только в клубах, но и в больших квартирах (так называемые «квартирники»). И вот однажды мне позвонили с такого квартирника и рассказали, что, выйдя в коридор покурить, обнаружили маленькую бездомную трехцветную кошечку, которая сидела и слушала их песни — весь репертуар! Я решила помочь найти для нее хозяев, но потом так привязалась, что оставила у себя. У нее рождалось много котят — у меня дома даже есть специальные маленькие альбомчики с фотографиями — первые котята, вторые... Первый помет снимал очень хороший фотохудожник, так что фотографии получились высокопрофессиональные. Одного из малышей, кошечку Машу, я оставила себе, теперь она тоже регулярно приносит потомство, так что кампании по распространению котят я устраиваю довольно часто. А сейчас у меня живет и ее сын Люсик. Характер у него необыкновенный: он настоящая Личность, к тому же очень забавная, любопытная, с какими-то феерическими фантазиями. Я не успеваю фотографировать все его эскапады. Например, у меня на стене висит гобеленовый ковер, так этот котенок сумел наверху отцепить небольшой его участок и устроил там себе «гнездо» — вскарабкивается по ковру и вот на этой маленькой отстающей от стены поверхности устраивается и спит свесив голову.

Какое-то время назад у меня в прихожей стояло старое высохшее дерево, которое верхушкой упиралось в потолок, и котята всей гурьбой по нему лазили. Есть много фотографий, где они запечатлены сидящими на ветках, как маленькие обезьянки. Потом дерево мы «упразднили», но зато прикрепили на одном из дверных косяков «скрабки» до самого верха — котята с удовольствием по ним лазают и не боятся!
Есть лоджия, где они гуляют, смотрят на окружающий мир. Правда, Маша, когда была еще маленькая, упала с этой лоджии (с седьмого этажа), но, слава Богу, осталась жива и поняла, что это опасно. Летом у меня жил еще один удивительный котенок — Трифон, ужасно симпатичный, весь беленький. Он был московским дворовым котофеем: бегал по траве, шастал по кустикам — вот такой любитель природы. Мы все его подкармливали, а однажды я взяла его к нам ночевать. Так и остался. А поскольку он был уличным и не привык делать свои дела в лоток, я его выводила гулять вместе с собакой. Это было, конечно, безумно потешно! А потом, когда я вывезла его с собой в деревню, он где-то хватанул отравы, которой морили крыс, и мы, к сожалению, не смогли его спасти.

Кошки и собаки в доме — это, конечно, огромная радость, но это одновременно и огромная ответственность... И большое горе, когда они покидают тебя — мало того, что их жизнь гораздо короче нашей, человечьей, так еще и далеко не всегда они умирают просто от старости.

— Как Вы относитесь к тому, что многие заводят только породистых кошек?

— Мне все равно, какой породы моя кошка. У нас вон живет дворовая собачка Люська, и мы ее все любим за то, что она умная, забавная, привязчивая. А вот для некоторых людей их домашние питомцы почему-то становятся доказательством «статусности», такой же престижной вещью, как, например, одежда дорогой марки, шуба или марка машины. Я такого отношения к животным, если честно, просто не понимаю.

— Кто в Вашем доме хозяин?

— Безусловно, мои питомцы! Когда я ложусь спать, а на одеяле уже устроилась кошка, я осторожно забираюсь под одеяло с другой стороны, чтобы ее не потревожить. Именно животные — действительные хозяева дома, ведь они проводят здесь гораздо больше времени, нежели я.

— И какие же по характеру эти хозяева?

— Совершенно разные! Кошку Катю даже на руки взять не удавалось, потому что, как я уже говорила, она была ничья в первые месяцы своей жизни, за это время, наверное, настрадалась, поэтому и дичилась. А ее дочь Маша — полная противоположность: возьмешь ее, и она тут же начинает мурлыкать. Вот что значит — выросла в любящей семье. А маленький котенок Люсик вообще — чуть дотронешься, и уже «тарахтит», заводит свой «трактор» ...

— Вы закончили эстрадно-цирковое училище, а как относитесь к животным в цирке?

— К этому у меня очень сложное, трудное отношение, мне их жалко, потому что я понимаю: нелегко им приходится. Дрессировка, на мой взгляд, вещь суровая. Но возмущает не только это. Однажды я была свидетелем, как маленьких цирковых собачек перевозили самолетом, и в аэропорту очень долго не объявляли посадку. Я слышала, как они жалобно скулили, видела, как им тяжело в этих теснейших клетках. Так хоть бы один из дрессировщиков подошел к ним, поговорил, напоил!

У меня вообще нередко складывается впечатление, что животные, вовлеченные в ту или иную сферу человеческой деятельности, — это товар, к которому относятся абсолютно потребительски. Я не говорю уже о том, когда на них, на живых, ставят медицинские эксперименты — это вообще трагедия.

А сейчас вот в Москве собираются открыть большой приют аж на шесть тысяч собак — это ведь будет нечто невообразимое... Хотя, конечно, сама идея его организации — очень хороша! Но, я считаю, что уповать нужно только на небольшие приюты, на маленькие островки, Ноевы ковчеги, где о животных будут по-настоящему заботиться и хорошо за ними ухаживать. К сожалению, я сама не могу сейчас этим заниматься, даже если все остальное брошу. Ведь организация приютов для животных требует огромного труда все 24 часа в сутки. Поэтому и грустно, что я многого не могу сделать...

Слава Богу, кое-что все-таки удается. В начале марта, например, прошла акция в защиту бельков (детенышей гренландского тюленя) — встреча журналистов со звездами, нас было четверо — Лайма Вайкуле, Костя Райкин, Андрей Макаревич и я. И, конечно, что бы я ни говорила, для журналистов это не очень интересно, потому что я лицо не медийное. Говорят, Макаревич куда-то уже позвонил, и в этом году бойни бельков не будет.

Когда вышло постановление закрывать подвалы от кошек, я встретилась с человеком, от которого зависела отмена этого решения, и убедила его снова их открыть, хотя бы в нашем дворе.
Хотя... бездомные кошки все равно не выживают, безумно боятся человека. Им на улице совсем тяжко, они созданы для неги, теплых подушек, они ведь на самом деле барыньки!

Безусловно, звучание громких имен в подобных ситуациях оказывает определенное воздействие. Но, на мой взгляд, гораздо важнее, что есть простые люди — святые души, которые во дворе подкармливают кошек, собак, голубей... И ведь это, по большому счету, не сложно!

— Еще одна из акций, в которых Вы принимали самое активное участие — установка памятника собаке в метрополитене...

— Это была чудовищная история. На глазах у работников метро и пассажиров юная девица 18 лет натравила ротвейлера на бездомную собачку по имени Мальчик, которая жила на станции «Менделеевская», а потом хладнокровно вынула ножичек из своей дамской сумочки и убила Мальчика семью ножевыми ударами! Свидетелем этого оказалась журналистка Ирина Озёрная, которая первой подняла шум в средствах массовой информации вокруг этого вопиющего случая жестокости. Оказалось, что очень многим людям небезразлично произошедшее. Нам очень помогала и пресса — например, для меня самым невероятным было то, что газета «Известия» трижды публиковала материал об этой истории с фотографией Мальчика прямо на первой странице! И потом в одной из телевизионных передач о животных некий музыкант предложил поставить Мальчику памятник. Идею подхватили. Поскольку деньги собирал наш театр, я знаю, что многие откликнулись на призыв: приносили и присылали иногда даже по десять рублей — кто сколько мог. [см. также статью]

Очень помог нам начальник метрополитена Дмитрий Гаев, скульпторы сделали большую часть работы бесплатно. И я уверена, что количество доброты в мире точно увеличилось оттого, что в метрополитене на постаменте лежит этот Мальчик. Особенно его любят дети: оставляют конфеты, цветы, гладят его — у него уже даже лысинка образовалась. У меня есть знакомый ребенок, который, видя бездомную собаку или кошку, так жалеет их, что начинает плакать.

— Слушая Вас, понимаешь, почему поклонники называют Ваш Театр Музыки и Поэзии «островком духовности»...

— Духовность — это особое состояние, и я считаю, что нам еще надо до нее расти, дотягивать. Вот душевность, интонация доброты — это уже у нас есть. И очень хочется, чтобы ставились спектакли, в которых господствовала бы доброта, вдохновляющая зрителей на хорошие дела. Поэтому для меня важно, чтобы в нашем театре появлялись именно такие спектакли, например «Капли Датского короля». Высоцкий очень хорошо сказал, что он не боится петь «жесткие» песни — ведь можно показывать этот мир жестко, но делать это как протест против жестокости, а не ее воспевание, не как пособие — как убивать, насиловать...

Поэтому я стараюсь делать все возможное, чтобы наш театр жил и делал свое доброе дело.
Хочется находить именно такой материал, а его сейчас немного, особенно если говорить о современной драматургии — там-то как раз все наоборот, все направлено на разъятие, а не на созидание, на озлобление, «чернуху», разрушение. Я уж не говорю о том, что нынешняя песенная продукция — это во многом убиение поэзии. Я еще могу понять, когда ритмичная музыка, не отягощенная содержательными стихами, звучит в дансинге, тогда это мило и хорошо. Но когда подобное крутится по всем центральным каналам, кроме, слава Богу, «Культуры», когда в кино и телепередачах практически пропагандируется жестокость... Я считаю, что именно на такой почве вырастают те, кто может спокойно наступить на котенка или убить собаку.

Поэтому очень важно то, что существуют люди (и их немало), готовые бескорыстно помогать слабым, устраивающие акции в защиту животных. Люди, деятельность которых направлена на созидание и добро.

Елена Камбурова: «Духовность — это особое состояние».// источник: «Друг кошек» 2008 №05 // персона // Текст - Татьяна Печегина; фото Юлии Кривич

* * *
– Насколько я знаю, вы были среди инициаторов принятия закона о защите животных от жестокого обращения?

– Да. Но закона до сих пор нет. И это очень о многом говорит. Нельзя назвать цивилизованным общество, где жестокость в порядке вещей. Речь идет не только о бездомных городских животных, но и о тех, на кого охотятся ради забавы, и о фермах, где выращивают пушных зверей на мех. Все это происходит от нежелания понимать, что животное чувствует точно так же, как и мы.

– По вашей инициативе недалеко от станции метро «Менделеевская» поставлен памятник убитой бездомной собаке под названием «Сочувствие». У этой истории есть продолжение?

– Этот памятник имеет огромное воспитательное значение. Пес получился очень симпатичный. И по тому, как блестит его лобик, видно, что мало кто из детей проходит мимо, не погладив его. Дети приносят туда конфеты, цветы. Бездомные собаки продолжают жить при станции метро «Менделеевская», их там не обижают, не прогоняют…

– Ваши нынешние питомцы – собака, кот и две кошки – родом с улицы?

– Тошу совсем крошечным щенком подобрали мои знакомые в куче строительного мусора.
Причем не сверху, а ПОД ней…
Страшно об этом даже говорить. Он долго болел после этого, но теперь – это чудо!
Самая первая кошка, мать нынешней Маши, была тоже подобрана на улице.

источник (2010 год)

* * *
– Вы много помогаете бездомным кошкам и собакам. А почему им, а не людям?

А почему вы выстраиваете такую альтернативу – или животным, или людям? И почему вы думаете, что я не помогаю людям? Надо помогать всем беззащитным. Часто именно в помощи животным маленький человек, ребёнок, проявляет впервые сострадание, милосердие. Нужно с детства воспитывать эту любовь и желание защитить более слабых.

Мне его никто не прививал, но я с детства помню, что у нас во дворе было огромное количество бездомных кошек, и я носила им еду. Ко мне само собой тогда пришло понимание, что если я не дам им поесть, то они умрут с голода.
Человек может протянуть руку и попросить помощи, а животные на земле как изгои, но они имеют такое же право жить, как и мы.

источник (2010 год)

* * *
— Ваша песенная баллада на стихи Маяковского «Деточка, все мы немножко лошади» исполнена на таком накале чувств, что ощутимо: вы безмерно любите животных. Я не ошиблась?

— Нет, я действительно обожаю всех их. Я не кошатница или собачница, а… животница. У меня сердце заходится от жалости к беззащитной живности всех мастей.

В России, к величайшему сожалению, до сих пор не принят закон о защите прав животных. Когда Владимир Владимирович Путин, в тот момент бывший президентом, вручал мне орден Дружбы народов, я воспользовалась ситуацией и завела разговор на эту тему. Но… пока ничего не меняется. Я собирала подписи самых влиятельных людей в защиту этого закона, из своего заработка перечисляю средства на поддержку животных, но все это не решает проблемы в целом.
К животным в России относятся беспощадно, а ведь это опасное явление.
Высококвалифицированные психологи доказали: если ребенок мучил в отрочестве, детстве живое существо — кошку ли, хомячка ли, то его шансы вырасти человеком с садистскими наклонностями, обращенными, кстати, уже не только против животных, но и против людей, многократно вырастают. [см. статьи на тему]
Дети… Они ведь рождаются разными. Кто-то приходит в этот мир с чувством любви ко всему живому, а кому-то необходимо это чувство прививать и развивать.

источник (2010)


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...