Monday, July 27, 2015

Вегетарианцы и сыроеды дореволюционной России/ Vegetarianism in pre-revolutionary Russia

В дореволюционной России было очень популярно вегетарианство: в одной только московской вегетарианской столовой в Газетном переулке питалось 1300 человек в день.
В моде были бульоны из сена, чай из крапивы и бутерброды из маслин, кореньев и рыжиков.
- источник

***
Вегетарианцев можно найти в любом столетии и практически на любом континенте, но заметным поветрием отказ от животной пищи становится в Европе только в XIX веке.
Первое Вегетарианское общество появилось в Англии еще в 1847 году (там же придумали и само слово «вегетарианец»), но распространялась мода постепенно и неравномерно: если в Германии сразу два подобных общества открылись в 1860-х, то в Швеции — в 1894-м, а во Франции — в 1899-м.

В России вегетарианство становится популярным прежде всего благодаря Толстому — он отказывается от мяса в 1880-х и пишет невероятно влиятельный очерк «Первая ступень» (1891), называя вегетарианство первым этапом нравственного возрождения.
«Десять лет кормила корова тебя и твоих детей, одевала и грела тебя овца своей шерстью. Какая же им за это награда? Перерезать горло и съесть?»
Лев Толстой. «Путь жизни»
Эти строчки многих превратили в сторонников «безубойного питания».

В начале XX века это поветрие уже невозможно не замечать: повсюду открываются вегетарианские столовые, издаются «Вегетарианские обозрения», появляются добровольные общества.
Быть вегетарианцем в Петербурге начала века — это значит быть человеком прогрессивным и в известной степени упрямым: абсолютное большинство отечественных врачей считает вегетарианство вредной и опасной идеей, а окружающие встречают этот выбор в лучшем случае недоумением.
«Когда не знают, какой ярлык прилепить к моему лбу, то говорят: „Это странный человек, странный!“ — жалуется чеховский Астров в „Дяде Ване“. — Я люблю лес — это странно; я не ем мяса — это тоже странно».

Дореволюционные вегетарианцы делились на «идейных» безубойников и «гигиенистов». Для первых отказ от мяса — это нравственный выбор, и дело вообще не в еде; для вторых — вопрос исключительно здорового питания. «Идейных» в России подавляющее большинство (в то, что вегетарианская еда страшно полезна для здоровья, многие из них и не верят-то до конца).

«Среди вегетарианцев всего мира только русские принцип „Не убий“ поставили главным условием вегетарианства».
- «Вегетарианский вестник»
К разговорам про еду они относятся презрительно — потому что собираются, вообще-то, поменять мир, — а «гигиенистов» называют «желудочными вегетарианцами».
В Европе ситуация обратная: там большинство — «гигиенисты», и на этический пыл русских коллег они смотрят с недоумением. Немецкий журнал Vegetarische Warte пишет:
«Вообще в русском народе есть еще много идеализма. Здесь смотрят на вегетарианство большею частью с идеальной стороны; гигиеническая сторона пока что мало известна».

Пойти на званый ужин — это почти наверняка нарваться на недоуменные или даже враждебные расспросы: о них часто упоминают в письмах и дневниках убежденные вегетарианцы того времени — от Соловьева и Черткова до Лескова, Рериха, Репина и Ге.

Зато можно спокойно отобедать в городе: к началу века почти в каждом крупном российском городе есть вегетарианская столовая. Больше всего их в Петербурге — девять штук. Появление самой крупной, на Невском, 110, сопровождается скандалом: ее владелец, председатель Вегетарианского общества, самовольно тратит на открытие деньги общества.

Столовые крайне популярны: данных по Петербургу не сохранилось, но известно, что только одна московская столовая в Газетном переулке в день принимает 1300 человек, а во всех московских вегетарианских заведениях (их четыре) в 1914 году побывало 642 870 человек — в Петербурге эту цифру можно смело умножать как минимум на два.

Корней Чуковский оставил описание петербургской вегетарианской столовой, находившейся за Казанским вокзалом:
«Там приходилось подолгу простаивать и за хлебом, и за посудой, и за какими-то жестяными талонами. <…> Главными приманками в этой вегетарианской столовой были гороховые котлеты, капуста, картошка. Обед из двух блюд стоил тридцать копеек. Среди студентов, приказчиков, мелких чиновников Илья Ефимович [Репин] чувствовал себя своим человеком».

Илья Репин был, вероятно, самым известным петербургским вегетарианцем: натурой он был страстной и безубойным питанием увлекся надолго, прославляя его в лекциях, письмах и публичных выступлениях. Благодаря им нам осталось меню зажиточного дореволюционного вегетарианца.

«Я… справляю медовый месяц питательных и вкусных растительных бульонов. Я чувствую, как благотворный сок трав освежает, очищает кровь… Выброшены яйца (вреднейшая пища), устранены сыры, мясо уже и прежде оставлено. Салаты! Какая прелесть! Какая жизнь (с оливковым маслом!). Бульон из сена, из кореньев, из трав — вот элексир жизни. Фрукты, красное вино, сушеные плоды, маслины, чернослив… орехи — энергия. Можно ли перечислить всю роскошь растительного стола? Но бульоны из трав — какое-то веселье. <…>
Сытость полная на 9 часов, ни пить, ни есть не хочется, все сокращено — свободнее дышится.
Как я рад, что могу опять бодро работать и все мои платья, ботинки на мне свободны. Жиры, комками выступавшие сверху заплывших мускулов, ушли; тело помолодело, и я стал гораздо выносливей в ходьбе, сильнее в гимнастике и гораздо успешнее в искусстве…»
Илья Репин.
Письмо И. И. Перперу, 1910 год

Впрочем, с той же страстью Репин несколько раз отказывался от вегетарианства, особенно на начальной стадии. В итоге он все-таки постепенно перешел на растительную пищу, во многом под влиянием своей второй жены Натальи Нордман.

Главным пропагандистом сыроедения в Петербурге была жена Репина Наталья Нордман, одна из самых очаровательных женщин начала века. Для газет того времени она была излюбленной мишенью.
«Нас часто спрашивают, как это мы [с Репиным] питаемся сеном и травами? Жуем ли мы их дома, в стойле или на лугу, и сколько именно?» — так обычно она начинала свои публичные лекции. Красноречия ее (и явных кулинарных талантов) обычно хватало, чтобы склонить на свою сторону даже скептиков.

«Вчера в Психоневрологическом институте Илья Ефимович читал „О молодежи“, а я „Сырое питание как здоровье, экономия и счастье“. Студенты целую неделю готовили кушанья по моим советам. Было около тысячи слушателей, в антракте давали чай из сена, чай из крапивы и бутерброды из протертых маслин, кореньев и рыжиков, после лекции все двинулись в столовую, где студентам был предложен за шесть копеек обед из четырех блюд: размоченная овсянка, размоченный горох, винегрет из сырых кореньев и смолотые зерна пшеницы, могущие заменить хлеб.
Несмотря на недоверие, с которым всегда относятся в начале нашей проповеди, кончилось все тем, что пятки все-таки удалось поджечь слушателям, съели пуд размоченной овсянки, пуд гороху и безграничное количество бутербродов. Запили сеном и пришли в какое-то электрическое, особенное настроение. <…>
Мы, слава богу, бодры и здоровы, я теперь пережила все стадии вегетарианства и проповедую только сырое питание».
Наталья Нордман.
Из письма И. И. Перперу и его жене, 25 марта 1913 года

Во время войны идеи вегетарианства стали впервые откровенно раздражать все русское общество. Во-первых, лозунг «Не убий» автоматически превращал идейного вегетарианца, отказывающего проливать кровь, в пацифиста, а значит — в предателя, не желающего защищать родину. Во-вторых, тяготы войны совсем по-другому поставили вопрос о питании: пропагандиста, предлагающего отказаться от мяса, могли и побить.
Крестьяне и рабочие и раньше считали вегетарианство барской блажью — сами они частенько и голодали, и постились (в традиционном православном календаре более 220 постных дней). Во время войны проповеди «толстовцев» стали и вовсе звучать издевательством, о чем знаменитые вегетарианцы с обидой писали в дневниках.

С установлением советской власти все вегетарианские общества в стране были разогнаны, многие их участники отправлены на Соловки или расстреляны, а сама идея «безубойного питания» была признана безусловно вредной для советского человека.
«Вегетарианство, основанное на ложных гипотезах и идеях, в Советском Союзе не имеет приверженцев», — пригвоздила Большая советская энциклопедия. Это стало окончательным приговором русскому вегетарианскому движению, оправиться от которого оно смогло только в 1990-е годы.

Отрывки; источник


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...