Wednesday, November 30, 2016

Kyiv Animal Rescue Group/ Команда спасения животных в Киеве

источник

Мы, Команда Спасения Животных города Киева, являемся независимым сообществом спасателей-добровольцев.

Мы промышленные альпинисты, спелеологи, диггеры. Можем с использованием современных средств достать животное почти из любых сложнодоступных мест.

Наша цель – оказать необходимую помощь животным, которые попали в чрезвычайную ситуацию, когда им уже трудно спастись самостоятельно или силами небезразличных людей.

Чаще всего происшествия связаны с котами, которые не могут спуститься с деревьев или с конструкций дома, либо мелкими животными, попадающими в подвалы/водосточные трубы.

Мы НЕ оказываем услуг по пристройству в дома или приюты беспризорных животных.
Таким животным оказывается необходимая неотложная помощь, после чего они передаются в руки волонтеров, либо людям, вызывавшим спасателей.

Если Вы вызываете Команду Спасения для какого-то животного, будьте готовы забрать его к себе.

09 88 44 7 93 7
093 986 22 62
(круглосуточно)



Sunday, November 27, 2016

Зловещие опыты Гарри Харлоу/ cruel "monkey love experiments"

Американский психолог Гарри Харлоу (Harry Harlow, 1905-1981) заработал своими зловещими опытами нелестную репутацию даже среди коллег. Парадокс в том, что он тем самым получил данные, доказавшие необходимость более теплого отношения людей друг к другу.

Это происходило в 1950-е годы. Первоначально Харлоу занимался разработкой теста умственных способностей обезьян. Он показал, что эти животные способны решать задачи гораздо более сложные, чем считали авторы более ранних исследований. Изучая макак-резус, Харлоу изолировал детенышей от матерей и их сверстников. Именно это обстоятельство сыграло решающую роль в том, что он натолкнулся на открытие, прославившее его.

Харлоу заметил, что обезьянки, когда их разлучали с матерью, делались чрезвычайно привязанными к махровым полотенцам, которыми устилали пол клетки. Они стискивали их в своих кулачках, обнимали их и впадали в истерику, когда полотенце отнимали.
Что происходило? Привязанность в то время понималась исключительно в терминах пищевого подкрепления: младенец любит мать, потому что она утоляет его голод. Харлоу кормил детенышей с рук, из маленьких бутылочек; когда он бутылочку убирал, обезьянки просто отворачивались. Но когда Харлоу пытался отобрать у них полотенце, происходило нечто совершенно иное: детеныши-макаки начинали истошно визжать, кидались на пол и вцеплялись в полотенце мертвой хваткой.

Харлоу смотрел на кричащих обезьян и размышлял о том, как возникает любовь. К нему пришла неожиданная мысль. Как пишет его биограф Блюм, лучший способ понять сердце – разбить его.

Вскоре Гарри Харлоу приступил к своим печально известным экспериментам. С помощью ножниц по металлу и паяльника он соорудил из проволочной сетки «суррогатную мать». К ней крепился сосок, из которого вытекало обезьянье молоко. Затем он сделал вторую, «мягкую суррогатную мать», обернув ее корпус махровой тканью; у этой «матери» не было соска.

Новорожденных детенышей сажали в клетки с обеими «чучелами-матерями».
Взрослые обезьяны, у которых были отняты детеныши, визжали и бились о стенки клеток; малыши стонали, оказавшись в отдельном помещении. Это продолжалось час за часом, лаборатория наполнялась криками отчаяния и вонью: жидкий стул, как отмечал Харлоу, указывает на высокую степень эмоционального напряжения.

Затем началось неожиданное. Спустя несколько дней осиротевшие детеныши переносили свою привязанность с настоящих, недоступных теперь, матерей, на чучела матерчатых суррогатных; за них они цеплялись, по ним ползали, ласкали их «лица» своими лапками и целыми часами сидели на их спинах и животах. Матерчатый макет не мог их накормить молоком, поэтому когда детеныши испытывали голод, они забирались на проволочную «мать» с соском, но затем снова возвращались к «мягкому чучелу».
По прошествии некоторого времени Харлоу помещал маленьких макак в незнакомую комнату вместе с одной из суррогатных матерей. Если рядом была проволочная «мать» с соском, детеныши дрожали от страха, плакали и сжимались в комок на полу. Если рядом с ними в комнате оказывалась «мягкая матерчатая мать», поведение малышей было иным: они чувствовали себя в безопасности, с любопытством изучали комнату и расположенные в ней предметы.

Гарри Харлоу выступил с докладом под названием «Природа любви», который стал классикой: «Мы не удивились, когда обнаружили, что комфорт, который приносит контакт, является базисом таких переменных, как привязанность и любовь. Но мы не ожидали, что он полностью заслонит такой фактор как питание; действительно, различие оказалось настолько велико, что заставило предположить: главная функция кормления – обеспечение частого и тесного телесного контакта детеныша с матерью… Любовь к настоящей и к суррогатной матери выглядят очень сходно. Как показывают наши наблюдения, привязанность детеныша обезьяны к настоящей матери очень сильна, но ей ничем не уступает любовь, которую в условиях эксперимента детеныш проявляет к суррогатной матери из ткани».

В 1930-1950 годы господствовала теория воспитания, согласно которой не следует баловать ребенка тактильным поощрением, обнимать его и брать на руки. Харлоу показал, что прикосновения матери жизненно необходимы ребенку. Он представил данные, которые ясно показывали: «матерчатая суррогатная мать» важнее для малышей, чем кормящая.

Его успех произвел революцию. В 1958 году Харлоу был избран президентом Американской психологической ассоциации. О нем сняли документальный фильм. Его работы повлияли на промышленность, выпускающую детские товары: особенное распространение получили рюкзаки, в которых родители могли носить детей. Приюты и родильные дома изменили свою политику: младенцу мало бутылочки с молоком, его нужно брать на руки, качать, смотреть на него и улыбаться ему.

Однако вскоре стало понятно – всё гораздо сложнее.
Суррогатная «матерчатая мать» обеспечивала тактильный контакт не хуже настоящей, но в течение следующего года Харлоу заметил, что выросшие в таких условиях обезьянки были не совсем нормальными.
Когда он выпускал их из клеток, чтобы они могли поиграть друг с другом и образовать пары, животные яростно избегали общения. Самки нападали на самцов; некоторые проявляли симптомы, напоминающие аутизм: они раскачивались, кусали себя до крови, отгрызали собственные пальцы.

Харлоу был разочарован. Всего год назад он торжественно объявил, что выделил главный компонент воспитания, а теперь стало ясно, что он совершил ошибку. Ученый начал пить.
В последующих статьях Харлоу признал, что выращенные «суррогатными матерями» детеныши страдают эмоциональными нарушениями, и указал, что помимо прикосновений матери, необходимы хотя бы полчаса в день игр детенышей друг с другом.

Первые макаки, выросшие в изоляции, так и не научились играть и спариваться. Однако самки достигли зрелости, у них начали созревать яйцеклетки. Харлоу хотел получить от них потомство, потому что у него возникла новая идея: его интересовало, какими матерями окажутся эти «не совсем нормальные» подопытные обезьяны.
Все попытки подсадить к ним самцов не принесли успеха – самки вцеплялись им в морды. Тогда изобретательный ученый придумал приспособление, которое назвал «рамой для изнасилования»: обездвиженная в нем самка не могла воспротивиться тому, чтобы на нее залез самец.
Изобретение принесло результаты: 20 самок забеременели и произвели на свет потомство. Впоследствии часть самок своих детенышей умертвили, другие самки-матери были к своим малышам равнодушны; лишь несколько вели себя адекватно.

В 1967 году Харлоу получил Национальную награду в области науки.
Через четыре года от рака умерла жена ученого. Он чувствовал себя опустошенным и был вынужден пройти курс электрошоковой терапии. На какое-то время Харлоу сам сделался подобием лабораторного животного, подвергающегося экспериментальным процедурам.

После курса лечения Харлоу вернулся к работе, но коллеги отмечали, что он уже никогда не стал прежним: он медленнее говорил и перестал шутить. Он больше не хотел изучать депривацию (лишение) материнского контакта. Его теперь интересовало, чтó вызывает депрессию и что может ее излечить: Харлоу искал лекарство в том числе для себя.

Он разработал изолированную камеру, в которой обезьянка сидела, скрючившись, пригнув голову, чтобы ничего не видеть. Эксперимент продолжался до шести недель. Животное кормили через отверстие внизу камеры, закрытое специальным экраном – это приспособление изобретательный Харлоу назвал «колодцем отчаяния».
Ему вполне удалось создать модель психического заболевания: у подопытных животных, выпущенных из «колодца отчаяния», была разрушена психика, они страдали тяжелыми психозами. Любые попытки Харлоу не помогли вернуть животных в нормальное состояние.

Харлоу умер в 1981 году от болезни Паркинсона.
Он говорил: «Единственное, что я ценю в обезьянах – это получаемые от них данные, которые я могу опубликовать. Я нисколько их не люблю. Мне вообще не нравятся животные. Я испытываю отвращение к кошкам. Ненавижу собак. Как можно любить обезьян?»

источник


Thursday, November 24, 2016

«Привет, я Моби и я веган» / “Hi, I'm Moby and I'm a vegan"

«Я не ем мясо и продукты животного происхождения.
Почему?
Потому что люблю животных. Я просто сделал свой выбор».
Moby (род. в 1965) — американский диджей, композитор, фотограф, автор книги мемуаров, активный защитник животных.

Moby:
Я надеюсь делать музыку до последнего дня моей жизни. И надеюсь фотографировать, и писать книги, и заниматься прочими интересными и творческими вещами. Но все они играют второстепенную роль – по сравнению с моими выступлениями в защиту животных и окружающей среды.
Я бы хотел, чтобы мы жили в стабильном мире, с устойчивой окружающей средой, в котором животных не использовали бы ради потребностей человека. Но мы живем в мире, который движется навстречу экологическому катаклизму, и в котором ежегодно гибнут для и от рук людей более 20 миллиардов животных. Поэтому мой приоритет – активная гражданская позиция. Бесстыдная самореклама, эгоизм и материализм для меня абсолютно ничего не значат – в мире, который столкнулся с несравненно более серьезными проблемами и в котором такое огромное количество животных страдает и умирает понапрасну.
Спасибо.

Moby:
I hope to make music until the day that I die. And I hope to take pictures and write books and do other things that seem ostensibly interesting and creative. But all of these things take a back seat to my animal rights and environmental activism. I wish that we lived in a stable world with a stable environment wherein animals were not used for human purposes, but we live in a world that’s headed for environmental cataclysm, and where over 20 billion animals are killed by and for humans every year. That's why, for me, activism has to take priority and precedence over anything else I do. Shameless self promotion and selfishness and materialism just don't make sense to me in a world that is facing unspeakably serious problems and where so many animals are needlessly suffering and dying. Thanks.

источник

* * *
Когда вы чувствуете себя лучше всего, наиболее умиротворенным?
Когда играю с собаками.
Самый необычный предмет в вашем бумажнике?
Текст молитвы Святого Франциска.

из блиц-интервью, 2013 год

* * *
«Моя дневная работа – это права животных. Сочинять музыку, писать книги и заниматься подобными вещами – это то, что я люблю, это весело, но работой я это не считаю.

Знаете, обычно активизм, общественно-политическая деятельность касается какой-то одной проблемы. Например, кто-то борется за то, чтобы разбить парк на определенном участке. Есть земля, ты устраиваешь там парк, это приносит пользу обществу – это хорошо. Но это ограниченная деятельность.

А вот если взять животноводство – сюда входят все проблемы. Здесь и проблема животных – большинство людей, если они не социопаты, согласятся, что мучения животных – это плохо. Но сюда же относится проблема климатических изменений, вырубка тропических лесов, голод – причина его в том, что пищу, которая могла бы идти на пропитание людей, скармливают животным. Сюда же относятся заболевания – сердечно-сосудистые, диабет, рак, эректильная дисфункция...

Деятельность в защиту животных – цель моей жизни. Если бы мне сказали, что моя смерть каким-то образом послужит спасению животных – я бы не раздумывая согласился умереть».
(кадр из видеоклипа на песню Моби Are You Lost In The World Like Me, 2016)

И конечно, есть еще [веганский] ресторан, постоянное испытание для Моби:
«Всё должно быть идеально. Я эмоциональный перфекционист – хочу, чтобы всё было отлично, чтобы люди, пробующие что-то, были максимально удовлетворены, получили идеальный опыт».

Отрывок из интервью (2016 год); см. полный текст

* * *
«Привет, я Моби и я веган» / “Hi, I'm Moby and I'm a vegan."

март 2014

Итак, вот мой аттестат, или история о том, как я пришел к веганству (строгому вегетарианству).

Когда мне было две недели от роду, моя мать сфотографировала меня в детской ванночке в нашей квартире по 130-й [168-й?] улице в Гарлеме.

На этой фотографии я запечатлен младенцем в возрасте двух недель, меня купают в ванночке, а за этим процессом наблюдают: наша собака Джейми, наша кошка Шарлотта, две домашние крыски (безымянные). Итак, на том старом снимке я смотрю на четверых животных – и они смотрят на меня. Я выгляжу вполне довольным, и они выглядят довольными. И я почти уверен, что в этом момент нейроны моей лимбической системы сошлись, установив следующее: животные – добрые и славные.

По мере моего взросления у нас с мамой было немало домашних питомцев. За примерно 15 лет наш зверинец включал в себя 4 собак, 12 кошек, игуану, около тысячи мышат, трех грызунов-песчанок, хомячка и небольшую змею.

Я любил наших зверей. Если кто-то умирал, я был безутешен – я рыдал над горькой и несправедливой смертью собаки, или кошки, или ящерицы – кто бы ни умер. (Имея так много домашних питомцев, плакать приходилось нередко).

Не хочется выбирать любимчиков, но признаюсь: больше всего я любил Такера, кота, которого я подобрал на свалке. Мне было 10 лет, когда однажды, идя мимо нашей городской свалки, я услышал мяуканье – из одной из коробок. Я открыл её – в ней было трое мертвых котят, и один чуть живой (он был совсем кроха, глазки еще не открылись). Я взял этого чуть живого котенка и помчался домой. Мы с мамой сразу поехали к ветеринару. Он был полон сочувствия, но не надежд: «Новорожденные котята редко выживают без матери. Так что постарайтесь не привязываться к нему».
Мы повезли Такера домой (имя ему я придумал в машине), предполагая, что он скоро погибнет. Как вдруг наша такса Джорджия признала малыша и стала его суррогатной матерью! Она вылизывала его, он грелся с ней рядом. Такер дожил до 18 лет.

Однажды, когда коту Такеру было 9, а мне 19 лет, я сидел с ним на ступеньках дома моей матери в Коннектикуте. Безупречный момент: солнце, кот и я, идиллия, тепло – в общем, как я уже сказал, идеально. И пока я так сидел, меня осенило прозрение. Многие мои озарения довольно очевидны, так что и это прозрение вы, наверное, сочтете очевидным и не требующим доказательств. Оно было такое: я сидел на ступеньках и думал: «Я люблю этого кота. Я готов сделать всё, чтобы защитить его, чтобы ему было хорошо. У него четыре лапы, пара глаз, потрясающий ум и богатая эмоциональная жизнь. Никогда в жизни мне не пришло бы в голову причинить боль или вред этому коту. Тогда почему я ем других животных – у которых тоже четыре (или две) ноги, два глаза, удивительный разум и богатые переживаниями жизни?»
И вот так, сидя на ступеньках дома в Коннектикуте, я сделался вегетарианцем.
Это было 29 лет назад, в 1985 году.

Причины, побудившие меня к этому, просты: я любил (и люблю) животных, и не хочу делать ничего, что заставляет их мучиться. Сначала я отказался от употребления говядины и курятины, потом – рыбы (если у вас была возможность понаблюдать за этими созданиями, вы наверняка очень быстро увидели: рыбы способны чувствовать боль; им гораздо лучше, когда их не ловят на крючок или в сети). Потом я подумал: я не хочу способствовать мучениям животных, но ведь коровы и куры в молочной промышленности и в производстве яиц испытывают много боли. Так почему я продолжаю потреблять молоко и яйца?
Поэтому в 1987 году я отказался от использования любых продуктов животного происхождения – и сделался веганом. Просто чтобы жить в соответствии с моими убеждениями – ведь я знаю, что у животных свои потребности, своя жизнь. А я не хочу никоим образом быть причастным к издевательствам над ними.

Это было 27 лет назад [статья 2014 года – Е.К.]. С течением времени мои веганские убеждения только крепли, по мере получения информации о здоровье человека, о проблемах окружающей среды и потеплении климата.
Я узнал, что употребление мяса, молочных продуктов и яиц влияет на возникновение диабета, сердечно-сосудистых и раковых заболеваний.
Я узнал, что животноводство несет ответственность за климатические изменения (и гораздо бóльшую, чем автомобили, грузовики, моторные лодки и самолеты, вместе взятые).
Я узнал, что для производства 1 фунта (450 граммов) соевых бобов требуется 200 галлонов (757 литров) воды, тогда как для производства 1 фунта говядины – 1.800 галлонов (6.813 литров) воды.

Я узнал, что основная причина вырубки тропических лесов – создание полей для выпаса сельскохозяйственных животных.
Я узнал, что большинство зоонозных заболеваний [группа инфекционных и паразитарных заболеваний, возбудители которых паразитируют в организме определенных видов животных – Е.К.] (САРС/атипичная пневмония, коровье бешенство, птичий грипп и прочее) – результат животноводческих манипуляций.
И как решающий фактор: я узнал, что употребление жирной пищи животного происхождения – основная причина импотенции (ха, будто другие факторы менее важны).

Итак, чем больше я узнавал о здоровье и экологии – тем более приверженным сторонником веганства я становился.

Мне сейчас стыдно в этом признаваться, но у меня в жизни был неизбежный веганский период: я начинал орать на моих друзей каждый раз, когда они ели мясо. Но со временем я осознал, что если я продолжу орать на моих друзей, когда они едят мясо – мясо они от этого есть не перестанут, но разозлятся на меня и не будут приглашать на свои вечеринки! Может, я эгоист – но я люблю бывать на вечеринках друзей.

В итоге я узнал, что кричать на людей – далеко не лучший способ заставить их слушать твои доводы. От этого люди вообще перестают воспринимать твои слова – они только более активно защищаются и отстаивают свои позиции. Я выучился тому, что с людьми можно разговаривать только уважительно, предлагая им факты и описывая мои причины перехода к веганству.

Я хочу, чтобы было ясно: только потому, что я сам веган, я не говорю, что все должны стать веганами. Было бы странно отказываться навязывать свою волю животным, но продолжать диктовать её другим людям.

Каждый из людей должен узнать как можно больше о себе, о здоровье и об окружающем – и жить в соответствии со своими внутренними импульсами. Я только хочу сказать, что эмпирически (из опыта) и эпидемиологически, вы (каждый из нас) имеет лучшие шансы на здоровую, долгую и счастливую жизнь, если откажется от поедания продуктов животного происхождения.
[От себя добавлю: то, насколько моложаво выглядит Моби в свои 50 лет – лучшее доказательство действенности веганской диеты для хорошего состояния здоровья – Е.К.]

По крайней мере, если иначе нельзя – избегайте хотя бы продуктов животного происхождения, произведенных на фермах интенсивного животноводства (factory farms), потому что там с животными обращаются самым варварским образом, а мясо и молоко с таких ферм напичканы антибиотиками, синтетическими гормонами, опасными для жизни бактериями и прочей дрянью.

Ладно, я готов говорить еще и еще – но, кажется, я уже рассказал о том, почему я стал и остаюсь веганом. В завершение хочу задать вам простой вопрос (оставим в стороне проблемы здоровья, зоонозные заболевания, климатические изменения и все прочее): вы можете взглянуть в глаза теленку и прямо сказать: Мой аппетит гораздо важнее твоих мучений?

источник

Моби via Facebook (фотографии тоже оттуда):
23 ноября 2016
Сегодня исполняется 29 лет с тех пор, как я перешел на веганство.

А вегетарианцем я стал 33 года назад, в 1987, как раз накануне Дня благодарения.
О причинах – смотрите выше.

Перевод, подбор иллюстраций – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

См. также:
Моби в моих переводах;
Моби - из интервью (2011, 2016)

Thursday, November 17, 2016

Влияние потепления климата: фотодокументы/ The "Climate Change - In Focus" exhibition

Один против пятерых:
Фотограф Владимир Мельник, Россия:
«Я участвовал в экспедиции на острова Земли Франца-Иосифа [группа островов на севере Баренцева моря; принадлежит России]. Там находится полярная станция, куда люди привезли собак в качестве защиты от белых медведей.
Летний период – тяжелое время для полярных медведей, а в последние годы потепление климата привело к таянию морских льдов, жизненно важных для выживания этих животных (они могут охотиться только со льда). Медведи, вынужденные оставаться на суше, обречены на скудный рацион – голод гонит их к людским поселениям».

Гетье Джафет (Jetje Japhet), ЮАР: «Эти животные обнаружили тайную свалку фермера, выращивающего фрукты. Он свозит упавшие с деревьев апельсины за семь километров от своих фруктовых садов, чтобы не допустить появления плодовых мушек. На снимке – конец долгого засушливого зимнего сезона, усугубленного потеплением климата: зимы становятся продолжительнее и засушливее, лето – еще более знойным, с минимальным уровнем осадков (в и без того сухом климате). Запечатленные на снимке истощенные животные ведут себя противоествественным образом, обычно они не питаются после наступления темноты».

Фотограф Пэтти Ваймаер (Patty Waymire): «Одинокий медведь на острове Бартер, Аляска. Ни льда, ни снега нет – хотя в это время года они должны быть».

Фелиция Хоу (Felicia Hou), США: «Кажется, сама Мать-природа посылает нам предупреждение о том, что если мы сейчас же не перестанем разрушать нашу планету, в скором будущем разрушать будет просто нечего».

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Sunday, November 13, 2016

Содержание морских зверей в неволе — это мерзость и бесстыдство/ Oceanic mammals in captivity - it's loathsome & shameless

Лора Белоиван – писатель, художник, создатель и директор Центра реабилитации морских млекопитающих «Тюлень». Живет в поселке Тавричанка Приморского края.

Лора Белоиван: Там, где в неволе содержатся морские звери, хорошо не может быть по определению. Улыбка дельфина — это чушь: у дельфина такое строение челюстей, вот дуракам и кажется, что дельфины улыбаются. Дельфины в неволе плачут, только все на это плевать хотели.

...что касается условий содержания, то невозможно создать морскому млекопитающему хороших условий в банке с водой: любой бассейн, любой резервуар для них тесен, они в природе шутя проплывают сотню километров — просто чтобы поболтать со знакомыми. Поэтому в неволе им плохо всегда, а там уже детализация: плохо, как в аду, или плохо, как в тюрьме, а если плохо, как в тюрьме, то как в какой — как в «Крестах» или как в лагере под Пермью, — это, конечно, имеет значение для заключенного, потому что отбывать срок, наверное, легче там, где администрация не тырит посылки от родственников.
Но дельфины, моржи и тюлени не получают посылок, а заключение у них пожизненное, без права на помилование. Хотя они ни в чем не виноваты. Звери в идеальных дельфинариях все равно довольно быстро умирают, а в неидеальных их убивают: грязной водой, инфекциями, плохой рыбой, скотским отношением. И до этого никому нет дела.

Человечество ничего нового о себе не изобрело со времен Сократа и Аристотеля. Если происходит какая-то цепь событий, более или менее одинаковых, сразу возникает вопрос, кому это выгодно и в каком смысле это выгодно? И другого ответа человечество тоже не изобрело. Как правило, ответ один: выгодно тем, кто получает от этого деньги.

Ты им говоришь, что невозможно в океанариуме, даже самом хорошем, создать условия — они все равно плохие. Бывает, что животные объявляют голодовку протеста, и тогда их сажают на антидепрессанты, и они работают на износ и умирают гораздо раньше, чем это случается в природе.
Ты это все говоришь — тебя не слышат. Идут, покупают билеты в океанариум, радуются.
Океанариум в том виде, в котором он есть, — позор для Владивостока. Потому что его только что построили, он не по инерции, не по исторической традиции держит у себя зверье, а просто взял и с этого начал. Со средневековой любви к мучительству, которое считает нормой. Понимаешь, если б на те деньги, что туда ввалили, содержались бы только рыбы, моллюски, черви какие-нибудь восхитительные морские — это было бы красиво, было бы прекрасно! Да те же скаты и акулы. Но не морские млекопитающие с их семейными связями, телепатией, интеллектом, языком, диалектами…

Содержание морских зверей в неволе — это мерзость и бесстыдство. Невозможно сказать о заведомо бесстыжем заведении, что оно хорошее и там хорошие условия. Причем это не вынужденно, как тюрьма, ведь в любом социуме есть преступники. Это чистой воды прихоть, это алчность, это горе и страдания животных, разлученных со своими семьями, обездоленные детеныши, осиротевший молодняк.

— Если животные оказываются в неволе, для этого должна быть более веская причина, чем желание дураков ходить и пялиться на них за деньги.
— Но таких миллионы.
— Понимаю. Тех, кто отправлял евреев в газовые камеры, тоже было много. Может быть, кто-то и сегодня считает, что геноцид — это нормально, но социум в основном полагает иначе, и профашистские лозунги — уголовное преступление.
Рассчитывать на благоразумие миллионов?.. У миллионов архаические представления о том, что мы — венец творения. А есть более продвинутые варианты, когда человек понимает, что такой красивый на планете не он один. Что другие существа тоже любят своих детей, чувствуют боль и предпочитают жить на свободе. Когда-нибудь придет такой момент, когда общественное мнение разделится на более или менее равноценные половины — за и против. И тогда уже можно будет вести предметный диалог, ставить вопрос о запрете отлова зверей и запрете дельфинариев. Этот вопрос уже сейчас звучит вовсю, просто те, кто его ставит, в меньшинстве, а остальные предпочитают хмыкать и считать, что это меньшинство — сентиментальный идиотик.

Верю, что скоро дельфинарии станут считаться стыдным развлечением для маргиналов — это так и есть, просто многие пока об этом не слышали — и спрос упадет, потому что никому не хочется быть маргиналом и парией. Никто в более-менее приличном обществе не осмелится сказать, что он, например, любит по выходным обдирать кошек или стрелять из рогатки по песочнице с малышней. И пялиться на зверей в дельфинариях станет так же немыслимо.

Отрывки; полный текст интервью


Wednesday, November 02, 2016

Испания: сражения вокруг корриды/ Spain’s Bullfighting Fight

источник: Spain’s Bullfighting Fight

Автор: Miguel-Anxo Murado

Мадрид, 29 октября 2016

Когда в 2010 году Парламент Каталонии, автономного региона на северо-востоке Испании, торжественно запретил корриду, — это была не только победа в деле защиты прав животных. Существовал и политический аспект, связанный с борьбой за национальную идентичность.

Каталонцы уже давно стремятся к независимости от Испании. Избавившись от корриды, которую многие считают квинтэссенцией испанского духа, каталонцы недвусмысленно заявили: «Каталония – это не Испания».

Теперь конституционный суд Мадрида делает ответный выпад: 20 октября 2016 года каталонский запрет на проведение корриды аннулирован. Официальная судебная версия: каталонский региональный парламент превысил полномочия; но ключевая причина та, что бои быков – это «общее культурное наследие Испании».

Итак, на кону не только этичное отношение к животным, но национальная идентичность. В подтверждение этого можно упомянуть, что каталонцы не подвергли запрету “correbous”, летний фестиваль в южной Каталонии, в ходе которого быка пускают бежать по улицам (подобие «забега быков»). В свою очередь, конституционный суд Мадрида, аннулировавший каталонский запрет на бои быков, никак не отреагировал на подобный запрет, введенный автономными Канарскими островами уже более 20 лет назад.

Несмотря на все эти несогласия, коррида уже десятки лет приходит в упадок. По данным опроса, едва ли 1 из 10 испанцев за всю жизнь посетил хоть одну корриду. Еще до введения запрета на корриду, самая крупная арена Каталонии с трудом заполнялась зрителями хотя бы на треть — и то лишь благодаря автобусам, выгружающим охочих до кровавого развлечения туристов.

Так почему коррида, а также стремление её запретить, вызывает столько шума и споров?

Фрагмент картины Франсиско Гойи, изображающей бой быков, начало XIX века.

Большинство людей считает корриду древней традицией. Но на самом деле это относительно современное зрелище — зародилось оно в Андалузии в XVIII веке. Живописец Франсиско Гойя, который в раннем детстве недолгое время практиковался как будущий тореадор, изобразил бой быков в серии офортов “La Tauromaquia” (1816).

Потребовались десятки лет, чтобы этот «спорт» вышел на национальный уровень, но потом началось сущее помешательство. Арены для корриды стали возникать по всей Испании и за её пределами, в Мексике, Франции, Марокко. Испанию переполнили словечки из жаргона тореадоров и прочих участников боя быков, – так что даже сейчас сложно произнести более нескольких предложений, не вставив одно из этих слов.

В ХХ веке писатель Гарсия Лорка, философ Хосе Ортега-и-Гассет, художники Сальвадор Дали и Хуан Миро изображали корриду в своих произведениях, наводя на это зрелище поэтический лоск. Испания все еще находилась в процессе создания собственного имиджа, и коррида с её «дикарской красотой» и трагизмом легко превратилась в метафорическое определение для всей нации, раздираемой социальными конфликтами и политической борьбой.

Иностранцы не скрывали презрения к этому «отвратительному, кровавейшему зрелищу» — так описал увиденную им в 1940 году в Мадриде корриду один из главарей Третьего рейха Генрих Гиммлер, не самый добросердечный из людей. Однако подобное отвращение только порадовало испанских интеллектуалов, наслаждавшихся репутацией склонных к атавистическому варварству. Их героем был тореадор Хуан Бельмонте (Juan Belmonte), покрытый шрамами и изрекающий грубые эпиграммы.

Во время гражданской войны в Испании (июль 1936 — апрель 1939) корриды проводились обеими враждующими сторонами. Республиканская армия даже создала «бригаду» из антифашистов-тореадоров. На знаменитом антивоенном полотне Пикассо «Герника» (“Guernica”, 1937) изображен, среди прочего, страдающий бык.

Каталония никогда не была центром испанской корриды, но и она участвовала в этом мрачном кровавом «развлечении». Франческ Мачия (Francesc Macià), отец-основатель современного каталонского национализма, и Луис Компанис (Lluís Companys), его самый почитаемый лидер, оба были поклонниками корриды.

Но тот мир ушел в прошлое. И бои быков, и Испания изменились.
Несмотря на кратковременный всплеск популярности в 1980-е, — причиной которого стала тема корриды в кинофильмах Педро Альмодовара, — это «развлечение» с 1970-х годов неуклонно теряет поклонников. Причины здесь самые разные: это и более цивилизованное, гуманное отношение к животным; и более урбанизированное общество; и соперничество с другими формами развлечений, – прежде всего, футболом. Не последнюю роль играет также стремление Испании создать себе новый имидж.

Лишенные прежнего престижа и преследуемые защитниками животных, оставшиеся «афисионадос» (“aficionados”), любители боев быков, обозлены и преисполнены ностальгии.
Борющиеся стороны – противники и поклонники корриды – используют всевозможные тактики.
Недавно один из тореадоров выразил свое пренебрежение к общественным нормам, выйдя на арену против быка, держа на руках свою 5-месячную дочь. А когда 8-летний раковый пациент выразился в том смысле, что хотел бы выздороветь и стать тореадором, появилось немало сообщений на Твиттере с пожеланиями ему умереть.
Возможно, коррида медленно исчезает, – но и сейчас вызывает сильные эмоции.

Вернётся ли коррида в Каталонию теперь, после отмены запрета? Едва ли. Запрет на проведение боёв быков отражает мнение большинства каталонцев. Коррида и так никогда не была в большой чести в Каталонии, – а теперь и подавно.

Что касается остальной Испании, политизация корриды означает, что партии правого крыла поддерживают бои быков, считая, их воплощением испанской идеи; тогда как партии левого крыла хотят запрета корриды, поскольку их идеалы она не выражает.

Итак, коррида всё еще остается вопросом национальной идентичности и имиджа страны. Сместились только границы, а также группы сторонников и противников.

Комментарий к этой статье на ФБ:
Коррида – это примитивно, жестоко, а сверх всего – бесчестно [см. факты о корриде]. Матадоры и тореадоры – не отважные герои; это жалкие трусливые люди. Я каждый раз мысленно присуждаю премию Чарльза Дарвина [ею посмертно награждают тех, кто расстался с жизнью максимально глупым образом и не сможет передать свои «гены идиотизма» потомкам] очередному идиоту, затоптанному быками во время «забега быков» в Памплоне, и радуюсь, когда бык насмерть бодает очередного матадора или пикадора... Хотя увы, даже если ему удается отомстить, – бык обречен на гибель...

Почитайте хроники самых варварских и идиотских событий – и там каждая глава будет называться «Традиция»: мой отец делал так, его отец тоже поступал так, мы всегда так делали, именно так делается здесь у нас... Это наша «культура». Бои быков. Петушиные бои. Уродование женских гениталий. Браки с невестами-детьми. Убийство «ведьм», использование тел альбиносов в «традиционной медицине»... Как только услышите, что в оправдание чего-либо приводят слова «традиция, культура» — будьте уверены: речь идет о чем-то жестоком, идиотском, а вернее всего – и жестоком, и идиотском одновременно.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...