Wednesday, May 23, 2018

Как хорошо было бы пожить среди собак или лошадей/ Project1917.ru - about animals

Проект «1917. Свободная история» — это события, произошедшие сто лет назад и описанные их участниками. На сайте размещены дневники, письма, воспоминания, газеты и другие документы того времени.

Подборка выписок о животных.

Лиля Брик о Владимире Маяковском, Петроград, 17 ноября 1916

Володя научил меня любить животных. Позднее в Пушкине на даче мы нашли под забором дворняжьего щенка. Володя подобрал его, он был до того грязен, что Володя нес его домой на вытянутой руке, чтобы не перескочили блохи. Дома мы его немедленно вымыли и напоили молоком до отвала. Живот стал такой толстый и тяжелый, что щенок терял равновесие и валился набок. Володя назвал его Щен. Выросла огромная красивая дворняга.

«Русское слово», 18 ноября 1916
Московский отдел российского общества покровительства животным организует сбор на приобретение медикаментов и противогазов для лошадей и санитарных собак в армии, а также на усиление организаций санитарных и сторожевых собак на фронте.
В сборе любезно приняли готовность участвовать московские артисты. В ресторанах, кафе и пр. артистами будут устраиваться кабаре, летучие концерты и пр. Вечером состоится представление в московских цирках, сбор с которых поступит также в кассу общества на указанные цели.

Рюрик Ивнев, поэт, переводчик, Петроград, 20 ноября 1916 года
Первый раз (я ошибся, второй раз) за всю мою жизнь на моих глазах живое существо стало мертвым. Заболел наш котенок Барсик, и мы его свезли в больницу, доктор нашел желудочное заболевание, прописал лекарство; я не успел взять из аптеки заказанного лекарства, как вдруг с кошкой сделалась агония, она сползла со своего ящичка, где она лежала в тряпках, и легла на пол, вытянулась и начала чихать, сначала сильно, потом слабее, слабее и, наконец, затихла...
Я не уловил самого момента конца... вероятно, он совпадал с последним чиханьем Барсика... И вдруг в ту же минуту я понял, что, в сущности, нет разницы между человеком и котенком. И так темно стало и мутно на душе...

Сергей Есенин, Царское Село, канцелярия по постройке Феодоровского собора, 14 января 1917
Настанет зима, подует сердитая вьюга, заметет поземка, надует большие сугробы.
Ходит Бобыль по сугробам, упирается палкой, пробирается от двора ко двору, и Дружок тут бежит рядом. Прижимается он к Бобылю, заглядывает ласково ему в лицо и словно хочет вымолвить: «Никому мы с тобою не нужны, никто нас не пригреет, одни мы с тобою». Взглянет Бобыль на собаку, взглянет, и словно разгадает ее думы; и тихо-тихо скажет:
— Уж ты-то, Дружок, меня, старика, не покинь.
Шагает Бобыль с собакой, доплетется до своей хаты, хата старая, нетоплена. Посмотрит он по запечке, посмотрит, по углам пошарит, а дров — ни полена. Глянет Бобыль на Дружка, а тот стоит, дожидается, что скажет хозяин.
Скажет Бобыль с нежной лаской:
— Запрягу я, Дружок, тебя в салазки, поедем мы с тобой к лесу, наберем там мы сучьев и палок, привезем, хату затопим, будем греться с тобой у лежанки.
Запряжет Бобыль Дружка в салазки, привезет сучьев и палок, затопит лежанку, обнимет Дружка, приголубит. Задумается Бобыль у лежанки, начнет вспоминать прожитое. Расскажет старик Дружку о своей жизни, расскажет о ней грустную сказку, доскажет и с болью молвит:
— Ничего ты, Дружок, не ответишь, не вымолвишь слова, но глаза твои серые, умные... знаю, знаю... ты все понимаешь...

Николай Врангель, Петроград, 18 января 1917
Излишними необдуманными наборами деревни опустошены, поля остаются невозделанными. Реквизированные для нужд армии продукты гниют на местах. Животные умирают от голода на сборных пунктах.

Ведомости московского градоначальства и столичной полиции, Москва, 27 января 1917
От Московской городской управы: сбор с собак за 1917 в размере 2 рублей в год за каждую принимается в Городском управлении.

The New-York Tribune, 16 марта 1917
Корреспондент «Таймс» из Петрограда описывает нападение на резиденцию графа Фредерикса — министра императорского двора и личного адъютанта императора, как один из самых постыдных эпизодов случившегося мятежа. В доме произошло побоище. Ослабевшая после болезни дочь графа сумела выбежать из дома со своей любимой собакой на руках. Пьяная толпа остановила женщину на улице, избила её, а собаку жестоко убила. Сейчас жена и дочь графа находятся в безопасном месте, а сам Фредерикс исполняет свои служебные обязанности при бывшем императоре.

Рюрик Ивнев, поэт, переводчик. Петроград, Лахтинская ул., 18 апреля 1917
Нет ничего ниже человеческой породы. Это самая мерзкая и самая ужасная живая тварь, населяющая землю, потому что в человеке соединены сознательность, которой лишены животные, с обезьяньей пакостностью. Вот уж «пакостные обезьянки» — лучшего названия и не придумаешь для людей.

«Раннее утро», Москва, 28 апреля 1917
В Москве большое беспокойство вызывает слух о недостатке фуража. Уже теперь становится чрезвычайно трудно достать корм для лошадей, а по полученным из Петрограда сведениям, в ближайшем будущем вообще будет прекращен подвоз в столицы фуража. Поднят даже вопрос о выводе всех лошадей из города на подножный корм и об оставлении только тех лошадей, которые необходимы для содержания транспорта в городской черте.
Имеется предложение даже запретить в Москве извозный промысел, чтобы все лошади извозчиков были выведены из Москвы.

«Нью-Йорк Таймс», 1 июля 1917
В штате Нью-Йорк завтра вступает в силу закон Уикса. Нормативный акт предусматривает регистрацию всех собак штата городскими службами, а также включает в себя положение о ликвидации незарегистрированных животных. Кроме того, если ранее бездомную собаку могли убить в течение 72 часов после того, как было опубликовано уведомление о ее обнаружении, то теперь же животное должны содержать в приемнике в течение десяти дней.

Рюрик Ивнев, поэт, переводчик. Петроград, Приморский вокзал, 8 июля 1917
Толкотня, толкотня, масса народа, канотье, котелки, перья. Такая дрянь! А я еще хотел любить «человечество». Такая мерзость люди, такая мерзость. Как хорошо было бы пожить среди собак или лошадей.
Ведь если представить себе: высокое небо, пышные облака, недавно был дождь. Широкая деревенская дорога. По бокам хаты. И в каждой хате живут собаки. Пьют молоко, едят, как люди, жареный картофель, на крылечках играют щенята, я иду за грибами с тремя собаками (лохматыми, коричневыми, как наша елизаветпольская Джемка).
Боже! Боже! Какое счастье! И чтобы ни одного человеческого лица вокруг. И зеркала не было бы, чтобы свое не видеть.
Или жить с лошадьми. Все равно с кем, лишь бы не с человеком.
Вот навстречу нам идут две пожилые собаки. Они возвращаются с прогулки, под руку, нежно и ласково вертя хвостами. Вот и лес. Здесь чисто, хорошо. Нет бумажек, окурков, коробок от консервов, шелухи — словом, всякой мерзости и пакости, неизменно сопутствующей человеку.
Вот еще собаки. Это, должно быть, целая семья: две большие, мохнатые и целая стая крошечных, играющих, прыгающих, гавкающих. Они ласково обнюхивают нас и проходят мимо, не обмеривая нас людскими жадными, высчитывающими, сверлящими, изолгавшимися, злостными глазенками.
В лесу прохладно, пахнет сосной, откуда-то из собачьей деревни доносится заглушенный расстоянием лай. И нет людей, нет людей, главное, нет людей…

Рюрик Ивнев - Пёс

Откуда ты взялся — чёрный кудлатый,
Неимоверно славный пёс.
Жил ты бедно или богато,
Где ты воспитывался и рос?

На мои вопросы не отвечая,
Ты только помахиваешь хвостом,
В безлюдном кафе, за чашкой чая,
Я раздумываю о житье твоём.

Как человек, я тебя жалею,
Общепринята жалость к бездомным псам.
За окном — черноморский ветер веет
И волны подкатываются к берегам.

Об этом подумал я не сразу,
Но вдруг предо мною встал вопрос:
Возможен ведь правда эдакий казус,
Что ты жалеешь меня, как пёс.

И вот мы сидим — родные до боли,
Один за столом, другой под столом.
Я о твоей вздыхаю доле,
Ты — о житье-бытье моём.
(1915)

Михаил Богословский, профессор Московского университета и московской духовной академии. Москва, сентябрь 1917
Утром у Мини было большое горе, вызвавшее плач и рыдания. Накануне он приютил откуда-то пришедшего котенка. Ночью этого котенка выпустили в сени.
Когда Миня проснулся, первым его вопросом было, где котенок; он бросился его искать на дворе, не находил и несколько раз возвращался домой с горьким плачем, причитая: «Ведь он маленькое живое существо, он изголодается и погибнет от холода» и т. д., и все громче и громче рыдал. Котенок наконец нашелся, он и был в сенях, и Миня, успокоенный, пошел в школу.

«Петроградская газета»
В зоопарке имения «Осиновая роща» в Левашове, принадлежащем Академии наук, неизвестными лицами убиты зубры. Потеря этих редких, особенно в настоящее время, животных неоценима. Производится расследование.
Изображение зубра с гравюры по дереву. Конец XV века

«Петроградская газета»
Вдова Горанская устроила питомник свиней в своей усадьбе (Пискаревская дорога, №12). Вчера ночью загорелась стена у одного из свинарников, в котором находилось 180 животных. Испуганная пожаром г-жа Горанская стала бить в окнах квартиры стекла и сильно порезала себе кисть левой руки. Г-жу Горанскую пришлось отправить для медицинской помощи в городскую больницу Петра Великого.
Свинарник сгорел. Находившихся в нем животных удалось спасти. Убыток от пожара —более тысячи рублей.

«Вокруг света»
Услуги, которые оказывают собаки на Западном фронте, неисчислимы. Одна из бельгийских пород прекрасно обучена эстафетной службе; эти собаки переносят из траншеи в траншею на своем ошейнике депеши. Он бегают так легко и быстро, что подстрелить их очень трудно.
1915 год. Собака британского «Красного креста» на фронте. См. также.

Пока еще ни одно из воюющих государств не ввело собачьей повинности. Тем не менее этот четвероногий друг человека уже в очень большом количестве работает на фронте. Особенно развита собачья служба во французской армии. Некоторые из этих собак удостоились высокой чести — о них упоминалось в приказе по армии. Такова знаменитая собака Пирам. Другой четвероногий герой, Люц, заслужил за свой подвиг военный крест.
1917 год. Собака прокладывает линию связи - источник

Александр Бенуа, художник, книжный иллюстратор, Яблоновка, 2 июля 1917
Молока уже не отпускают в обещанном количестве. Масла совсем нет, картофеля тоже, белого хлеба тоже, живем «подачками» мясника и рыбака, а на них рассчитывать в полную меру нельзя. Вот где оно, хваленое «благосостояние» деревни, с которым наши ура-патриоты носились еще шесть месяцев назад! Читаю «Летопись», подряд всю беллетристику. Большую прелесть придает дому котенок.

Пьер Паскаль, лейтенант, член французской военной миссии, Петроград, 26 августа 1917
В Мойке утоплен пес с камнем на шее. Дворник жалуется на буржуев: заводят собак, а потом убивают их, не желая больше кормить. Мадам Л. сделала замечание, что это, судя по виду, не должна быть буржуазная собака. Глазели.

Владимир Воейков, дворцовый комендант, Петроград, 7 ноября 1917
Вернувшись из своих скитаний в ноябре в Петроград, я первое время никак не мог привыкнуть к его новой физиономии: снег на улицах не убирался; по нескольку дней лежали трупы павших лошадей, служивших единственным питанием голодным собакам.

Альфред Нокс, военный атташе посольства Великобритании, Петроград, 10 ноября 1917
В четыре часа я отправился на встречу с генералом Маниковским, назначенным на должность военного министра вместо Верховского и оказавшимся под арестом вместе с остальными членами Временного правительства. Я нашел генерала в его квартире, сидевшим в комнате с щенком и котенком, одного из которых он назвал Большевиком, а второго Меньшевиком. На него никак не подействовал его печальный опыт, и он со смехом поделился со мной, как за то, что два дня он пробыл министром, ему пришлось ровно два дня просидеть в тюрьме.

Роза Люксембург, из письма Луизе Каутской, Польша, ulica Więzienna, тюрьма г. Бреслау (Вроцлава), 24 декабря 1917
Во двор, где я гуляю, часто приезжают повозки, груженые солдатскими шинелями и гимнастерками, часто — в кровавых пятнах… Их делят между заключенными, они их штопают и отправляют обратно в армию. Сегодня пришла такая повозка, но запряженная не лошадьми, а буйволами. Я впервые увидела этих животных вблизи. Они более коренасты, и сложены мощнее, чем наши коровы, с плоскими головами и плоскими, загнутыми рогами, формой черепа напоминают наших овец, совсем черные, с большими, нежными черными глазами. Их пригнали из Румынии в качестве военного трофея…

Андрей Шингарев, Петроград, Петропавловская крепость, Трубецкой бастион, камера № 70, 9 января 1918
Что за ужасы происходят там [на фронте]. Грабежи, убийства, гибнущие лошади, расхищаемое на сотни тысяч имущество, безначалие, торговля с немцами за водку.

«Наше Время», 10 января 1918
Новая большевистская городская дума решила не стесняться с буржуями и назначила новые, сильно повышенные сборы. Сбор с промысловых свидетельств повышен с 30% до 100 проц., а наемная плата для помещений торгово-промышленных заведений — с 2 проц. до проц., за разносный торг до сих пор уплачивалось 3 руб. в год, теперь назначено 50 руб., кареты частных лиц до сих пор облагались в пользу города 15 р., теперь 500 р. и, кроме того, 500 р. за каждую лошадь, с автомобиля — по 15 р. за каждую силу, с велосипедов, которыми пользуется, главным образом, демократия, с 1 р. 50 к. сбор повышен только до 5 р., парусная яхта облагается 1000 р., за собак раньше уплачивалось 3 р., теперь 50 р.

источник

Подготовила Е. Кузьмина http://elena-kuzmina.blogspot.com/

См. также

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...