Tuesday, November 13, 2018

Животные-жертвы калифорнийских пожаров/ The animals caught in California's wildfires - BBC

Источник: In pictures: The animals caught in California's wildfires

По всей Калифорнии пылают масштабные пожары. Жители районов подсчитывают не только людские жертвы, но и погибших или пострадавших в огне диких и домашних животных.

Национальная ассоциация противопожарной защиты (National Fire Protection Association, NFPA) рекомендует владельцам животных, проживающим в районах повышенного риска, заранее подготовить план эвакуации для своих питомцев. Однако в случае, когда получен приказ о немедленной эвакуации, многие люди не успевают вернуться домой, чтобы забрать своих животных.

Жители пострадавших от огня районов используют социальные сети для поиска своих потерянных компаньонов. В поисковых и спасательных работах принимают участие также добровольцы и представители зоозащитных групп.

Капитан пожарной службы Стив Миллосович (Steve Millosovich) несет спасенных кошек, Big Bend

По всему штату выжжены сотни километров земли.
В интернете стали появляться фото- и видеоматериалы об эвакуации выживших животных.

В пятницу, 9 ноября 2018, некоторые жители Малибу ввиду близости бушующего «пожара Вулси», привели своих крупных животных на пляж, надеясь таким образом защитить их от огня.

Сотрудники местной пожарной службы сделали временный эвакуационный пункт для животных на пляже Зума (Zuma Beach) – теперь это популярное туристическое место напоминает сюрреалистические полотна.

Уолли Скалидж (Wally Skahlij), фотограф из «Лос-Анджелес Таймс», сделал на территории пляжа поразительные снимки – включая портрет совы, опустившейся на песок: небо непроглядно из-за бушующего огня и дыма.

Актриса Алисса Милано (Alyssa Milano) обратилась к своим читателям на твиттере с призывом помочь ей спасти пятерых оставленных на пляже лошадей. Актриса – одна из сотен тысяч жителей по всей Калифорнии, вынужденных эвакуироваться.
Сезон лесных пожаров начинается здесь в летний период и может длиться до ранней осени. Однако установившаяся в последнее время низкая влажность, засуха и сильные теплые ветры спровоцировали «идеальные» условия для молниеносного распространения огня.

Найденная брошенной в доме собака доставлена в пункт спасения

Несмотря на колоссальные разрушения, в городе Парадайз, расположенном севернее Сакраменто, были найдены выжившие домашние животные – что дает надежду людям, оказавшимся разлученными со своими питомцами.
Группа ветеринаров оказывает помощь псу с обгоревшими во время пожара лапами

Спасательные работы усложняются тем, что крайне перепуганные животные, особенно те, кто получил ранения, стремятся спрятаться или убежать.

Олень на пепелище в г. Парадизе

На территории Бьютт (Butte County; округ, расположенный в Центральной долине штата Калифорния севернее города Сакраменто), где в ноябре бушевали самые сильные пожары, спасатели и волонтеры, среди которых участники зооспасательной группы North Valley Animal Disaster Group, посещают пострадавшие районы – доставляя всё необходимое брошенным здесь крупным фермерским животным.

Местные зоозащитные организации и приюты по всей Калифорнии призывают жителей взять приютских животных к себе домой, хотя бы временно – чтобы освободить места для нуждающихся в немедленной помощи зверей, которых приносят спасатели.

Собака с ожогами глаз и подбородка, после пожара в г. Парадиз

Некоторые спасенные домашние животные были найдены с обширными ожогами.
Онлайн-волонтеры собирают средства на оплату ветеринарного лечения для таких раненных животных.
В некоторых районах работают группы ветеринаров, оказывающих помощь животным бесплатно.

Тем, кто потерял своих животных-компаньонов, рекомендуется обращаться в особые спасательные пункты (созданные в помещениях аэропортов и даже казино) – куда привозят найденных животных.

* * *
Патрик МакДоннел via MUTTS:

Мы всем сердцем сострадаем людям и животным, пострадавшим от бушующих в Калифорнии пожаров. Напоминаем нашим друзьям, живущим по соседству с территорией распространения огня:
Дикие животные, спасаясь от гибели в огне, могут неожиданно оказаться у вас во дворе – напуганные и потерянные. Департамент лесного хозяйства настоятельно просит вас заносить ваших домашних животных в помещение, особенно в ночное время, а также делать всё возможное, чтобы помочь диким зверям беспрепятственно проследовать через ваш двор и соседние территории.
Если есть возможность, обеспечьте животным доступ к питьевой воде (и меняйте её, по возможности, регулярно, очищая от сыплющегося пепла). Дикие звери напуганы, измождены и лишены привычного окружения – им необходима передышка и поддержка.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Sunday, November 11, 2018

Истории многих спасенных животных подрывают веру в человечность/ takie dela: stray cats

Когда я спрашиваю Наташу, сколько животных у нее дома — она отвечает: сейчас шесть. Часть — ее собственные (слепой Тиша, полосатая Рыся и рыжий Пуфа), а трое ждут хозяев. Наташа смущается — мол, люди с подозрением относятся к тем, у кого много животных. Она никогда не рвалась в спасатели и зоозащитники. Но все изменилось после встречи в подвале.

Летом 2012 года в зеленоградском сообществе соседей во «Вконтакте» появилось объявление: просили помочь найти и поймать кота в подвале дома по соседству. Наташа откликнулась. Кот не нашелся, разошлись, и тут в ноги к Наташе ткнулся крошечный буро-грязный слепой котенок. Бросить его в подвале Наташа не смогла.
Так у нее появился первый кот, и с тех пор жизнь круто изменилась. Тиша был слепым от рождения, несчастным и совершенно больным. Дома Наташа растерялась — что с ним делать? Своих животных до этого не было. Обратилась за советом в группу зеленоградских зоозащитников. Волонтеры тут же пришли к ней домой, помогли помыть бедолагу, посоветовали ветеринара. В будни, когда она на весь день уезжала на работу, приходили делать уколы и давать лекарства.

Наташу помощь совершенно посторонних людей очень растрогала. Волонтерская группа была совсем маленькая — 25 человек, и денег на их нужды вечно не хватало. Наташа подключилась — сначала просто стала помогать в ответ на бескорыстное отношение, а потом включилась и сама стала вместе с новыми друзьями спасать животных и искать им новый дом. Из небольшой группы выросло сообщество волонтеров «Второй шанс» — пока действовали в одиночку, было тяжело и финансово, и физически. Своего приюта у сообщества нет — животные живут в обычных квартирах, в каждой не больше семи. Кажется, так даже лучше — в домашней атмосфере животные быстрее приходят в себя от стресса, пережитого во время скитаний на улице.

Пуфа еще котенком приехал к Наташе на передержку, но живет уже пятый год. «Ты сама хотела ему лучших хозяев — это мы», — сказал Наташин муж, когда апатичного больного котенка вылечили. «Муж любит животных, — рассказывает Наташа, — но не всегда в восторге от моих увлечений. Иногда дело доходит до крайности, ему начинает казаться, что я трачу на котов слишком много времени, — и тогда он пытается немного остудить мой пыл. Но, с другой стороны, он точно знает, что я не тот сумасшедший человек, который бегает по улицам за всеми котами и тащит их домой. Я отдаю себе отчет, что всех спасти невозможно».

Истории многих спасенных животных, говорит Наташа, подрывают веру в человечность. Одного выкинули за то, что заболел, другого променяли на дорогого и породистого, третьего потеряли в мороз в лесу и не стали искать. Выбросили из машины. Подбросили в подъезд.

Пару лет назад «Второй шанс» стал стучаться в разные фонды помощи животным. Хотели пробиться, чтобы поучаствовать в их выставках и мероприятиях, на которых животным ищут новый дом. Разослали больше десятка писем. Но им отказывали — мол, у них не приют. И вообще, слишком мало животных на попечении — 50-70 в год. Разве это масштаб?

Первым откликнулся фонд помощи животным «Рэй». Позвали познакомиться, рассказать о себе, а потом — от имени фонда — представить своих котиков на зоовыставке.

Наташа признается, что сама раньше не верила благотворительным фондам. «Я всегда была за адресную помощь. И все благотворительные инициативы, в которых я принимала участие, были адресными. Только начав сотрудничать с „Рэем“, я поняла, для чего нужны фонды и почему именно так работает весь благотворительный мир», — признается Наталья.

Сердобольный человек может время от времени помогать нескольким животным, оплатить им корм или операцию. Фонд же решает системные проблемы помощи животным и делает это постоянно. У «Рэя» на попечении 30 приютов в Москве и Подмосковье, в которых содержатся более 15 тыс. бездомных зверей.

Создали фонд «Рэй» в 2015 году две девушки-волонтера, такие же, как Наташа Цветкова. Они придумали, как изменить систему помощи приютам, а главное, придумали как вовлечь волонтеров и сочувствующих, объединить их в одну сеть и эффективно координировать.

Осенью «Рэй» запустил мобильное приложение «Помощник Рэй». На интерактивной карте Москвы отмечены приюты, пункты сбора вещей, координаты волонтеров. Приюты пишут запросы и создают задания, которые сразу появляются на карте — любой может найти на карте ближайший приют (или подходящее задание) и откликнуться. В большом городе не каждый готов везти вещи, корм или лекарства, но встретиться с волонтером по дороге на работу и передать, скажем, пару ненужных пледов не сложно. Программ разнообразной помощи — в том числе и тех, в которых требуется не финансовая, а иная помощь, — у фонда много. Их координация — это постоянный процесс, в который вовлечен весь немногочисленный штат «Рэя». Поначалу они совмещали помощь животным с другой постоянной работой, однако эта деятельность требует полного вовлечения, а значит должна оплачиваться.

Пожалуйста, поддержите работу фонда «Рэй» [см. внизу по ссылке]. Подпишитесь на ежемесячное пожертвование на любую сумму — они гораздо эффективнее разовых перечислений. Чтобы профессионально помогать животным, нужно этим заниматься ежедневно. Это возможность помочь большому количеству несчастных зверей. Это вклад не в сиюминутную однократную помощь, а в изменение системного подхода помощи бездомным и брошенным животным.

Источник, декабрь 2017

С нами как биологическими существами что-то не то/ Viktor Kossakovsky - interview, Radio Svoboda

В 2011 году документальная картина Виктора Косаковского «Да здравствуют антиподы!» открыла Венецианский международный кинофестиваль

Виктор Косаковский: Лет десять назад я попал в один пустынный уголок Южной Америки. Сумерки, тишина, рыбак на мостике, леска уходит в неподвижную воду. Я мысленно продлил леску до центра Земли и задумался - куда она выйдет в другом полушарии? В Буэнос-Айресе купил географический атлас. На «том конце» оказался Шанхай. Мой сын, начинающий китаист, полетел туда и нашел по координатам нужное место. Там стояла женщина и продавала рыбу. Представляете?! Так и сложились пары: Аргентина – Китай, Россия – Чили, Гавайи – Ботсвана, Новая Зеландия – Испания.

В Ботсване я изначально снимал местных жителей, негритянку. Но в деревушку начали заходить животные. В кадре возник слон, я зачем-то заснял его кожу. А затем на Гавайях такую же фактуру, цвет и рисунок – у застывшей лавы. Вот и антиподы…
В Новой Зеландии тоже намеревался снимать людей, но случайно застал момент, когда на берег выбросился кит. Редкое событие. Я не мог не схватиться за камеру. По закону касаться кита могут лишь коренные жители, маори. Они обязаны его похоронить. Маори нашлось всего пятеро. Не справились, позвали белых. Картина эпическая: бескрайний океан, огромное животное – и люди-букашки пять дней пытаются сдвинуть кита.

В Африке Косаковскому повезло снять льва у водопоя с одного дубля: зверь склоняется над рекой и начинает лакать воду точно над камерой, так что на экране видны и брызги, и разинутая пасть льва.

Виктор Косаковский: Я две недели сидел на дереве с биноклем и наблюдал за повадками львов. Оказалось, что они приходят на водопой примерно в одно и то же место. Потом мы сделали стеклянный куб и поместили его на дно реки, а внутрь установили камеру на рельсах. Я уже приготовился двигать камеру, когда придут львы, но лев вдруг подошел к воде точно там, где стояла камера.

Есть в фильме и кадры, которые пришлось создать. Например, чтобы снять трехминутный полет кондора в Патагонии, режиссеру пришлось использовать в качестве приманки собственного сына.

Виктор Косаковский: Обычно, когда такие вещи снимаются для канала BBC или Animal Planet, это делается так: они убивают какое-то животное, косулю или овцу, оставляют ее на открытом месте и ждут, пока полетят кондоры. Но я вегетарианец, и я не мог убить для съемки животное. И я думал-думал, и не смог придумать ничего лучше, как попросить своего 20-летнего сына приехать в Чили. Он и стал «приманкой» для кондора. Я сказал ему: «Я никого не могу попросить об этом только тебя». И вот сначала он в течение десяти дней приходил туда и сидел на одном месте, чтобы кондоры к нему привыкли. А потом мы приехали на это самое место перед рассветом, и я попросил его лечь на снег и не двигаться, чтобы птицы подумали, будто он умер и начали бы кружить над ним. Они поднялись километра на два, а потом постепенно стали спускаться. И мы это сняли. Для сына у меня был только один аргумент: «Зато ты никогда этого не забудешь», – сказал я ему.

Виктор Косаковский: Помню, летел над Африкой. Сухой сезон, сплошной песок, полумертвые деревья. И к луже, когда-то бывшей озером, тянулись издалека стада животных. Львы и антилопы стояли рядом и ждали, пока напьются слоны. Невероятное уважение друг к другу в ужасных условиях.
Потом в Чили пастух здоровался утром с овцами, звал их по именам… Потом в России девочка разговаривала с гусями и признавалась, что в следующей жизни хочет стать водой. Потом в Испании я несколько дней смотрел на гусеницу на камне, похожем на кита, – ждал, когда она превратится в бабочку. А потом бабочка два дня никак не взлетала…
Словом, я понял, что человек на Земле – житель важный, но не самый главный. Что валун, который лежит без движения тысячи лет, тоже может претендовать на главенство. Мне показалось, что мы завышаем свое значение. Когда поездишь по миру, видишь, что человек как идея, замысел – прекрасен. Гениально сотворен. Но это когда он один. А вместе мы вечно что-то придумываем… неправильное. Помните: «Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки»?
И все же встречаются те, кто очень близок к той самой идее человека. Так что я уже не хочу снимать «про плохое». У меня было несколько картин, где прекрасное и уродливое показано в их слиянии. А теперь я стараюсь уродливое не замечать. Не хочу.

Источники: 1, 2

* * *
Дмитрий Волчек: 50 лет назад в эссе «Человек – ошибка эволюции» Артур Кестлер выдвинул гипотезу о том, что homo sapiens является не венцом творения, а патологической ошибкой. Он обнаружил у человеческого вида пять симптомов патологий, которых не найти у других животных. В их числе стремление истреблять себе подобных и «шизоидный разрыв между рациональным мышлением и иррациональными верованиями».

Виктор Косаковский [российский режиссер-документалист, род. в 1961] предлагает те же вопросы о пороках человеческого рода.

Его новый документальный фильм «Акварель» посвящен воде во всех ее формах: нет ни одного кадра, в котором не было бы воды. Трещит арктический лед, тропический ураган сметает все живое, жалкий кораблик чуть не гибнет в океане, взбаламученном штормом.
«Акварель» – технический эксперимент: 96 кадров в секунду вместо привычных 24, а для записи звука было использовано 118 дорожек. Это фильм о стихиях, с которыми безрассудно пытается сражаться человек.
На Венецианском фестивале прошла премьера фильма.

Виктор Косаковский: Когда вы в океане находитесь, там 24 часа в сутки идет шторм, и ты представляешь, что это может быть так миллион лет… Или водопад, там такая мощь невероятная, ты понимаешь, что это так каждый день без выходных, без Нового года, без дня рождения. Каждую секунду миллион лет – вот такая сила.

Откуда это взялось? Мы не знаем ничего про этот мир, про то, по каким законам он существует. И конечно, мы переоцениваем наше значение в этом мире. Я не знаю, как мы сумели узурпировать все это, как сумели подавить все вокруг, как мы решили, что мы самые главные?

Это только мы изобрели автоматы, пытки, концентрационные лагеря, ГУЛАГи, «Новички» – это только мы делаем, это никто другой не делает, ни попугай, ни крокодил. Если они убивают друг друга, они в честном бою один на один, но так, чтобы миллионы убивать – это только мы.

Это только мы придумываем бомбы, это из-за нас в океане плавает целый пластиковый континент.

В среднем человек съедает сто килограмм мяса в год. Если нас 7 миллиардов, значит нам надо убить 7 миллиардов крупных животных по 100 килограммов каждое. Сейчас на земле два миллиарда коров, два миллиарда свиней, 20 миллиардов куриц, и все они не проживут и двух лет. Мы просто убийцы. Мы думаем, что мы самые главные. Мы ведем себя не то что безрассудно, я даже не знаю такого слова по-русски, надо придумать это слово, чтобы квалифицировать, как ужасно мы себя ведем.

Дмитрий Волчек: Такие размышления много лет назад привели меня к вегетарианству, а потом и к веганству.

Виктор Косаковский: У меня то же самое. У меня была в семье маленькая трагедия: меня отправили из города в деревню, я прожил там несколько месяцев. У меня был друг – маленький поросенок. Потом его, естественно, съели. Мне было 4 года, я запротестовал: съели моего друга. И я стал вегетарианцем.
Сейчас я снимаю картину про свинью, курицу и корову.
Люди снимают, как их убивают, – это не помогает. Люди снимают мясокомбинаты – это не помогает. Я решил снять, кто они такие. Кто такая курица, кто такая свинья, кто такая корова. Я решил провести с ними время, два месяца, просто уделить им время и понять.
Я вам скажу: ничего лучшего в жизни я не снял, ничего лучше я не испытал. Вот эти эмоции: увидеть, что они способны на самопожертвование, на чувство юмора, на взаимовыручку, на любовь, они на все способны. Они способны плакать от переживаний. А мы думаем, что это только наша привилегия – душа. Простите, пожалуйста, это не наше, у них тоже это есть.

Дмитрий Волчек: У вас есть потрясающий кадр: во время наводнения свиньи и собаки стоят и ждут спасения, ждут своей судьбы…

Виктор Косаковский: Это был самый первый кадр, который я снял случайно. Я был в Мексике по другой причине, снимал другой фильм. Это было пять лет назад. Но когда я услышал о наводнении в Веракрусе, я туда приехал, снял этот кадр. Я его сохранил, и он попал в картину.

Я понимаю, что документалисты сейчас снимают о Путине, о том, какой он плохой, или что мы делаем не так в Сирии или Украине. Я понимаю. Сам факт, что есть Путин, сам факт, что есть война, говорит о том, что что-то с нами не в порядке. С нами как биологическими существами что-то не то. Если русские воюют с Украиной, что-то с нами, не с русскими и с украинцами, а что-то с человеком не то. Поэтому это я и снимаю: я хочу понять, что это за существо – человек, в чем его место на земле.

Использование кинематографа в пропагандистских целях ужасно. Потому что должен быть кто-то, кто просто служит культуре беззаветно, бескорыстно, чтобы огонь еще теплился. Мы пришли в кино, потому что смотрели что-то на экране, каждый свое, защемило сердце, и мы сказали: «Вот это да!» Художественные выражения с экрана могут дать тебе что-то, что ты никогда в жизни не испытывал, могут подвигнуть тебя к размышлениям, к которым ты никогда, — ни читая книгу, ни разговаривая с людьми, ни слушая музыку, — не пришел бы. И кто-то должен продолжать этим заниматься.

Я делаю сейчас кино, которое будет по всему миру. Я разговариваю с миром, я хочу миру сказать, что нам нужно проснуться. Если мы позволяем себе убивать в год 7 миллиардов животных – это мы совершаем убийство. Леонардо да Винчи сказал 500 лет назад: убить животное – это убийство. Когда-нибудь люди это поймут.

Я хочу сказать: друзья мои, может быть, проснуться пора, может быть, посмотреть на реальный мир, как он выглядит? Не на наш придуманный, а на реальный. Вот реальное кино. Поэтому я не снимаю против Путина или за Путина – это опять истории, это опять твое представление, опять ты подтасовываешь как-нибудь, чтобы какую-то историю новую в мир протолкнуть.
Хватит уже историй, осознайте, где мы живем, осознайте этот мир, научитесь его уважать, попробуйте его понять, тогда будет понятно наше место. Имеем ли мы право унижать всю природу. Имеем ли мы, например, сейчас право уничтожать лес в Сибири и продавать его? Имеем мы на это право или нет? Не как русские и не как китайцы, которые это увозят, а как человек, как биологический вид, имеем мы на это право или нет? Вот моя проблема.

Отрывки; источник: «Есть вещи поважнее Путина». Эксперимент Виктора Косаковского - 10 ноября 2018

Friday, November 09, 2018

у всех собак на живодёрке человеческие глаза... Актёр Олег Борисов, из дневника/ Oleg Borisov about his companion animals

Актёр Олег Борисов, из дневников:

июль 10, 1976
Матильда
Наш домик, оказывается, самый последний в поселке — дальше лес, можно голыми пятками ходить по грибам.

С нами вся наша живность. Старуха сибирячка Машка. Сколько ей — в точности не определишь, но по человеческому исчислению — лет восемьдесят, не меньше. Так что Машкой ее называть негоже.

Машка уже девять лет украшает нашу жизнь. Сопровождает, куда бы мы ни тронулись. На некоторых вещах оставлены неизгладимые, несмываемые отпечатки — например, на моем английском красном свитере. Вся синяя мягкая мебель на Кабинетной превратилась в букле, но она продолжает ее «месить». (Это самое точное определение кошачьих действий в момент экстаза заимствую у Хемингуэя.) Она не подпустит к себе, когда ее душеньке неугодно. Зато если у тебя выкроится часок отдохнуть перед спектаклем, она снизойдет и сама явится, «замесит» твой плед и уляжется на грудь. Я люблю поспать на спине, поэтому наши желания часто совпадают. Для меня это хороший признак — значит, спектакль вечером пройдет хорошо.

Ее штанишки приковывают внимание каждого, кто появляется у нас в доме. Все отмечают необыкновенный их начес.

Все было бы хорошо, если бы не характер. Частенько рвется на свободу, особенно по весне.

Машки уже несколько дней нет. Надо скоро уезжать в Киев, волнуется Алла.
Наконец приходит наша старушка — еле живая. Волочит лапы из последних сил. Алла ее уложила, начала отхаживать. Не ест.
Повезли в город — ей требуются уколы. Врач говорит, что, скорее всего, съела отравленную мышь. Моча черная. [Пёс] Ванечка лижет ей ушки.
Алла уходит в аптеку, чтобы купить лекарств. А она умирает, не дождавшись ее. У меня на руках.
Мы положили ее в коробку из-под итальянской обуви, отвезли в Комарово и недалеко от дачи, в лесу закопали. Сверху положили камешек. Может, в том мире, где другое летосчисление, она не будет на нас в обиде.

октябрь 10 
О молодом человеке с удавкой, собаках Ване и Васе
Товстоногов придумал замечательно: в «Мешках» должны быть живые собаки. У Тендрякова в повести постоянно о них говорится. Они всякий раз, когда чуят беду, когда плохо их хозяину Кистереву, начинают завывать.
Видимо, он немного остыл, когда задумался, как это реально сделать. Если сначала речь шла о стае («Что нам стоит в этом любимом народом театре завести стаю собак!»), то потом все-таки остановился только на двух: «Олег, нам нужны не откормленные, не респектабельные, а чахлые, которые в блокаду могли человека сожрать!»

Две чахлые собаки — такое задание получил Либуркин. Было ясно, что на живодерню поеду и я, так как я этих собак должен был к себе приручать.

На живодерне нас встретил молодой парень с удавкой. Попросил не обращать на нее внимания, потому что «это не удавка, а бросковый металлоаркан», как пояснил он. Вроде как она перешла к нему от предыдущего инструктора. «Настоящий был садист», — добавляет этот, молодой.
Я его почти не слышу, потому что лай и скулеж — душераздирающий. Они ведь все чувствуют — кому дня три осталось, кому десять, но не больше. Им сделают укол, и они уснут. «А что остается? Выхода нет...» — продолжает молодой инструктор. Во всяком случае, он сам так представился, имени не назвал.

Но почему здесь, на живодерне, инструктор? Инструктор должен кого-нибудь инструктировать. «А это и не живодерня, — кто вам сказал? Слово-то несправедливое. Это — Дормехслужба, вот как. Вам не попадалась девочка с отгрызанным ухом? Обглоданная старушка? В Ленинграде знаете сколько укушенных за год? Двадцать тысяч... Люди, конечно, сами виноваты — заводят собак, а потом выбрасывают. Особенно много, когда сука брюхата... Люди — варвары!» Он сказал это и пошел за собакой, которую для нас приготовил. Ему, конечно, звонили, и он все уже знал.

Морды высовывались сквозь прутья, а у одного пса — рыжего — были удивительные, полные любви глаза! Он сначала поприветствовал меня поднятием лапы: салют тебе! — и лизнул руку.

У этого инструктора работала «спидола». Оттуда хрипела бетховенская «тема судьбы». Меня в одну секунду оторопь проняла — мне показалось, что у них у всех человеческие глаза — не только у того рыжего. Значит, это такое наказание. В этой жизни человек совершает преступления, а в следующей — вот так за них расплачивается. И тебе придет очередь расплачиваться, и Либуркину, и этому инструктору. И еще хорошо, если тебя сделают собакой, а не лягушкой. Ведь не все же собаки откусывают ухо девочкам.

Инструктор вывел овчарку — ухоженную, с палевой холкой, уши стояли по всем правилам породы. В сердце кольнуло: такого пса грех не спасти от мыла. Инструктор погладил его против шерсти (так, оказывается, нужно их гладить) и произнес: «У богатеньких хозяев на постели валялся... Потерялся, видать...» Либуркин сохранял ледяное спокойствие: «Такой овчарки во время войны в Нижней Ечме быть не могло. Голод!»

Овчарку увели, и я еще раз посмотрел на того рыжего «человечка». Породы не определить: наверное, отец был колли, а мать — какая-нибудь дворняжка. Я сунул ему колбасу, которую принес с собой, а он... не взял. Тут еще встал на задние лапы черненький малыш, вот этот уж — совершенный дворняга, и стал сучить передними лапами. Взгляд прямой, как будто на мне застыл... Так их судьба и решилась — мы отобрали этих двоих.

Я подумал, что один будет Ваня, другой — Вася. Будущий Ваня — тот, который рыжий, — на новое имя откликнулся сразу. Правда, инструктор откуда-то знал его прежнее прозвище — Гай! (В честь Цезаря, что ли? Или Гриши Гая? Представляю, что бы было, если б в театре появился еще один Гай, да еще из Дормехслужбы.) А тот, которого я хотел сделать Васей, не отзывался. Упорно. Поэтому остался Малышом.
Забрать нам их сразу не разрешили — они должны пройти недельный карантин. Чтобы в БДТ никого и ничем не заразить. Все, как в туманном Альбионе — там при въезде в страну тоже есть собачий карантин — полгода!

Когда прощались с инструктором, он нас еще раз спросил про овчарку: может, кому домой?
Я подумал, может, вправду домой взять? Начал колебаться... что скажет Алла? Но он опередил меня: «Возьму я... уж больно хорош пес. Это будет у меня дома седьмой».

1977 год, февраль 1
Ночь перед распределением
Маленькое седое облачко протиснулось в приоткрытую форточку. Что-то хрустнуло. Заскулил Ванька, пришлось встать с постели и уложить его в прихожей на подстилку. Закрыл дверь, а он стал ее царапать. Подумал — не буду обращать на него внимания. Облако тем временем не растворилось в комнате, а как-то странно зависло.

апрель 11
Когда тебе лижет руку Ванька, ты понимаешь, что он хочет сказать. Не понимаешь только слов.

ноябрь 27
Доброжелатели рекомендуют книгу «Макробиотический дзэн». Усваиваю, что весь мир делится на два антагонистических феномена: «инь» и «ян». «Ян» — это яичко, а «инь» — сперматозоид. Или наоборот. Сразу становится ясно: моя задача их уравновесить, тогда организм преобразится. Автор книги еще рекомендует вегетарианство: потребляя мясо, мы принимаем информацию от той коровы, которая уже знала, что ее обезглавят. Принимаем код смерти. Сострадая всему животному миру и желая оставить его в покое, мы начинаем варить «русский суп» по такому рецепту: «Берем одну морковку, три луковицы, маленький кочан капусты, 150 г вареного риса, 4 столовые ложки растительного масла, соли; разрезаем луковицы на 4 части, поджариваем их на растительном масле, добавляем капусту, порезанную кубиком в 3 см, поджариваем, добавляем морковь и заливаем водой; варим на медленном огне». В этом рецепте соблюдены все законы «дзэна». Варим и едим всей семьей. Они — из сострадания.

1986 год
январь 24
На смерть Ваньки, Родства Непомнящего
Вчера умер самый близкий друг. Мы с ним уже тринадцать лет. В общем, я в жизни везучий — меня окружают верные люди. И вот один из них ушел.

Алла провела с ним всю последнюю неделю на Каширке — там для собак есть специальные боксы... Мне сообщили уже после спектакля — как раз тогда, когда Горбачев смотрел «Серебряную свадьбу». Перед спектаклем в гримуборную прибежал мокрый Ефремов, чего раньше никогда не случалось: «Может, стоит это место — насчет курева — помягче, еще ведь не ясно, как он к этому отнесется?» Сделаем помягче.
А перед глазами — Ванька. Уже было ясно, что не вытянет... И сердечко, и диабет. Оказывается, и у собак диабет бывает.
После спектакля поехали на Каширку и погрузили его отяжелевшее тельце в машину... Сегодня перевезли на дачу. Дома еще нет, только земля — обледенелая. Лева вырыл яму около забора. Ванька первый тут поселился — наперед нас.

Олег Борисов с женой Аллой (в центре), сыном Юрой, племянницей Наташей и любимым псом Ванькой

март 1, 1987 Рокки
Аллина знакомая привела собаку и поставила перед фактом: «Что хотите с ним делайте, а я уезжаю в Ливан», — и действительно ушмыгнула. Я ведь зарок дал, что после Ваньки собаки не возьму. Мне кажется, по отношению к нему — это предательство... Кошку брать смешно в моем возрасте. Мы в полной растерянности. Этот рыжий гаденыш смотрит на меня влюбленными глазами. Зовут его Рокки — по родословной. В честь Сталлоне. Но откликается и на подпольное имя Кеша. (А это в честь кого?) Получилось, как у меня, — два имени. Главное, чем-то похож на Ваньку: такой же рыжий, а шейка белая. Голос писклявый: особенно в третьей октаве. Наверное, мы бы выстояли и не взяли... если бы не его состояние. Он перенес чумку и чудом выжил. У него нервный тик остался на правой лапке. Алла его отходила: колола лекарства, варила бульоны. Он на глазах стал поправляться — этот шотландский пастушок. Ему, правда, придется переквалифицироваться — пасти у нас некого, а охранять дачу надо. Он начал с того, что разогнал всех ворон... Из Ливана позвонила его бывшая хозяйка. Я поднес ему телефонную трубку, а он и ухом не повел.

апрель 10, 1994
Как там на даче? Кешка, наверное, ждет не дождется хозяина*. Вот бы скорее туда!
[Пес Кеша умер в июне 1994 г., спустя месяц после кончины своего хозяина].

Подготовила – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

См. также - отрывки из книги Без знаков препинания. Дневник 1974-1994

Thursday, November 08, 2018

Животные в Первой мировой войне – пятно на нашей совести/Animal victims of World War1 - stain on our conscience

Они – по-настоящему забытые мертвые.
16 миллионов животных «служили» в армии в годы Первой мировой войны. Но об их роли обычно забывают.   

По оценкам «Королевского общества за предотвращение жестокости к животным» (Royal Society for the Prevention of Cruelty to Animals, RSPCA), между 1914 и 1918 годами на «службе» британской армии погибло 484 143 лошадей, ослов, верблюдов и быков.

На фото: Раненную выстрелом лошадь готовят к операции, Франция

Некоторые животные погибли еще до того, как попали на Западный фронт: в 1917 году из Северной Америки выслали 94 000 лошадей – из которых 2 700 утонули, когда судна с «живым грузом» на борту были подбиты неприятелем.

На фото: Груз мулов прибыл в Александрию, Египет (1915). Всё большее ожесточение на фронтах вынудило Британию и Францию завозить сотни тысяч лошадей и мулов из-за океана.
Грузовые судна оказывались лёгкой добычей немецкого флота; тысячи животных утонули.

Окопные собаки должны были истреблять крыс. Другие псы служили для передачи донесений. Только на стороне немецких войск использовалось 30 000 собак.
«Боевых собак» набирали из числа приютских, – а когда этот «запас животных» иссяк, из домашних. «Я отдала мужа и сыновей, а теперь, когда потребовался и он – отдаю своего пса», – писала одна из жительниц Англии.

На фото: Служебные собаки в британской армии исполняли, среди прочего, роль «тягловых» животных, перемещая пулемёты (1915). Photograph: Universal History Archive/UIG via Getty Images

На «ничьей земле» (пространство между траншеями противников), собаки выполняли задачи, которые были не по силам человеку – подносили медикаменты раненным, чтобы те могли оказать себе первую помощь (на фото внизу); «собаки-сиделки» (“mercy dogs”) оставались рядом с умирающими на поле боя.

Множество историй иллюстрируют преданность животных. Черный пёс по кличке Дик, исполнявший функции курьера, получил боевое ранение – но вскоре оправился настолько, что снова приступил к работе. Однако пёс ослабевал, стал хромать – и его усыпили. Вскрытие показало, что Дик продолжал «служить» с пулей, застрявшей у него в груди и осколком снаряда в спине.

Были животные, которые на войне выполняли функции канареек в угольной шахте. [Задолго до изобретения газоанализаторов в шахты спускали канареек: метан и угарный газ убивают их куда быстрее, чем людей. Отсюда правило: если канарейка замолчала, посинела и лежит на дне клетки лапками кверху — из этой выработки пора сваливать. Выражение «канарейка в шахте» (англ. miner's canary) перекочевало из шахтерского языка в общегражданский и означает «нечто, сигнализирующее об опасности».]

Одно южно-африканское подразделение держало павиана по кличке Джеки, который обладал чутким слухом и дергал солдат за рукав, если слышал приближение неприятеля.

Слизней использовали для обнаружения горчичного газа – они проявляли признаки дискомфорта при появлении малейших доз отравляющего газа (не улавливаемых людьми); солдаты успевали заблаговременно надеть противогазы.

На фото: Конюшня при госпитале в Нитли (Netley) в годы Первой мировой

Некоторые виды животных выполняли более спокойные обязанности. В крупном военном госпитале в Нитли (Netley), где лечились тысячи контуженых солдат (среди которых был поэт Уилфред Оуэн/Wilfred Owen, 1893-1918) – «служили» в качестве анималотерапевтов ослики, они помогали раненным, страдавшим от посттравматического стрессового расстройства (PTSD).

На военных судах в качестве животных-компаньонов держали собак, или свиней (на фото вверху) – а иногда даже сорок; животные поднимали дух военных и сглаживали стресс.

На военной службе оказались более 100 000 почтовых голубей. Один из них доставил следующее донесение от американского батальона, попавшего в окружение позади вражеской линии: «Наша артиллерия ведет заградительный огонь прямо по нашему батальону. Бога ради, остановитесь».

Работа, выполняемая птицами-курьерами была важной настолько, что «Закон о защите королевства» (Defence of the Realm Act, 1916) грозил уголовной ответственностью за попытку убить или причинить боль этим голубям.
Это иронично отражало закон об охране животных, впервые введенный в Британии в VIII веке святым Кутбертом (Cuthbert, ок. 634 – 687), провозгласившим защиту птиц вида гага обыкновенная с Фарнских островов (Farne Islands). Ирония в том, что в годы Первой мировой бесчисленное количество этих птиц на территории Северного моря истреблялись Королевскими военно-воздушными силами, использовавшими гаг для тренировочной стрельбы по цели.

С этой же целью использовали китов. Именно в эти годы животные семейства китообразных оказались запечатленными на пленку с воздуха. В сохранившихся документах говорится: «В полумраке, эти громадные морские животные очень сильно напоминали корпуса подводных лодок. А военные закон гласит: Сомневаешься – стреляй. Так что многие животные стали жертвами наших воздушных бомб».

Кроме того, более 175 000 китов погибли в Атлантическом океане: животных истребляли для производства смазки для оружия, горючего для окопных печей, а также мази от «траншейной стопы» [заболевание встречается у солдат, находящихся продолжительное время в окопах. В основе лежат холодовый неврит и артериит, обусловленные вынужденным положением, переохлаждением и ухудшением кровообращения].
Немцы массово истребляли дельфинов и тюленей для использования жира животных.

Китов эксплуатировали также с целью справиться с нехваткой продовольствия: как отмечает Майкл Фримантл (Michael Freemantle) в своей книге «Война химиков» (The Chemists’ War), компания «Левер бразерс» (Lever Brothers) разработала процесс гидрирования китового жира, чтобы сделать его пригодным у потреблению человеком. Самое страшное то, что эти безобидные животные использовались для производства боеприпасов – из тел китов добывали глицерин для бомб.

На фото: 1915 год, слон из зоопарка Гамбурга использован немецкими войсками. В ходе войны, тягловых животных в Германии осталось мало, поэтому реквизировали животных из цирков и зоопарков для нужд армии.   

Познее в 20-м веке люди начали эксплуатировать китовых в самих военных действиях. Но уже в годы после Первой мировой появилось ощущение запятнанной совести.
В 1924 году Герберт Уэллс (Herbert George Wells), автор пророческой «Войны миров», написал в эссе под названием «Бесстыдство знамён: наши энергетические ресурсы и мои слоны, киты и гориллы» (The Impudence of Flags: Our Power Resources and My Elephants, Whales and Gorillas) следующее:
«Погибающая мировая фауна этой планеты остро нуждается в международных правилах игры и в общенациональном егере-леснике. Виды китов истребляются, поскольку океаны – это ничья земля». [“The dwindling world fauna of this planet is in urgent need of international game laws and a supernational game-keeper. Species of whales are being exterminated because the ocean is no man’s land.”]

На фото: Трупы лошадей, Бельгия, 1917 год. Лошади в армии выполняли массу важнейших функций, поэтому становились мишенями вражеских войск, убивавших животных, чтобы тем самым ослабить противника.   

В прерывистые мирные периоды прошлого века для животных не существовало перемирий и передышек. И малочисленны памятники животным за их усилия в годы войны; благородным исключением стал мемориал на ул. Парк-Лейн в Лондоне. Спустя сто лет после первой антропоцентричной [придающей центральное значение человеку] войны, самой извращенной по своей природе, сражавшейся за ресурсы Земли, эти жертвы-животные, не принадлежащие к человеческому роду, остаются неизгладимым пятном на нашей совести.

Источник: The animal victims of the first world war are a stain on our conscience;
большинство фотографий отсюда

Перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...